Will you follow me into the dark?

***

      Глаза Тайлера распахнулись от ужаса, когда он понял, что связан по рукам и ногам своими же цепями, а ещё сильнее его перекосило, когда он встретился с могильно-чёрными глазами поймавшего его человека — Уэнсдей Аддамс.       — Привет. Давно не виделись.       — Что… что ты творишь? Что… что это за дрянь у меня на шее?.. — с трудом проговорил Тайлер, пока Уэнсдей, словно героиновый наркоман, вдыхала его запах, пока была возможность.       — Защитный амулет. От превращений, — невозмутимо ответила она, и Тайлер ещё больше распахнул тёмно-карие глаза.       — Такой есть?       — Не знаю. Ты можешь превратиться?       Тайлер с опаской посмотрел на Уэнсдей, словно бы это она сбежала из психушки, а не наоборот. А затем напряжённо уставился куда-то за её спину, но… ничего не произошло.       — Значит, есть, — бледно улыбнулась Уэнсдей, так как амулет худо-бедно, но работал. — Надолго его не хватит, но у меня достаточно времени, чтобы вызвать полицию и специальную бригаду, и тебя снова накачают спасительными нейролептиками… они действуют всяко надёжнее амулетов. Как же я тебе завидую, — тихо, но так страстно добавила она, ещё больше шокировав Тайлера. — Столько развлечений, а ты этого нисколько не ценишь.       — Хочешь, поехали со мной, тебе понравится…       — В другой раз, — хмыкнула Уэнсдей и собралась уже выпрямиться и пойти на улицу, как Тайлер вдруг прокричал:       — Стой! — Теперь была её очередь недоуменно смотреть, а он резко выдохнул и хрипло протянул: — Это всё, что ты от меня хотела? Обмотать цепями и сдать полиции?       — Эти цепи притащила сюда не я, — безразлично ответила Уэнсдей, продолжая неотрывно смотреть своей жертве в глаза. — И мы оба знаем, для кого они предназначались.       — Ни черта ты не знаешь!       Тайлер сорвался на крик, и Уэнсдей рефлекторно отпрянула от него, что ещё больше спровоцировало волну гнева.       — Аддамс, это слишком жестоко даже для тебя! Ты не можешь сбагрить меня обратно в психушку, не дав ничего взамен! Сама сказала, амулет будет действовать пару часов… этого хватит, чтобы и поговорить немного, и вызвать копов.       — Хочешь поговорить? — зловеще проговорила она, чуть наклонив голову набок, и стоит сказать, что перспектива поиграть немного в кошки-мышки с собственноручно пойманным монстром была непередаваемо приятна. Всё равно он уже никуда не денется от неё. Тайлер неуверенно кивнул, и Уэнсдей снова растянула чёрные губы в хищной улыбке. — Хорошо. Только подожди минуту, мне нужно уладить кое-какие вопросы безопасности.       — Если позвонишь моему отцу, то он примчится сразу же! — крикнул вдогонку Тайлер, но Уэнсдей призраком проскользнула на улицу, захлопнула за собой каменную дверь склепа и шумно вдохнула холодный ночной зимний воздух, словно пытаясь безрезультатно смыть из мозга надоедливый запах обжаренного кофе, который невыносимо сводил с ума. И какой же сладкой была эта пытка.       — Всё под контролем, — наконец собравшись с мыслями, безразлично сказала Уэнсдей Вещи, который прыгнул на неё сразу же, едва она показалась в поле зрения. Ей очень не хотелось выдавать тот шторм эмоций, что нахлынул от одного присутствия Тайлера, даже старому другу, которому она могла доверить много что. — Он никуда не сбежит. Иди к Энид, и пусть она через двадцать минут позвонит в полицию и скажет Уимс, что Тайлер сидит здесь в цепях. А я пока покараулю его здесь.       Вещь начал что-то эмоционально тарабанить пальцами, но Уэнсдей довольно жёстко прервала его монолог:       — Вещь, он связан, амулет действует. Никакой опасности нет. Вызывайте полицию, я не собираюсь помогать ему сбежать. Что? Нет! Он всего лишь хочет выговорится напоследок, а я послушаю, мне интересно. Всё же лучше, чем слушать записи бесед серийных убийц с психиатрами. Мне это нужно… для книги.       