Только один пункт в рождественском списке желаний (ты)

Хёнджин любит зиму. Любит снег, музыку, украшения, еду и веселье. Он любит в ней все – это факт, который все знают. И поэтому, когда декабрь наступает без привычного писка Хёнджина,его друзья это замечают. Это заставляет Джисона хмурить брови, когда тот не напевает рождественскую песню под нос в течение дня. Это заставляет Феликса замереть, когда тот отклоняет приглашение пойти по магазинам за подарками. Сынмин хмурится, когда тот не заказывает специальный праздничный напиток, когда они идут в кафе. Чонин и Чанбин застывают в шоке, когда Хёнджин даже не моргает на первый снег года. Дело в том, что Хёнджин знает, что что-то не так – он точно знает в чем проблема. И он предполагал, что его друзья тоже узнают. Но Чан подходит к нему, хлопает рукой по плечу и искренне говорит: - У тебя все в порядке, Хёнджинни? - Да, - ему кажется, что он отвечает слишком быстро, чувствует, что слово выскальзывает, прежде чем он успевает хотя бы попытаться притвориться, - А что? - Просто ты – это не твое обычное праздничное «я», - пожимает плечами Чан, - Просто хотел убедиться, что тебя ничего не тревожит. Хёнджин вздыхает, улыбается своему другу улыбкой, которая, вероятно, больше похожа на гримасу, и говорит: - Я просто не в настроении в этом году, вот и все. И кто может обвинить его? Как Хёнджин должен наслаждаться духом праздника, когда его парень находится в другой стране? В совершенно другом часовом поясе! Не говоря уже о том, что вероятность того, что этот парень сможет вернуться домой на Рождество, составляет около нуля процентов. Хёнджин не будет жаловаться; на самом деле, он знает, что это серьезная возможность для его парня с точки зрения карьеры. Он не хочет останавливать его или мешать ему в достижении его целей. Он никогда бы этого не сделал. Но Хёнджин скучает по своему бойфренду. Он скучает по Минхо больше всего на свете. Так подайте на него в суд за то, что он находится не в самом радостном настроении. *** - Малыш, ты беспокоишь парней, - голос Минхо доносится через динамики ноутбука немного потрескивающим, не таким четким, как хотелось бы. Тем не менее, это лучше, чем сообщения. - Ты даже не украсил ничего. Хёнджин дуется на веб-камеру. – У меня просто много дел, - это не ложь, у него есть школьные задания и экзамены, к которым нужно готовиться, - У меня не было времени, чтобы украсить. - Хёнджин-а, - вздыхает Минхо; его брови немного хмурятся, когда он наклоняется вперед и опирается подбородком на одну из ладоней. - Я в порядке, хён, - Хёнджин отмахивается, - Честно. Нет необходимости беспокоиться только потому, что я не хочу, чтобы в моем кофе была мята. В ответ Минхо мычит, а настольная лампа рядом с ним немного мерцает. У Минхо уже несколько часов темно. У его парня уже поздно, несмотря на то что у Хёнджина еще едва ли ранний вечер. Он хочет спросить время, но знает, что тем самым он обратит внимание на то, что Минхо скоро придется лечь спать. Вероятно, он должен был спать уже несколько часов. Но Минхо любит звонить перед сном, в пижаме и с умытым лицом. И Хёнджин обычно делает то же самое, когда у него почти рассвет, а у Минхо обед. Он всегда получает выговор за свой режим сна, но улыбка Минхо того стоит. Раздается стук в дверь его спальни, прежде чем кто-то из них успевает продолжить разговор. Спасительная благодать, если спросить Хёнджина. Он не хочет заставлять Минхо и своих друзей беспокоиться. И если Минхо продолжит допытываться, это может усугубить ситуацию. - Тебе посылка, - объявляет Сынмин, входя в комнату, не дожидаясь, когда Хёнджин отреагирует на стук. Он просматривает их почту, держа посылку подмышкой, и даже не смотрит на Хёнджина и на окно видеозвонка с Минхо, когда