Curse

Агата предпочла бы видеть события будущего, чем постоянно оставаться в отблесках прошедшего. Но иронично то, что ни вещий сон, ни поход в лес не те события, которые ей в силах изменить. Уилсон запрещала себе мыслить о произошедшем, стараясь отбрасывать воспоминания как можно дальше, куда-нибудь туда, но контролировать картинки в состоянии бессознательного не получалось. Лес, волчий аконит, холод, страх, Фред и оборотень над ним, онемение в руке. Все повторялось вновь и вновь, во всех красках и подробностях, но сожаления не было, лишь четкое понимание того, что она действовала исходя из ситуации, однако страх... Будто впервые поняв какая сила в ее руках, взглянула на магию по-новому, словно только-только открывала ее для себя. Впервые понимала, что магия это не только нечто безусловно положительное, но и смертельное. Движимая страхом и адреналином, она решила вершить судьбы. На чашах оказались смерть оборотня или существование Фреда в качестве проклятого оборотнем. Перевес был крайне очевидным, и Агата сделала свой выбор и не считала, что у нее был другой выход, словно загнанный в клетку дикий зверь, она рвалась наружу и, найдя единственно верный путь к свободе, воспользовалась им. Она убила человека оборотня. Агата ожидала от себя большего. Ставила большой упор на собственную холодную голову и рациональность, но... Снова и снова видела лес, в котором провела сорок три минуты, видела пасть оборотня, склонившуюся над Фредом, и темные чары на кончике языка. "Как можно ставить собственные чувства выше долга?" Потом она по обыкновению просыпалась, долго ворочалась или бродила чаще всего по комнатам Гриммо двенадцать, но когда они оставались в поместье Диггори, то сюда подключалось и чтение дневниковых записей, которые долго не обновлялись. Агата не могла найти объяснение почему из раза в раз возвращалась к словам, написанным ею собственноручно, таящих в себе столько ужасного, столько слез и столько страха. То, что было в руках у Дамблдора и Снейпа. Крайне жаль, что вещие сны – одна из самых бесполезных вещей, которые могли дать ей способности к прорицанию: их не удавалось контролировать, прося показать нужное и полезное для Ордена, но и каждый раз упиралась в тупик. Какой от них прок? Кто победит в войне? И словно в трансе она наставляла палочку на дневник, с навязчивым "инсендио" в голове, но каждый раз останавливалась. Поместье Диггори надёжно хранило любые секреты, включая и секрет Уилсон. Грязный, страшный и ужасный. В полу прямо под темным ковром библиотеки. Когда все закончится, она обещала себе, дневник канет в лету, она сама заставит страницы обуглиться и похоронить ужасные сны с собой. Седрик обычно просыпался почти сразу, следовал за ней и успокаивал, крепко обняв. В ночи его шепот словно мелодия. Среди их долгих диалогов он утверждал, что Агата намного лучше и никогда не будет использовать темную магию без крайней надобности. Потом по обыкновению она засыпала, пока он крепко прижимал ее к себе, утром проснувшись на кровати в его комнате. Где все пропиталось медом корицей. Комната Седрика и на Гриммо, и в поместье представляли собой минимальный необходимый набор в виде стола, стула, кровати и шкафа, но априори комната в родном доме была заставлена больше: меблированная комната, где элементы выполнены из тяжёлого дуба, шкафы были битком забиты литературой, особенно книгами по квиддичу или заклинаниям. Теплые оттенки дерева, обоев и мягкий свет так и делали это место похожим на уютную нору, в которую хотелось возвращаться. И это то, что с удовольствием делала Агата, потому что ей казалось, что только аура седриковой комнаты способна изгнать скверну в мыслях. И время... не лечило, просто добавляло пыль на события минувших дней, заставляя относится к этому как к данности, давало возможность относится не так строго к себе. Всё-таки, ей думалось, что хладнокровности слизеринцев остаётся только завидовать, но чуть вздрагивала от воспоминаний и мотала головой, отгоняя все мысли. В сумку без дна уже на автомате отправляется несколько склянок с зельями и теплой одежды с провиантом, на всякий случай прежде, чем отправляться куда-либо. Даже если эта встреча с Драко, но, Мерлин, как же она скучала по нему! Агата столько не виделась с ним, пусть и временной отрезок отсчитывал несколько недель, но в разрезе ее жизни они казались ей вечностью. Хотелось обсудить с ним многое, хотелось признаться во многом, хотелось просто понять, что он рядом, как всегда. Ты расскажешь ему, что стала убийцей? Признаешься, что