Аргументов против не осталось, и Вещь, ещё раз спросив, всё ли нормально, побежал прочь, сверкая пальцами. А Уэнсдей шумно вдохнула ледяной воздух, будто бы собираясь с мыслями, будто бы заранее зная, что в склепе Крэкстоуна, рядом с Тайлером, этого воздуха будет очень сильно не хватать, а затем снова открыла тяжёлую каменную дверь и вошла внутрь.       Тайлер всё так же сидел в полутьме на грязном камне, прикованный к стене. В поношенных джинсах, старой застиранной футболке и следами земли… он идеально выглядел в антураже заброшенного склепа ненавистника изгоев, и Уэнсдей невольно залюбовалась им, пытаясь в деталях запомнить этот безумный взгляд и неопрятный вид… нет, не для книги, как она соврала Вещи. Для личного пользования.       — Кто помог тебе сбежать?       — И это всё, что тебя волнует? — хмыкнул Тайлер на прохладное приветствие, а Уэнсдей тем временем снова подошла к нему на максимально безопасное расстояние и пристально всмотрелась в лицо.       — Понятно. Хозяин снова запретил тебе болтать лишнее.       — У меня нет хозяев! — прорычал Тайлер, и Уэнсдей чуть приподняла правую бровь. — Теперь уже нет… Что случилось с Лорел?       — Этого никто никогда не узнает, — зловеще протянула она, невольно растянув губы, и Тайлер даже вздрогнул. — И искать её никто не будет. То есть ты не считаешь хозяином того, кто помог тебе сбежать на свободу?       — Нет, он всего лишь… доброжелатель. Который наоборот борется за права изгоев… всех изгоев, а не только избранных, — тише обычного добавил он, и Уэнсдей жадно вцепилась в эти слова, подумав, что за спиной монстра как всегда скрывались более интересные личности. — Аддамс, и почему это все охотятся на меня, а не на тебя! Тебя же опасно выпускать на улицу!       — Об этом знаешь только ты, и тебе всё равно никто не поверит. Это всё, что ты хотел мне сказать?       Уэнсдей ещё больше обычного впилась взглядом глубоких чёрных глаз в свою добычу, которая практически добровольно отдалась ей, и Тайлер, сглотнув, наконец отвёл взгляд.       — Нет… ты скучала по мне? — Она ещё больше обычного изогнула бровь, демонстрируя всё своё пренебрежение, и Тайлер ядовито усмехнулся в ответ. — Понятно. А я скучал по тебе, Аддамс… разумеется, когда не был в отключке под препаратами. Ты же читала мой дневник, разве нет? Лорел была против того, чтобы я сильно привязывался к тебе, но я… я ослушался её. Ты не поверишь, но это действительно так.       — В дневнике Натаниэля Фолкнера сказано, что хайды творческие, но злопамятные натуры. И что они возводят слова своего хозяина в абсолютный ранг…       — И ты слепо веришь всему, что написано в книгах, Аддамс?       — По крайней мере больше, чем тому, кто играл моими эмоциями и позвал на свидание только затем, чтобы его подружка за моей спиной стащила из моей комнаты ценную вещь и чуть не убила моего друга… — ледяным тоном ответила Уэнсдей на откровенную издёвку, и Тайлер картинно распахнул глаза, будто бы от удивления.       — У тебя есть эмоции? Вот это новость! — Она с каменным лицом неотрывно смотрела ему в глаза, тем самым, фирменным убийственным взглядом, и Тайлер вдобавок хмыкнул: — А разве твой… дружок до этого не был мёртв? Мне казалось, что его и так невозможно убить…       — Возможно. Но сложнее, чем тебя. — На этих словах углы чёрных губ снова поползли в стороны, и усмешка быстро сползла с красивого лица хайда в овечьей шкуре. — Твой доброжелатель будет сильно расстроен, когда узнает, что тебя опять поймали и упекли в психушку. Могу тебя заверить, что контроль усилится в разы.       — Они всё равно не смогут закрыть меня от всего остального мира. А я слишком ценная фигура, чтобы списывать меня со счетов в… будущем, — расплывчато заметил Тайлер, но только Уэнсдей жадно принялась анализировать эти слова, в которых смысла было куда больше, чем могло показаться на первый взгляд, как её пленник вдруг поморщился и заёрзал. — Эй… амулет… мне кажется, что он… он сползает… ты его хоть застегнула?!       — Не может быть, я сама его надела.       Уэнсдей резко наклонилась к Тайлеру вплотную, чтобы проверить целостность цепочки, ведь только от амулета зависело, в каком виде её жертва будет дожидаться полицию. Но пальцы быстро нащупали замок, который был прочно сцеплен… и только она всё поняла, как Тайлер рванул к ней всем корпусом и жадно поцеловал в губы.       Если её тёмные видения были похожи на электрошок, то это было равносильно лоботомии — полный отрыв. Горячие мягкие губы, пьянящий запах кофе и целый коктейль гормонов, который захлестнул её с головой… и Уэнсдей, потеряв контроль, сама сорвалась с невидимой цепи, на которую когда-то давно посадила себя и так же жарко ответила, прямо как тогда, во Флюгере.       — Аддамс, ты невыносимо жестока, — прошептал Тайлер, делая один шумный вдох за другим и смотря на Уэнсдей так, будто бы кроме неё в этом мире не существовало ровным счётом ничего.       — Комплименты тебя не спасут, — коротко проговорила она и сама прильнула к сладким, невыносимо приторно-сладким губам, о которых напрасно пыталась забыть.       — Попытаться стоило, — хмыкнул Тайлер после очередного поцелуя, и Уэнсдей провела руками по его растрёпанным волосам, осторожно, медленно-медленно, будто бы по шкуре льва, который спал и в любой момент мог проснуться и разорвать её на части. — А ты не начнёшь биться в конвульсиях, как в прошлый раз?       Вместо ответа Уэнсдей лишь загадочно улыбнулась и подцепила с шеи собственный кулон, похожий на кулон Тайлера, но не совсем. А на вопросительный взгляд протянула:       — Я и себе сделала талисман. Не хочу знать, что ты делал с нашей последней встречи…       — Мудрое решение…       С каждым поцелуем сознание всё больше уплывало куда-то вдаль, и Уэнсдей совершенно не знала, что с этим делать. Она ещё никогда не была так близко от человека, она ещё никогда… не заходила так далеко. Пару робких поцелуев до этого не в счёт. Но ей это почему-то нравилось. Нравилось именно с ним. С опасным чудовищем, который балансировал на лезвии ножа между своими двумя ипостасями. И Уэнсдей балансировала вместе с ним, с каждым резким движением губ утопая всё больше и больше в пучине тьмы, что опутала их двоих.       Тайлер не мог коснуться её руками, лишь отвечать на поцелуи, а вот Уэнсдей могла делать со своей жертвой всё, что душе угодно. Осмелев и привыкнув к теплу чужого тела, она всё сильнее сжимала лицо Тайлера, запускала пальцы в его спутанные волосы и прижимала голову к себе, водила руками по шее, плечам, туловищу… и, в конце концов, сев ему на ноги, Уэнсдей осторожно провела рукой по низу живота и ощутила необычайное тепло, отчего Тайлер резко прекратил поцелуй и, распахнув глаза, уставился на неё.       — Теперь тебе точно будет что вспомнить, лёжа в темноте в одиночной палате, обитой войлоком… — прошептала она, снова проведя рукой по его волосам, и он задержал вдох. — Скоро здесь будет Уимс и полиция, и будь уверен, я сдам тебя с потрохами. Даже глазом не моргну.       — С этим будет трудно поспорить… у нас ещё есть время до приезда моего отца?       — Немного, — ответила Уэнсдей и медленно растянула губы в улыбке предвкушения. — Хочешь добавить острых эмоций?       