бросает посылку и несколько конвертов на его кровать. - Эй, Ким Сынмин! – кричит Минхо, но громкость не установлена достаточно громко, чтобы получить эффект, к которому он стремился. Сынмин все еще не поднимает взгляд, явно не впечатленный. – Ты думаешь, ты можешь просто войти? Что, если бы мы были в процессе чего-то? А? - Не то, чтобы я не заставал вас за этим лично, - говорит Сынмин, - Я сомневаюсь, что ваш виртуальный секс хоть как-то меня волновал бы. Хёнджин фыркает и качает головой. – Я стараюсь запирать двери, когда мы этим занимаемся, если тебе от этого станет лучше, хён. - Вряд ли, - в шутку надувается Минхо, - Мое свидание было прервано твоим соседом по комнате. Сынмин показал Минхо язык, затем повернулся к Хёнджину, - Начинай думать о том, что ты хочешь на ужин, я закажу. - Окей, - кивает Хёнджин и сдавленно улыбается. Он знает, что ужин означает, что Минхо скоро надо будет уйти. Минхо ждет, пока Сынмин снова уйдет, прежде чем снова говорит: - У меня есть будильник, который скажет, когда надо уходить, - у него всегда есть способ успокоить потрепанные нервы Хёнджина, независимо от ситуации. Хёнджин задается вопросом, было ли беспокойство заметно на его лице, или Минхо просто так хорошо его знает. Тем не менее, его плечи расслабляются. – Значит, ты еще будешь со мной какое-то время? - Я всегда буду с тобой, - Минхо мягко улыбается, - Но на связи я могу оставаться еще двадцать минут. - Ты уверен? – немного неуверенно спрашивает Хёнджин, - Я знаю, что у тебя уже поздно. - Очень уверен. Я хочу как можно больше времени проводить с моим возлюбленным, - и он говорит это так просто, что у Хёнджина не остается места для протеста или неуверенности, - Теперь расскажи мне о чем-то, что делает тебя счастливым, чтобы мне приснилась твоя красивая улыбка. *** Посылка, которую Сынмин бесцеремонно бросил на кровать, как выясняется, была от Минхо. Его рождественский подарок, на самом деле. Он пришел рано, и Минхо дал ему очень конкретные инструкции не открывать его до праздника, когда они смогут созвониться. Обычно первый подарок под елкой наполняет его волнением и радостью. Оберточная бумага, отражающая сказочные огни, всегда приятно притягивает его взгляд. Но дерево еще не поставлено, и подарок не завернут ни во что, кроме транспортного пакета. Он лежит на его тумбочке, твердый и тяжелый, как ком в горле. Он не хочет, чтобы отсутствие его парня влияло на него таким образом. Он не хочет расстраиваться каждый раз, когда вспоминает, что не может видеть его при желании, или что он может делать что хочет и с кем хочет (он знает, что делает Минхо и с кем, так как старший регулярно ему пишет). Ему не нравится беспокоиться о том, достаточно ли ест Минхо или хорошо ли спит, несмотря на то что он должен больше беспокоиться о том, делает ли он сам все это. Он не хочет быть эгоистом. Он правда не хочет. Просто прошло уже больше полугода, и у Минхо достаточно долго не было перерыва, чтобы вернуться домой. Он просто хочет, чтобы его парень вернулся домой на Рождество, а не какую бы то ни было посылку на тумбочке. Независимо от того, насколько это искренне и хорошо продумано, это не то же самое, что сидеть рядом со своим парнем. Это просто не так. *** Хёнджин задается вопросом, влияет ли его ужасное настроение на друзей, когда они начинают вести себя… по-другому. Он не может точно сказать, что именно изменилось. Он просто знает, что стало больше шепота, когда они вместе, меньше приглашений пойти за покупками или побуждений попробовать праздничные напитки, когда он с одним из них. Он все еще получает удары снежком или двумя, но это не работает с такими друзьями, как Джисон и Чанбин. Ему почти казалось, что его обманывают, если бы не все его друзья так себя вели. Или, может