в сухой костатации фактов – ты применила темное заклинание? Сообщишь, что видела собственное заключение год назад? Он же даже и не знает. – ехидно спрашивает внутренний голос. Он не узнает о том, что Агата уже знает, что проведет дни в подземелье. В Малфой-мэноре есть подземелья? – Агата обещает найти ответ на этот вопрос, чувствуя, что в этой мысли, возникшей сейчас, таится что-то зловещее. Хижина выглядит значительно лучше с момента их последней встречи: слой пыли исчез со всех поверхностей, где-то обшарпанные половицы вновь выглядели как в первый день установки. И Уилсон понимает, что Драко успел побывать здесь и после того как она нашла здесь записку с намечающейся встречей, наверняка разрушил всю утварь в порыве злости и гнева, а потом восстанавливал по крупицам. Нельзя, нельзя было убирать пыль с поверхностей, если вдруг здесь окажется кто-то чужой, то они просто сами себя сдали. Ей стоит напомнить ему об этом, чуть позже. Ведь тогда он был движим эмоциями, ситуацией с ней и не ей его судить, но напомнить важный совет стоило. Она ловит себя на мысли, что едва ощутимое, родное и больно щемящее сердце уже успело прилипнуть к этому зданию, так что теперь отделаться будет крайне сложно от ассоциаций, если ей удастся оказаться здесь вновь после окончания всего. Драко резко повернул голову, вставая со стула, когда темная копна и изумруд начали прорисовываться в очертаниях комнаты. Он подошёл к ней и опустил свои руки на ее плечи так, что боялся этого миража, который подсунул ему воспалённый мозг. Долго, выжидающе, всматривался в ее лицо. Теперь Уилсон нужно было задирать голову, прежде чем столкнуться с серым напротив, поэтому затекшая шея неприятно ныла, а позвоночник после трансгрессии отдавал тупой болью, но это не имело никакого значения, лишь маленькая неприятность. Брови на его лице чуть насуплены, выражая злость, и она уверена, что зол он на нее из-за ее неосторожности и собственного бессилия. Лицо выглядело привычно бесстрастным, но об обратном твердили жевалки, которые заходили на его лице. Воздух вокруг них сгустился.       — Драко, – полушепотом слетело с ее губ.       — Уилсон, мать его, я так зол на тебя, так боялся за тебя, – Драко часто моргает, с недоверием рассматривая ее черты.       — Прости меня, – она нерешительно переступает с одной ноги на другую, не разрывая зрительного контакта. Драко сильнее сжал ее плечи, холод пальцев чувствовался даже сквозь толщину свитера. Затем, не выдерживая, сгребает Агату в охапку, прижимает к себе, вдыхая запах персика. Ладони сначала нерешительно опускаются на его спину, находя пристанище где-то между лопаток. Даёт себе прикрыть глаза и почувствовать тепло обнимающего ее тела под своей щекой. Уилсон чуть вздрагивает, когда тишину помещения разрывает хриплый голос:       — Я принес тебе запасы зелий и ингредиентов. Они на кухонном столе. Теперь, надеюсь, что ты сможешь оставаться дальше от леса как можно дольше. Она чувствует, что в его нотках так и сквозит грусть и одновременно облегчение. Кольцо на ее пальце успокаивающе холодит разгоряченную ладонь. Драко Малфой здесь, стоит посреди маггловской хижины, обнимающий ее после того как мог потерять.       — Спасибо. Я..., – она облизнула губы, – скучала. Я убила человека. Я узнала какого это – ощутить круциатус на своей шкуре. Я видела собственное заточение. Я думала, что я сильнее. Малфой отстранился от нее, чувствует кольцо на ее безымянном, когда берет за руку, и уводит в сторону кухни. Агата следует за ним и останавливается на пороге, открыв рот в изумлении. Здесь было столько всего: тонкими продолговатыми листьями выделялся асфоделюс, необходимый для напитка Живой Смерти, личный корень, который можно использовать для обеззараживания, утоления чувства голода, гигантский чёрный слизень, вертикально торчащий из земли – бубонтюбер, – на его основе делаются многие лечебные зелья и даже больше. Особенно с последним Уилсон вспоминает историю на четвертом курсе. Поскольку Рита Скитер тиснула статейку в «Ведьмином досуге», где намекала на то, что Гермиона привораживала Гарри Поттера, многие возмущённые читательницы присылали Грейнджер громовещатели. А кто-то более эмоциональный прислал ей письмо, полное гноя бубонтюбера, который вылился ей прямо на руки. Гермионе срочно пришлось бежать в больничное крыло, но даже мадам Помфри не смогла сразу вылечить ожоги от гноя. Несколько дней Гермиона ходила с повязками на руках. Драко отошёл назад, убирая руки в карманы темных брюк, когда Агата подошла