Тайлер ещё более озадаченно посмотрел на неё, будто бы не веря собственным глазам, а Уэнсдей слезла с его колен и отошла на два шага, чтобы её было хорошо видно. Сырой воздух вокруг так и трещал от напряжения, казалось, он нагрелся градусов на тридцать, не меньше, а может, это были всего лишь приятные галлюцинации. И Уэнсдей, неотрывно смотря в глаза цвета горького шоколада, медленно расстегнула чёрное пальто и скинула его на покрытый землёй мрамор, решив исполнить одну задумку, которая иногда посещала её по ночам после того самого неловкого поцелуя. И сейчас был самый подходящий для этого момент.       Она специально двигалась нарочито-медленно, смакуя каждую секунду, каждое движение, каждую эмоцию, проскользавшую в её мозгу. Эгоистично пыталась взять от ситуации всё, что могла. Вслед за пальто с белоснежных угловатых плеч соскользнула и белоснежная шелковая блузка, а затем в сторону полетел чёрный лифчик. Уэнсдей никогда не могла похвастаться пышными формами, но это её никогда, в общем-то, и не волновало. А, увидев совершенно обезумевший взгляд Тайлера, который в ней и только в ней видел нерушимый идеал запретных фантазий, она ещё больше убедилась в своей неотразимости. Действительно, как могло быть иначе?       Не передать словами, как же ей было приятно, невыносимо приятно смотреть на то, как парень перед ней безрезультатно звенел цепями, не в силах сделать ровным счётом ничего. Уэнсдей полностью и абсолютно контролировала ситуацию, до последней мелочи, и только она могла позволить коснуться себя… или же нет.       Чёрные губы растянулись в ещё более пропитанной ядом улыбке, когда Уэнсдей заметила, как беспомощно Тайлер затрепыхался в цепях, словно бы рыбёшка, которая так неосмотрительно попала в сеть. И, чтобы подразнить его ещё больше, она наклонилась и демонстративно стянула с себя чёрные трусики, оставив на месте чёрную юбку чуть ниже колена, чтобы оставался простор для фантазии.       — Аддамс… чёрт тебя дери… ты просто маньячка! — запинаясь, выкрикнул Тайлер, пожирая её одними лишь глазами, зрачки которых расширились до максимума, будто бы ему ввели внутривенно наркотик в максимальной дозировке. — Ты…       — Я знаю, — убийственно прошептала Уэнсдей, медленно сокращая дистанцию между ней и жертвой, отчего резкое дыхание Тайлера сбилось ещё больше. — Признаюсь, это намного приятнее, чем отрезать трупам конечности и бить со спины электрошоком.       — Ненормальная… чокнутая! Здесь скоро будут копы! Освободи меня, — молил он, так и дёргаясь, отчего цепи снова загремели. — Хотя бы одну руку… это пытка!       — Да, — упиваясь его беспомощностью и своей абсолютной властью, прошептала она, снова аккуратно сев на ноги Тайлера, и он протяжно застонал. — Ты хочешь ещё чуть-чуть добавить себе приятных воспоминаний?       — Хочу, — тихо, на грани порога слышимости выдохнул Тайлер, прижав губы зубами, отчего каменное сердце Уэнсдей так и заколотилось в груди. — Делай со мной что хочешь… только умоляю, не сбегай в последний момент…       Она хищно улыбнулась окончательной капитуляции, а затем резко и жадно впилась в его прокушенную губу. Металлический, солёно-горький вкус свежей крови окончательно повредил идеальный рассудок, и Уэнсдей принялась остервенело кусать мягкие, пропитанные кровью губы, добывая себе ещё. Один поцелуй, второй, третий… её ледяные руки принялись вновь жадно исследовать каждый кусочек тела узника, добровольно подписавшего смертный приговор. Уэнсдей не могла поверить, что это происходит, но новые, совершенно неизведанные ощущения с головой нахлынули на неё… она думала иногда, что никогда не сможет сблизиться с мужчиной, а если всё-таки такое случится, то обязательно будет на её условиях. И это происходило в реальности… Тайлер сдался, он сам молил её о сладкой пытке, и она была готова даже сжалиться над своей жертвой.       