быть, все они наконец поняли, что он просто не чувствует себя веселым в этом году. Все они, кроме Сынмина, который, как ни странно, вытаскивает их крошечное пластиковое дерево и устанавливает его самостоятельно, пока Хёнджин был на лекции. Хёнджин выгибает бровь на это, Сынмин пожимает плечами в ответ, и больше они не возвращаются к этому. Это все очень странно для него. Он не может полностью отвернуться от того, что каждый из них замышляет. *** - Хёнджин-ааа, - ноет Минхо, когда видеозвонок длится два часа. По крайней мере, половина из них состояла из нытья Минхо, - Я не ел хорошей корейской еды более полугода, я расстроен. - Почему бы тебе не приготовить себе? – Хёнджин поправляет подушку под головой в попытке посидеть еще немного. Он начинает засыпать и ненавидит это. Почему их часовые пояса так отличаются? Минхо еще даже не закончил ужинать, а его глаза уже закрываются. Минхо дуется на камеру своего телефона и кладет в рот еще немного того, что Хёнджин считает макаронами. Он не помнит, как это назвал Минхо, когда только позвонил. - Я не так много могу сделать со своей крошечной плитой, - вздохнул он, - К тому же, я не могу найти никаких ингредиентов. - Это действительно ужасно, хен, - сочувственно бормочет он; он видел фотографии крошечной квартиры парня, если ее вообще можно такой назвать. У него нет даже функционирующей кухни, только микроволновая печь, плита и кофемашина. Никакой ванны тоже нет, только стоячий душ. Этого достаточно, чтобы выжить, но недостаточно, чтобы процветать. Это все, что старший действительно может себе позволить на данный момент. - Это так, - мычит Минхо, - Тебе лучше съесть мою часть, пока меня нет. Хёнджин фыркает, слегка закатывая глаза. – Когда ты вернешься, я устрою для тебя пир, - обещает он, - Мы можем потратить на это целый день. Можем сходить в каждый ресторан, который увидим. Получишь все, что хочешь. - Да? – улыбается Минхо, немного наклоняя голову; одно его ухо исчезает с экрана, но остальная часть его лица все еще смотрит на него счастливо, - А на десерт я могу взять тебя, верно? Шутка вызывает у Хёнджина смех. – Все, что хочешь, хён, - подчеркивает он еще раз, - Что угодно. Выражение лица Минхо смягчается, и Хёнджин желает поцеловать своего парня. Он очень-очень ненавидит тот факт, что не может. Ему удается бодрствовать еще десять минут, прежде чем сон одолевает его. Одна из последних вещей, что он слышит перед тем, как отключается, это: - Я действительно очень люблю тебя, Хёнджин-а. Скоро увидимся. Возможно, ему это приснилось. Кто знает. *** На данный момент он уверен, что его друзья ведут себя подозрительно. Он знает, что они что-то скрывают от него. Большинство из них недостаточно хорошие лжецы, чтобы скрыть этот факт. Он предполагает, что это какой-то большой рождественский подарок, из-за которого они все шифруются, что неслыханная вещь для них. Поэтому он не настаивает на информации и позволяет им хранить свои секреты. Может быть, ему было бы любопытнее, если бы у него было праздничное настроение, может быть, он начал бы просить подсказки. Но он не в настроении. Он должен начать думать о доставке подарка Минхо, и это действительно вызывает неприятный привкус во рту. Он уже позаботился об остальных подарках, они все красиво лежат под деревом в его гостиной. Он знает, что будет благодарен за все, что ему дадут, и он уверен, что все они делают многое в надежде улучшить его настроение. Он ценит усилия. Поэтому они могут продолжать шептаться и хихикать себе под нос, он позволит им. *** Хёнджин вспоминает тот день, когда Минхо получил письмо. Изначально это была хорошая новость. Программа должна была быть семестром за границей, это дало бы Минхо дополнительные баллы для его степени, а также