ближе к столу, подробнее рассматривая и другие компоненты. Стола, которого раньше не было. Она перевела взгляд на Малфоя, не в силах произнести слова. Впрочем, ему хватило и ее взгляда. И ведьмовского огня, который на миг появился в глубине малахита, напоминая старые времена. В голове Агаты мелькали мысли о том насколько ей хватит этих ингредиентов, вкупе с теми, что приобрел и Седрик, и то насколько редкие компоненты входили в этот список, насколько это может помочь. По всем умозаключениям запаса ей хватит на всю зиму и наверняка на первый месяц весны. Но как же ему удалось достать столько? Она помнит, что Седрик говорил, что скупил весь черный рынок. Агата надеется, что Драко поступил так же.       — Как ты достал все это? – она вопросительно посмотрела на него.       — Ты хочешь это знать? – Драко ухмыльнулся. Она кивнула, готовая к любому ответу.       — Ну знаешь, мне пришлось принять оборотное зелье, отсутствовать в Хогвартсе на все выходные по якобы особому настоянию моих родителей. Не знаю стоит ли благодарить Мерлина за то, что никто не спохватился меня кроме Нотта, но ему, ты знаешь, доверять можно, или оскорбиться. А потом под личиной какой-то полукровки отправился на рынок, где скупил все, на что хватило заначки. Я, ведь, остался и без карманных расходов, теперь нужно устроить вечеринку в гостиной, чтобы оправдать суммы, которые потратил, перед родителями. Без выговора Снейпа не обойдется. Ну и дорого же ты обошлась мне, Уилсон. Драко над ней откровенно подтрунивал, но она чувствовала, что все сказанное им было правдой. Воздух в ее лёгких с облегчением вышел наружу, лёгким смешком вырвался из груди. Малфой в ответ так тепло и лучезарно улыбнулся.       — Я давно не слышал твоего смеха.       — Я давно не видела твоей улыбки.       — Думаю, теперь мы квиты.       — Да, – она улыбнулась ещё раз, оперев руки на талию. Пальцы нащупали молнию сумки, Агата достала палочку из-за пазухи и призвала немного еды, которую прихватила с собой. – Держи, это лишь маленькая часть, которой я могу скомпенсировать все это, – и кивнула на стол. Он подошёл к ней, наконец вытаскивая руки из карманов. Немного яблок, пара бутербродов и совсем чуть-чуть лакрицы.       — Возьму только яблоки, иначе если я возьму все, то долг будет закрыт, а я хочу чтобы ты оставалась моей должницей. Пара зеленых яблок опустилась в его ладонь, издевательски смотря на него, в голове мелькнули воспоминания непоправимых ошибок прошлого. Он тяжело сглотнул, переводя взгляд на Уилсон.       — А теперь, Агата, интерлюдия закончились. Я взял пару бутыльков отвара (на самом деле он украл их из запасов Снейпа) из полыни для тонизирования, – Драко оставил яблоки на столе, расположив между аконитом и рябиной, прошел в гостиную к дивану, не отпуская руку Уилсон. Он усадил ее, сам же следом распожился слева, – Диггори говорил, что заклинание угодило в спину. Мадам Помфри тебя осмотрела?       — Ты знаешь, что с такими темпами, – Агата указала на склянки в его руках, – объем моего долга возрастёт и я никогда не смогу расплатиться с тобой.       — На то и упор – сделать тебя моей вечной должницей. К тому же, я все ещё помню про жидкую удачу и не беспокойся, я ни разу не тратил ее на дела Пожирателей. Она почувствовала изменение в нем, произошедшем за долю секунды, словно весь флер радости после долгой разлуки претерпел изменения. Теперь разговор может и не быть самым приятным.       — Круциатус угодил в позвоночник, но все обошлось. Мадам осмотрела меня и сообщила, что опасаться нечего. Просто будет немного неприятно некоторое время.       — Чертов аконит, нужно было сообщить мне, я бы мог достать его. Агата отрицательно покачала головой.       — Драко, не смей винить себя в произошедшем, так же как и не существует событий в произошедшем, которые можно изменить, – она забрала склянки, расположив их на диване между ними, повернулась лицом к Драко и взяла его за руки. – Что сделано, то сделано. Теперь нам нужно смотреть вперёд, перенимая ошибки прошлого. И, если говорить об ошибках прошлого, то... Правда готова вырваться наружу.       — Тот факт, что ты применила темное заклинание на оборотне, не является ошибкой. Агата опешила, смотря на него во все глаза. Слова будто все смешались, превратились в ком и застряли в горле.       — Я умею находить информацию, когда это нужно. Оборотни вас не смогут опознать, потому что они напрочь лишены мозгов, когда находят в животной форме, но они могут вспомнить ваш запах.       — Нет, Фред изобрел специальный аромат, пахнущий лесом. Им не удастся распознать наши запахи в обычной жизни.       — Хорошо, но Пожиратель, круциатус которого ударил в тебя, он может быть свидетелем.       — Обещай мне, что когда ты или Седрик доберетесь до него, вы его не убьете. Заставьте его забыть, но не используйте темные чары. Драко сдержался от лишних слов, поджав губы, кивнул. Он хотел сказать ей многое, хотел сообщить, что руки у него уже в крови и терять ему нечего, но сдержался, потому что смерть этого Пожирателя будет и на совести Уилсон, а с нее одного оборотня хватит.       — А теперь, Агата, пожалуй, самое время вспомнить прошлый год, заблокируй свой разум. Она напряглась, возводя барьер между воспоминаниями, стараясь с особой тщательностью скрыть многое, но в это раз Драко проник в разум грубо, без предупреждения, резко, слишком стремительно – Уилсон только успела скрыть воспоминания с ним же и дневниковые записи, – очевидно находя необходимым взглянуть на ее воспоминания о волчьем аконите, Фреда Уизли и дырой вместо сердца. Агата чувствовала как противные щупальца продвигаются где-то в глубине мозга, скользкие, так, что за них не зацепиться, а они скользят все дальше, стараясь проникнуть дальше, в самый центр. Она не позволяла ему продвигаться далее первоначальной точки, хоть и каждая мышца была напряжена до предела. Это ее вызов, Уилсон должна пройти его. Щупальца продолжают огибать каждый свободный уголок, натыкаясь на барьеры и пытаясь пробиться сквозь них, найти брешь или малейшую лазейку. Пот заструился по ее спине, выдавая напряжение, но она упряма. Тогда Драко прекращает эту пытку, прикрывая глаза.       — Если хотел увидеть воспоминания с леса, мог бы и спросить лично, а не так..., – Агата опустила его руки, чуть отодвигаясь дальше.       — Извини, я хотел выудить больше воспоминаний, увидеть как ты расправилась с вожаком стаи. Она изумлённо посмотрела на него.       — Я убила вожака?       — Да, теперь там ведутся ожесточенные бои за место во главе. С такими темпами они перебьют себя сами. Агата прикусила губу, словно решаясь на что-то.       — Хорошо, смотри. Он смотрел на нее в упор, вновь погружаясь в ее разум. Лес, погоня, волчий аконит, холод, страх, Фред и оборотень над ним, онемение в руке и повергнутое существо, боль при круциатусе и весь мир уплывает из-под ног. Драко тяжело дышит после этого, когда Агата выжидающе всматривается в его лицо, изучая даже малейшее движение мышц. Он сгребает ее в охапку и обнимает, зарываясь в волосы. Они долго и безмолвно сидят, обнявшись, прежде чем вернуться к окклюменции. Самое время. Агата уже знает многое, а если ее поймают и увидят эти воспоминания... Впрочем, Драко не даёт этой мысли развиться, новым штурмом накидывается на ее барьеры.       — Драко, не забывай, что хотя бы пыль всегда должна оставаться, – это были ее последние слова ему, прежде чем она оказалась на площади. Зелья бесшумно позвенивают прозрачными колбами друг об друга в глубине ее сумки. Зелёные яблоки он забирает с собой.

***

      — Диггори. Седрик повернулся в сторону шума, удивлённо смотря на идущего в его сторону Малфоя-младшего. Немного сбитый с толку, он не ожидал, что Драко решится на открытое взаимодействие между ними в стенах Министерства. Они условились на скрытности, на аккуратности и тут слизеринец как гром среди ясного неба с его громким восклицанием седриковой фамилии. Хотя проходящие мимо волшебники и ведьмы лишь недовольно окинули быстрым взглядом сначала Драко за нарушение тишины, а потом на Диггори как на причину и главного виновника этой ситуации.       — Малфой? Драко достает небольшую папку из внутреннего кармана мантии, и протягивает ему.       — Мистер Нотт просил передать тебе материалы. Он интересовался трансфигурацией и хотел уточнить пару вопросов для дела. Нотт-старший никогда к нему не обращался. Седрик даже не уверен, что тот интересуется делами министерства. Пусть он не утратил и авторитета перед Темным Лордом, однако лезть туда явно не хочет. Но не будет же он помогать Ордену, ведь так? Определенно он не рад, что не получил того, что планировал когда Воландеморт восстал, однако перейти к конфронтации было бы нехарактерно. Седрик буквально нутром чувствовал подвох. Диггори забирает папку у Малфоя, собираясь открыть ее, но Драко кладет ладонь поверх темной кожи,не давая рассмотреть содержимое, приговаривая: — Он просил отнестись к поручению очень внимательно и аккуратно. Хорошо, Малфой, значит без лишних глаз.       — Да, можешь передать ему, что я рассмотрю его задание. Драко кивает и уходит. Что же хранится за темным слоем кожи? Седрик, снедаемый любопытством, старается покинуть здание Министерства как можно быстрее, уединиться в поместье, потому что Агата на площади, и узнать тайну, хранимую внутри. В поместье он раскрывает папку, натыкаясь на стопку небольших статей, несколько листов, написанных от руки и фотографий с движущейся группой людей внутри. Действительно при рассмотрении все печатные материалы касались темы трансфигурации, ее применения и интересных фактах, люди же на картине оказались одной из групп, которая работала над последними исследованиями. Он рассматривает фотографию тщательнее и подмечает своих коллег, которые выглядели моложе и улыбались горделиво и счастливо. Благо, они полукровки и после анкетирования все остались здесь, не в Азкабане. Тогда что хотел от него Драко? Седрик уверен, что вся история с Ноттом – уловка, умело возводимая Малфоем под носом клерков. Тогда какой-то шифр, где послание лежит между строк. Слизеринец все чаще менял метод конспирации, потому что данные становились все ценнее, а зона риска все больше. Диггори было тягостно думать о том, что их последний диалог послужил этому. Он чувствовал свою ответственность за это и за тем, что это повлечет за собой, поэтому он должен максимально обезопасить Орден так, как это возможно. Окклюменция с Агатой и близнецами, обереги, книги, руны, древние заклинания – все это входит в его повседневную рутину, опутывая с головы до пят. Он продолжает надеяться на шанс, что Уилсон не окажется в каком-то чертовом подземелье, не будет проводить там неопределенное количество времени. Но надежда тает с каждым днём, когда сны не открывают Агате завесу тайн, умалчивая о деталях: как она выберется оттуда? как долго находиться там? Седрик потёр глаза, а затем ещё раз перебрал все документы, тщательнее вчитываясь в текст. Некоторые слова представляли собой набор букв, казалось это будто ошибка. Ребус, значит, Малфой. Так сыграем. Без магии, по-маггловскому. Длинные пальцы, – Уилсон в шутку называла их аристократическими, ставя упор на его чистокровность, – заскользили по тексту, внимательно водя по очертаниям каждой буквы. Бумага ощущалась как простая бумага, никаких повторных обводок не было, следов воска ни магия, ни интуиция не показали. Он прикусил губу, осматриваясь свою комнату, чтобы дать глазам отдохнуть. Шифр значит в этих словах. Он насчитал четыре и тут же предположил что это сообщение о встрече. Диггори откинулся назад, массируя виски. С колдографии будто издевательски посмеивались люди, со злостью взял фотографию в руки, хотел перевернуть и остановился на полпути, вглядываясь в лица. Может, что-то связанное с этими людьми? Он взглянул на дату фотографии, которая была написана ниже, в самом левом углу. Это даже датой сложно назвать, скорее просто цифра. Цифра – ключ к шифру. Шифр Цезаря, Малфой? Седрик тут же подтянулся и принялся переставлять буквы, которые любезно складывались в понятные слова: "Отель "Ривер" в полночь, номер 362" Седрик придет. И ему кажется, что он знает цель встречи. Отель Ривер встретил его портье, который любезно распахнул перед ним тяжёлые дубовые двери, улыбающимися людьми на ресепшене, которые любезно поинтересовались целью приезда, огромным количеством людей в лобби, которые переговаривались между собой, делая это место ещё более шумным. Когда двери лифта закрылись Седрик облегчённо вздохнул – блаженная тишина, – и прижался к холодному стеклу головой, темный свитер неприятно, не к месту дарил тепло, которое хотелось променять на прохладу. Он бы применил заклинание, и в Министерстве за этим не особо следят, но излишняя осторожность не помешает. Седрик постучался в дверь, прежде чем Малфой впустил его внутрь.       — Малфой. Создавалось ощущение, словно слизеринец жил здесь – немного помятая кровать, два шкафа, находящихся справа от кровати, что расположилась в центре, были наполнены необходимым минимумом. Малфой стоял в темном костюме, смотря на Диггори. Седрику казалось, что Драко буквально прилип к этой одежде и она приросла к нему, словно вторая кожа. Темный костюм и черный. Только мантии не хватает и маски пожирателя.       — Ты живёшь здесь? – Седрик оглянулся по сторонам, обводя глазами пространство.       — Иногда остаюсь здесь, когда появляется возможность, – чуть пожав плечами, выговаривает Драко, голос у него спокойный и приземистый. – Сейчас я более свободен в деньгах, по многим причинам, но это не главное, – он отвернулся от Седрика, сверля глазами окно. – Я нашел его.       — Как? – Диггори напрягся, Малфой же говорил, что его не посвящают во многие дела Ордена?       — Я как-то говорил Уилсон, что умею находить нужную информацию.       — Какова цена информации? – брови насупились и Диггори с недоверием взглянул на него.       — Что? – Драко напрягся при этом вопросе, поворачиваясь к собеседнику лицом, и внимательно следит за каждым движением Седрика.       — За любую информацию нужно платить, Малфой. Что же ты принес в жертву? Неужели, он пытается проникнуть в ряды к Пожирателей? Слова Седрика, сказанные давно, теперь оказались его путеводителем?       — Прекрати этот курс психоанализа, Диггори. Это подходит больше Агате. Так ты пойдешь со мной?       — Да. – мгновенно слетает с его губ без капли сомнения.       — Выдвигаемся через десять минут. Агата знает, где ты?       — Нет, я не говорил ей свое местонахождение, но она знает, что я сегодня встречаюсь с тобой. Начиркал ей в книжку на шее, чтобы она не переживала. В ответ Агата попросила ему быть аккуратнее и он не может сказать снился ли ей вещий сон про это или так работает ее интуиция. Он даже и не успел объяснить ей ничего, после дня в министерстве сразу же отправился в поместье и оттуда трансгрессировал в "Ривер". Седрик объяснит ей все позже: подтвердит ее догадку про идею Драко, потому что она говорила ему, что Малфой наверняка захочет встретиться с ним, расскажет как все прошло и будет обнимать ее, чтобы она не мучалась кошмарами. Малфой протянул Диггори оборотное зелье, обещав, что для конспирации он превратится в полукровку, который ненавидит магглорожденных. Если коротко – Пожирателя Смерти. Диггори передёрнуло от этой мысли, что он примерит на себя личину убийцы и ужасного человека. Однако глупо было не отметить, что если у Драко получится и Пожиратели действительно подумают что среди них убийца, который погубил своего же. Или они могут подставить себя. Пожиратели могут заподозрить неладное и тогда преследование членов Ордена будет яростнее, ожесточеннее. Драко может поставить их под удар.       — Малфой, ты же знаешь, что Пожиратели подумают, что это дело рук Ордена?       — Они уже не обращают внимания на Орден, вы скорее мелкие букашки, которые иногда мешают им, но я бы больше переживал за Поттера.       — Она бы не хотела, чтобы ты это делал. "Обещай мне, что когда ты или Седрик доберетесь до него, вы его не убьете. Заставьте его забыть, но не используйте темные чары." Он понимал. Драко четко понимал – Диггори знает, что Малфой захочет довести все до конца, что ярость в нем по венам растекается как и жажда мщения.       — Больно ты ее знаешь, Диггори.       — Ты сам знаешь ответ на свой вопрос.       — Каков план, Малфой?       — Сейчас мы трансгрессируем в местный паб, точнее около него, где Эдмунд Найт Мордикай завсегдатай вечеринок, но при этом ровно в час ночи он выходит из заведения, направляясь в Малфой-мэнор или в Косой переулок, чтобы грабить больше людей. Мы подкараулили его, а потом при помощи портключа перенесу нас в маггловский магазин с книгами. Камеры нужно будет вывести из строя. Седрик кивнул, выпивая оборотное зелье. На вкус было современно другим, чем принятое им для участия в "Семь Поттеров", оно напоминало протухший имбирь. И немедленно его внутренности стало скручивать, как будто он только что проглотил десяток живых змей. От желудка до пальцев на руках и ногах распространялось сильное жжение. Он подошёл посмотреть на себя в зеркало и внимательно рассматривал себя. Томас – высокого роста, худощавого телосложения, с прямой осанкой, которая придавала ему властный вид. Его черные волосы коротко стрижены и аккуратно уложены, подчеркивая его строгий облик. Однако, пристальный взгляд его серых глаз, полных холода и жестокости, заставлял окружающих чувствовать неприятное давление. Его лицо было с резкими чертами. Высокий лоб и холодный, проницательный взгляд создавали впечатление неприступности и безразличия к окружающему миру. Раздвоенный подбородок и скулы добавляли привлекательности его внешности, но при этом придают ему также некую загадочность. Седрик бы не захотел встретиться с таким в личной жизни. Он отвернулся от зеркала, теперь наблюдая за новой внешностью Малфоя. Средний рост и массивное телосложение, что придавало ему угрожающий вид. Черные волосы длинные и немного вьющиеся, они падали на его плечи, создавая эффект загадочности и таинственности. Его взгляд из глубоких и темных глаз, полных холода и безжалостности, заставлял ощущать тревогу и страх. У него острый, выразительный и мраморный облик лица, с резкими чертами. Его глаза ярко контрастировали с его бледной кожей, придавая ему почти нечеловеческий вид. Его густые и темные брови создавали впечатление строгости и безжалостности, а глубокие рассечения на его щеке и шее добавляли загадочности и опасности его облику.       — Как его зовут?       — Ричард Гринморт. Ужасный человек.       — Не сомневаюсь, – ухмыльнулся Седрик, ухмылка получилась с оттенком грусти. Они трансгрессировали в темный переулок, освещенный одиноким фонарем, который светил будто на последнем издыхании. Где-то там, за углом, раздавались пьяные крики разгоряченной толпы. Похабные, ужасные и страшные маги. Диггори сдерживался изо всех сил, пытался совладать с эмоциями. Эти убийцы, насильники и психопаты спокойно отдыхают после того, как оставили столько семей обездоленными, столько семей разорванными. Седрик почувствовал омерзение. В этих людях нет ничего человеческого. Но он впервые осознавал, что убить хоть одного из них, это будет слишком для него. Порой он жалеет, что в нем есть человечность. Но человечность и отличает его от них, от этого темного смрада, ведь так? Малфой не мешкаясь, поправил полы темного пальто, которое отлично сидело на его новой фигуре. Украл или трансфигурировал, мрачно подумал Седрик. Затем он осмотрел себя, понимая, что сам ходит в подобном. Раздражённо хмыкнул, поднимая голову, наткнулся на взгляд Малфоя. Мрачный и серьезный, немного понимающий. Ему тоже в этих одеждах находиться неприятно. До часа оставалось ещё около двадцати минут, поэтому сейчас они лишь озирались по сторонам, проверяя обстановку. Прошло ещё около десяти минут – Седрик досчитал до шестисот одного, – прежде чем за их угол свернул он. Драко, легко ударил Диггори по плечу, заставляя обратить внимание на этого Пожирателя. Фонарный свет показывал худощавое телосложение, его фигура словно обезображена и искажена, создавая отвращение. У него бледная и иссушенная кожа, почти лишенная жизни, а его черные волосы смотрятся тусклыми и замшелыми. Его глаза ярко-желтые, словно две ядовитые змеи, испускающие злобное сияние, которое вызывает омерзение и тревогу. Темные лохмотья одежды, выглядящая истерзанной и засаленной, а алкоголем разило за версту, что и подчеркивала его походка. Мордикай мрачно окинул их двоих взглядом, пробубнив что-то на пьяном, поплелся дальше. Однако следом за ним бежал мальчишка, подросток, по всей видимости младше или ровесник Драко. Седрик посмотрел на Малфоя, понимая, что слизеринец и сам в замешательстве. Это было из разряда незапланированного того, что уже никак не отменить, но и Драко отступать не планировал. Он прошептал Диггори "подождем немного", наблюдая за разворачивающейся сценой. Они оперлись спинами к кирпичной стене, скрытые мраком и смотрели как подросток резко останавливает Мордикая, хватает за локоть и разворачивает к себе. Тот чуть ли не падает, но продолжает стоять на своих ватных ногах. Седрик напрягает слух, но судя по эмоциями на лицах, – парень пытается поговорить с Мордикаем, тот от него отмахивается, стараясь идти дальше.       — Ты обещал мне, а что в итоге вышло? – до них наконец начали доходить куски разговора, показывая, что разговор переходит на повышенные тона.       — Отвали отсюда, я не виноват, что они попали под горячую руку!       — Но.. ты сам их убил, – его голос стал глухим, едким.       — Пора вмешаться, – прошептал Диггори Малфою. Тот согласно кивнул, и они пошли в сторону этих двоих. Драко подошёл слева к Мордикаю, взяв его под руки, Седрик же встал между парнем и Эдмундом, повернулся к последнему лицом, приговаривая:       — Хэй, дружище, мы тебя потеряли совсем. Куда же ты так быстро ушел? Веселье только начинается. Парень умолк, волком смотря на них двоих. Мордикай же, буйный под градусом, пытался высвободить свою руку от Малфоя, но тот держал его почти намертво, не давая вырваться.       — Ричард, вали отсюда! Ик. Больно ты мне нужен, иди развлекайся с кем-нибудь другим.       — Эдмунд, дружище, ты перебрал. Я хочу отвезти тебя домой. Томас, помоги мне, – в последнем предложении он поставил акцент на имени. Он хочет, чтобы мальчишка был свидетелем.       — Да, я сейчас Ричард, – Седрик взял Эдмунда за локоть справа от него. – Пойдем домой. Они уже развернулись, направляясь подальше от мальчишки, но тот появился перед ними вновь, заставляя отпустить Мордикая. Парень наставил палочку прямо на него. Мордикай застыл, подняв руки вверх. Малфой и Диггори понимали к чему все ведет. Парень хочет мщения. Седрик аккуратно достал свою палочку. Им чертовски повезло, что больше никто не решился зайти в этот переулок.       — Так, давай успокоимся. Слезливые глаза и дрожащая рука и быстро поднимающаяся грудная клетка больно напоминают Драко его самого и тот роковой вечер на Астрономической башне, где все пришло в точку невозврата. Хотя, отсчёт начался ещё задолго до этого, когда Поттер переступил порог Хогвартса.       — Он обещал мне, что скроет их. Обещал, что они будут в безопасности.       — Твоя семья? – догадался Седрик.       — Моя семья. Они умерли по его вине. Он их предал, – боль и ненависть читались на его лице. Драко и Седрик переглянулись и оба так или иначе понимали его боль. И оба не знали как с ним поговорить.       — Слушай, как тебя зовут? – слетело с губ Седрика. Из его уст вылетел очень басистый и недружелюбный голос и он постарался смягчить его. – Как твое имя?       — Джек, – ответил он дрожащим голосом.       — Так, – краем глаза Седрик заметил, что Малфой внимательно следит за Эдмундом, развернувшись корпусом в его сторону.       — Он обещал мне, обещал. А я дурак не взял с него непреложный обет.       — В том, какой он человек нет твоей вины, но на что ты надеялся, когда брал с него обещание и полагался на его слова? – произнес Драко.       — Я... – Джек обессиленно опустил руку, – он был единственной надеждой. Мордикай, казалось, вмиг протрезвел, глядит своими желтыми глаза на Джека.       — Ну, парень, – он неопределенно повел плечами, – не мой косяк, что ты доверился мне. Ик. Никогда никому не стоит доверять. Ситуация с твоей семьей послужит уроком, так сказать, наглядным примером, – и расхохотался. Реакция не стала ждать. Джек запустил круциатус в Мордикая, зеленый луч быстро достиг цели, и Эдмунд упал наземь, не дыша и не подавая никаких признаков жизни. Диггори использует оглушающее заклинание, Джек падает навзничь. Седрик просит Малфоя взять тело Монтикая и трансгрессировать в "Ривер".       — Мы можем использовать другой вариант – дать Джеку ложные воспоминания. Пусть ему покажется, что, – Седрик сделал усилие над собой, чтобы произнести имя того, кто стал причиной страдания Агаты, – Томас или Ричард запустил аваду в Монтикая. Пусть он забудет то, что сделал, – и потом тихо, едва слышно и добавил. – Пусть и про семью свою забудет. Драко хоть и пытался показать серьезность, пытаясь оценить ситуацию, но мозг подводил. Но в словах Седрика был здравый смысл. Малфой нерешительно кивнул в подтверждение. Диггори подошёл к Джеку, закатал рукава его рубашки, понимая, что предплечья у него чисты. Тогда ему будет легче жить и необходимо убежать. Обливиэйт потребовал порядка двадцати минут, чтобы сделать это аккуратно, понятно и искусно. После этой процедуры Седрик чувствовал моральное опустошение.       — Надо вернуть их туда. Надо разбудить Джека и пусть бежит отсюда. Вернусь через десять минут. Диггори вновь трансгрессировал на знакомый переулок с двумя людьми, когда рядом появился Драко – он помог уложить Мордикая, разбудить Джека и потом сматываться оттуда обратно в отель.       — Все прошло не так как планировалось, – ухмыльнулся с издёвкой Седрик, – но могло быть хуже.       — Что могло пойти хуже? – Малфой не довольно смотрел на него.       — Ты мог его убить. Повисла пауза – Малфою было нечего ответить в противовес. Может смерть ещё одного человека от его рук действительно бы начало поднимать что-то жестокое в нем? Седрик оказался мудрее, чем того ожидал Малфой. Перед уходом, когда Диггори уже крутанулся для трансгрессии, с губ Драко слетает неожиданное:       — И передай Ордену, что сохранность Уилсон – гарант их информированности Ордена от меня. В след догоняющее:       — А ты, Диггори, лучше упражняйся в окклюменции, никто не должен найти это воспоминание. Он передаст послание и будет тренироваться в окклюменции усерднее.

***

Агата внимательно выслушивала каждую деталь его рассказа, расспрашивая о подробностях. Седрик же, прижимая ее ближе к себе, тихо и плавно рассказывал все, опуская детали о намерениях Малфоя действительно убить человека. Она внимательно следила за его лицом, подмечая напряжённые скулы, нахмуренные брови, когда разговор зашёл про Джека и то как страшно совершать месть от отчаяния. Лунный свет, который освещал его комнату, подчеркивал усталость Седрика, но он по-прежнему был невыносимо прекрасный. Могла ли она любить его больше? Ей кажется, что она влюбляется в него каждый новый день.