доверие в области, в которой он хотел работать. Они говорили об этом до того, как Минхо подал заявку, и решили, что четыре месяца на таком расстоянии не будут слишком трудными. Но где-то по пути один из профессоров Минхо порекомендовал его на другую программу. Ту, что была намного длиннее, но это позволило ему закончить учебу, а также получить реальный опыт в этой области. Это была действительно хорошая возможность для Минхо. Хёнджин знал, что единственная возможность в жизни. Итак, четыре месяца превратились в восемнадцать, и это действительно было страшно. Первой реакцией Минхо был отказ. Он смотрел на письмо широкими немигающими глазами в течение целой минуты. - Нет, это чересчур, - он покачал головой, - Я не поеду. Я посмотрю, попал ли я в первую программу. - Хён, - Хёнджин не помнит, дрожал ли его голос в то время или нет, - Ты должен сделать это, если хочешь. Это… Это хорошая возможность, - он помнил, как заставлял себя улыбаться, помнит, что это было больно. - Однако это не то, о чем мы говорили, - возразил Минхо, хмуря брови, - Это так надолго и так далеко отсюда, от тебя. - Я буду здесь, когда ты вернешься, - пообещал Хёнджин, - Я буду твоим, будь ты рядом со мной или на другом конце планеты. До тех пор, пока я тебе нужен. - Большое расстояние будет тяжелым, - утверждал Минхо, - Это будет дерьмово в течение нескольких месяцев, и никто из нас не будет счастлив. Хёнджин прикусил губу, несколько раз сжал и разжал кулаки на коленях и глубоко вздохнул. – Я просто не хочу удерживать тебя от чего-то, что может принести тебе пользу, - он вздохнул, - Я не хочу, чтобы ты отказывался от чего-то только из-за меня. Ты должен думать о своем будущем. - Ты тоже мое будущее, - сказал Минхо. Просто и понятно. Безапелляционно. – Ты мое будущее так же, как и все остальное. Ты когда-нибудь думал об этом? Хёнджин думает, что именно тогда он начал разваливаться. – Ты мое тоже. Я знаю, что мы будем вместе в течение длительного времени. Вот почему я знаю, что мы будем в порядке, если ты сделаешь это. - Иди сюда, детка, - вздохнул Минхо, потащив Хёнджина себе на колени. Его руки осторожно вытирали слезы младшего. – Позволь мне взвесить все за и против, хорошо? Позволь мне подумать об этом. - Конечно, - Хёнджин кивнул, - Я просто хочу для тебя лучшего. Выбирай то, что считаешь лучшим. Я поддержу любое решение, которое ты примешь, только не позволяй мне быть определяющим фактором. Я буду с тобой в любом случае. Но если ты упустишь что-то важное из-за меня, я буду чувствовать себя виноватым. Так что не включай меня в свои рассуждения. - Я всегда буду включать тебя в вещи, которые важны для меня, - усмехнулся Минхо; это не было шуткой, это было правдой. Хёнджина сводило с ума то, что он всегда был таким. – Мы можем поговорить об этом позже, да? - Конечно, - кивнул Хёнджин, - Я люблю тебя. Тогда Минхо поцеловал его мягко и нежно, бормоча, - Я тоже тебя люблю. И, оглядываясь назад, Хёнджин немного жалеет, что не отговорил на Минхо. Даже если это было в интересах старшего. Он не знал, что это будет так тяжело для них. *** В добавок к его и без того постоянному плохому настроению, у него был действительно ужасный день. Он как-то жалко близок к слезам, потому что, кажется, ничего не идет по плану весь день. Он знает, что глуп, что ничего из произошедшего не является такой уж проблемой, но он имеет право на некоторую жалость к себе! Он этого заслуживает! Ему должно быть позволено прийти домой, принять горячий душ, посмотреть дерьмовый фильм и поесть вредную еду, пока его парень не проснется на другом конце планеты и не позвонит ему, пока ему не придется уйти на работу. И это то, что он собирается сделать, черт возьми. Сынмин может присоединиться к нему, если захочет. В любом случае, Хёнджин принял решение. Сынмин смотрит на него с того места, где сидел, сгорбившись над своими конспектами одного из своих сложных математических предметов в гостиной, когда услышал звук открывания дверей. - Хэй, - это все приветствие, что он получает от него. - Хэй, - вздыхает Хёнджин, снимая сапоги у двери, - У меня был самый хуевый день. Сынмин издает сочувственный вздох. – Не поэтому ли ты не ответил ни на одно из моих сообщений, что я тебе писал? - Телефон сдох, - пожимает плечами Хёнджин, - Прости. Неужели я пропустил что-то важное? - Кое-что пришло тебе раньше, - мычит Сынмин, - Я оставил это на твоей кровати. - Хорошо, - кивает Хёнджин, - Я пойду в душ, а потом посмотрю, что там. Сынмин моргает. – Ты не хочешь сделать это сейчас? Ты уверен? - Я чувствую себя мерзко, - это все, что говорит Хёнджин перед тем, как пробраться в ванную, сбросив куртку на спинку дивана по дороге, - Все остальное может подождать. Сынмин выглядит так, словно хочет что-то сказать, но прикусывает язык. – Хорошо, как скажешь, - говорит он, - Я просто думаю, что тебе понравится то, что тебе пришло. - Ты теперь открываешь мою почту, Сынмин? – шутит Хёнджин. Тот отвечает улыбкой и легким покачиванием головой. Он почти домывает свои волосы, когда Сынмин стучится в дверь. – Я принес тебе чистую одежду, - объявляет он, прежде чем дверь откроется и закроется вскоре после этого. - Спасибо! – кричит он вслед. Он почти уверен, что его друг услышал его. Немного странно со стороны Сынмина задумываться о таком. Обычно им все равно, ходит ли другой с полотенцем вокруг талии или нет. Они были соседями достаточно долго, чтобы привыкнуть к этому. Но это все равно приятная мелочь. К тому времени, когда он выходит из ванной, одевается и сушит волосы, Сынмин завязывает шнурки на обуви. - Уходишь? – спрашивает Хёнджин. - Немного потусуюсь с Ёнбоком и Чонином, - кивает Сынмин, - Может поужинаем позже. Я бы пригласил тебя, но ты выглядишь готовым ко сну. К тому же вещь на твоей кровати. Я думаю, что ты, возможно, не захочешь уходить, когда увидишь, что там. - Какого хрена ты положил в мою комнату? – смеется Хёнджин, - Мне почти страшно смотреть. Сынмин улыбается ему. – Я пошел. Напиши мне, если решишь присоединиться к нам, - он встает и кладет руку на дверную ручку, - Я не буду винить тебя, если ты этого не сделаешь. На самом деле, я мог бы даже остаться у Чанбин-хёна сегодня вечером. - Что, черт возьми, это значит? – усмехается Хёнджин, когда его друг уходит, смеясь. Хёнджин просто вздыхает; его друзья ведут себя странно в последнее время. Он даже не должен удивляться тому, что хотя бы один из них сейчас говорит ему ерунду. Он просто фыркает, бросает взгляд на свой телефон, который Сынмин, судя по всему, поставил на зарядку, и поворачивается на пятках, чтобы направится в свою комнату. Минхо не проснется еще как минимум часа три-четыре. Он мог бы открыть посылку, что пришла ему, и взять свой альбом, чтобы порисовать во время просмотра какого-нибудь фильма, пока ждет звонка от своего парня. За исключением того, что, когда он входит в свою комнату, его не встречает посылка на кровати. Вместо этого он застывает на месте, широко раскрыв глаза на человека, лежащего на матрасе, полностью в отключке. От его широких плеч до его острых скул и длинных тонких ресниц – Хёнджин мог узнать его где угодно. Минхо здесь. Минхо здесь, спящий, в его кровати. Какого хуя? Это, должно быть, какой-то сон, верно? В любую секунду Хёнджин проснется один в своей пустой постели, замерзший и разочарованный. Он не решается двигаться, потому что знает, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, а он очень-очень не хочет просыпаться. Тем не менее, он заставляет себя пошевелиться, когда Минхо кряхтит во сне и перекатывается на спину. Его шаги медленные и тихие, когда он приближается к своей собственной кровати. Он осторожно садится на край матраса и протягивает руку, чтобы положить ее на плечо Минхо. Просто почувствовать его под кончиками пальцев, как будто это докажет ему, что это был сон. Но Минхо теплый и твердый, когда он прикасается к нему. Хёнджин медленно выдыхает в недоумении. Это нереально. Это просто не так. Это не может быть реальным, потому что Минхо сказал, что не сможет вернуться домой до следующего года. Он сказал, что у него слишком много дел, и у него даже может не быть денег на это. Это не может быть реальным, потому что Минхо сказал бы ему, что возвращается домой. Кто-нибудь сказал бы ему или… Или хотя бы намекнул на это. Ну, может быть, ему следовало заметить что-то подобное, учитывая странно подозрительное поведение всех вокруг. Были признаки, он полагает. Он просто намеренно их игнорировал. Не хотел обнадеживать себя. Недолго думая, он тоже ложится и кладет голову на грудь Минхо. Просто чтобы почувствовать дыхание своего парня, просто послушать его сердцебиение. Как бы он этого ни хотел, Хёнджин пока не собирается будить Минхо. Учитывая его часовой пояс, он не должен бодрствовать еще часа 3. Хёнджин прижимается к футболке Минхо и понимает, что плачет. Старший пахнет его мылом; он, должно быть, принял душ, когда приехал. Что-то в этом делает Хёнджина еще более эмоциональным. Минхо, в его постели, пахнущий им, уютный и спящий – домашний. Он не знает, как долго остается в таком положении. 5 минут? 10? Час? У него не было возможности узнать, пока Минхо не поворачивается снова, низко мычит и обнимает Хёнджина за плечи. - Ты проснулся? – бормочет Минхо грубым спросонья голосом, но при этом все еще мягким. Знакомым. Хёнджин подскакивает, чтобы посмотреть на его лицо. Тот дарит ему широкую улыбку и сонные глаза, едва открытые, но сверкающие от радости. – Привет, малыш. - Не «приветмалышкай» мне тут, Ли Минхо, - скулит Хёнджин. Минхо смеется над ним и кладет руку на его плечо. Твердую и теплую. – Мне снится самый странный сон. - Не сон, - поправляет Минхо, - Я очень даже здесь. Хёнджин качает головой. – Нет, я точно сплю, - настаивает он, прижимая руки к глазам так сильно, что становится немного больно, - У меня был ужасно хуевый день, и теперь ты здесь, и ты должен заставить мой мозг работать лучше, потому что с тобой все становится лучше, и я просто- Рука Минхо берет его запястье, и он чувствует, как старший пододвигается к нему. - Я здесь, Хёнджинни, - говорит он тихо, с все еще слышимым смехом в голосе, и берет в руку второе запястье, - Ты не спишь. Ты плачешь? Малыш, не плачь, - говорит он своим вечным раздражающе дразнящим тоном. Хёнджин позволяет ему оторвать руки от лица. Он смотрит на безумно красивую улыбку парня и надувается. – Ты сказал мне, что не сможешь приехать в этом году. - Сюрприз? Ребята подарили мне билет на самолет. Хёнджин кивает. – Поцелуй меня, - говорит он, - Поцелуй меня сейчас же. Меня не целовали восемь месяцев. Минхо прыскает и смеется, закидывая голову назад, - Ты такой глупыш, иди сюда, - и пододвигает его ближе к себе. Хёнджин все еще может чувствовать хихиканье напротив, когда их губы, наконец, соединяются, что заставляет его тоже засмеяться. Его больше не волнует, что это едва ли поцелуй, когда они оба смеются. Вместо этого он предпочитает запутать пальцы в волосах Минхо и заползти к нему на колени. В ответ его обхватывают руки Минхо. Он еще никогда не чувствовал себя так легко и окрыленно. *** Они остаются в кровати большую часть вечера – целуются, разговаривают, обнимаются, шутят. Им некуда спешить, пока они не начнут чувствовать голод. Только тогда Хёнджин вытаскивает себя из кровати, чтобы взять свой телефон, что заряжается в гостиной, и посмотреть приложение доставки. - Сынминни пригласил нас – ну, меня, но я предполагаю, что нас обоих, поскольку он, очевидно, впустил тебя – присоединиться к нему и еще нескольким ребятам на ужин, - упоминает Хёнджин, когда они садятся на диван, - Но он также сказал, что, если мы откажемся, все в порядке. - У меня будет достаточно времени, чтобы увидеть парней позже, - бормочет Минхо, укрывая их ноги одеялом, - Я просто хочу быть только с тобой сегодня вечером. - Как долго ты будешь со мной? - Ну, с тобой я на всю оставшуюся жизнь, но дома я до десятого января. - Заткнись, - фыркает Хёнджин, вспыхивая и пиная старшего в отместку, - Это почти месяц? Ты дома на двадцать дней? - Ага! – ухмыляется Минхо, достаточно легко поймав лодыжку парня, - А потом пройдет всего шесть месяцев, прежде чем я вернусь домой навсегда. - Всего полгода? – Хёнджин любопытно наклоняет голову, - Я думал, что было по крайней мере месяцев десять. - Мы начнем наш последний проект, когда я вернусь, - пожимает плечами Минхо, укладывая ноги Хёнджина на свои колени, - Если мы сохраним уровень производительности, с которым работали, то должны будем закончить через шесть месяцев. - Это здорово! – улыбается Хёнджин, - Это здорово, правда? Ты сможешь вернуться домой раньше? Минхо кивает. – Верно. А затем, как только я вернусь, устроюсь и начну работать, - он сжимает лодыжку парня, - Сынмину нужно будет найти нового соседа. Улыбка Хёнджина становится шире. – О, да? - Да, когда я обоснуюсь, ты переедешь ко мне, - заявляет Минхо, - Мы найдем хорошую квартиру с ванной, большой кухней и действительно удобной кроватью. Смех вырывается из Хёнджина еще до того, как он успевает это осознать. Какая прекрасная мысль. - Знаешь, мне кажется, Чонин собирался переехать из общежития в следующем году, - говорит он. - Хорошо, - говорит Минхо, - Тогда никто не будет жаловаться, когда я украду тебя. - Нельзя украсть то, что уже принадлежит тебе, хён. *** Они получают примерно двадцать четыре часа в одиночестве, прежде чем приходят Джисон и Сынмин и вытаскивают их из квартиры, чтобы все могли пообщаться с Минхо. Хёнджин хочет быть раздраженным, потому что, черт возьми, прошла вечность с тех пор, как они были рядом друг с другом, но он не может злиться. Для всех друзей так же прошло много времени с тех пор, как они видели Минхо. На самом деле, тот не звонит остальным так часто, как звонит ему. Кроме того, Минхо, кажется, взволнован встречей с друзьями, поэтому Хёнджин просто соглашается с этим. К тому же, Минхо все время держит свою руку на нем – будь то его бедро, талия, плечи или рука. Хёнджина даже не волнует, что они являются той самой раздражающей парочкой. Они имеют на это право. *** Пребывание Минхо дома, без сомнения, единственное, что могло исправить его плохое настроение. И это произошло. Хёнджин напевает, заканчивая упаковывать рождественские подарки для друга, и улыбается, потягивая горячий шоколад и глядя на волшебные огни, мерцающие на дереве. Сам Минхо, на самом деле, не такой сентиментальный. Он никогда не был большим поклонником этого праздника. Но его присутствие зажигает что-то в Хёнджине, делая его эмоциональным. Поэтому, даже если у него есть чуть меньше месяца до отъезда Минхо, он знает, что тот скоро снова вернется. И он знает, что пока его нет, Минхо будет думать о нем. Как и Хёнджин. И это нормально. А пока он лежит без сна, с планами навестить родителей старшего в ближайшее время, а также несколькими другими идеями на следующий месяц, Минхо обнимает его во сне, и Хёнджин улыбается про себя. Будущее выглядит светлым. И это будет хорошее Рождество, ведь он получил единственное, что было в его списке желаний.