В этот раз Уэнсдей осмелела и более уверенно провела рукой по выпирающему из джинс горячему члену, и Тайлер протяжно застонал сквозь полыхавшие поцелуи. Но останавливать не стал, лишь принялся ещё больше целовать её в ответ. А Уэнсдей так и дрожала от предвкушения, от каждой новой, острой, словно лезвие бритвы, эмоции. И ей уже было всё равно, правильно она делала или нет, её волновали лишь собственные ощущения в текущий момент.       Выгнувшись, словно пантера на охоте, она очень осторожно села на скользивший в руках член, накрыв его чёрной юбкой. Вначале пришлось придерживать рукой, ведь Уэнсдей была не очень уверена в собственных действиях, хотя и гордо старалась не подавать виду, а после направление было задано, и она всё глубже опускалась, а внизу живота будто бы кто разбил хрусталь, и острые осколки вонзились в её тело. А по бёдрам, прямо на джинсы Тайлера и её чёрную юбку, по каплям потекла кровь.       — Тебе больно? — задержав дыхание, прошептал он, и Уэнсдей закрыла от наслаждения глаза и выдохнула:       — Очень. Надо было попробовать это раньше…       Боль захватила каждую клеточку её тела, и прежде, чем начать двигаться, Уэнсдей как следует запечатлела этот невыразимо-сладкий момент в своей памяти. А после открыла глаза, зрачок которых был ещё даже шире зрачка Тайлера, отчего глаза казались ещё чернее, если такое вообще было возможно… замерла на мгновение и снова жадно поцеловала в губы, начав интуитивно подниматься и плавно опускаться.       Кровь помогала скользить, а такая желанная боль отступила на задний план. В заледеневшей груди Уэнсдей неожиданно вспыхнул невероятно яркий огонь, который перекинулся на всё вокруг, включая и человека рядом. Тайлер горел вместе с ней, отдавая себя полностью, без остатка. Он не мог коснуться её руками, но она чувствовала его целиком, каждой клеточкой своего тела.       Постепенно огонь внутри сконцентрировался в одной точке — внизу живота. Уэнсдей совершенно об этом не думала, отдав себя всю эмоциям, но с каждым движением, которые становились всё увереннее и увереннее, она невольно увеличивала темп движений, и Тайлер начал тихо стонать сквозь поцелуи, которые, однако, совершенно не собирался прекращать. Чистый мазохизм...       — Аддамс, убей меня… я больше не могу!       — Сейчас, — отрывисто выдохнула Уэнсдей, теряя последние крохи разума.       Их время действительно подходило к концу. Вещь уже должен был написать Энид, а значит, совсем скоро сюда ворвутся. Мысль о близости посторонних в такой пикантный момент окончательно разорвала идеально отточенный мозг на мелкие кусочки, и Тайлер вдруг вместо протяжных стонов отрывисто закричал… а Уэнсдей наоборот сжалась, как пружина, будто бы её накрыл приступ эпилепсии, а после резко расслабилась и упала всем телом на вздымавшуюся широкую грудь.       — Уэнсдей, я тебя ненавижу… — с трудом протянул Тайлер, в который раз прогремев цепями в безнадёжных попытках коснуться её тела. — Как можно быть таким бессердечным чудовищем?       — Именно это я и хотела услышать после своего первого раза, — довольно отозвалась Уэнсдей, шумно вдыхая и выдыхая тот самый запах, который, казалось, после секса стал ещё ярче и умопомрачительнее. — Больше не пиши мне по ночам, будь мужчиной, страдай в одиночестве.       — Нет… так просто ты от меня теперь не отделаешься… я буду приходить к тебе в кошмарах...       В эту секунду Уэнсдей казалось, что она окончательно и бесповоротно приросла к Тайлеру, кожа к коже, и если сейчас встанет, то просто сдерёт её с костей обоих. Нет, мысль о двойной смерти, как в одной из трагедий Шекспира, была, несомненно, приятной и вполне неплохим финалом их страстного романа, но... серия книг о юном детективе Вайпер сама себя не напишет, да и Энид без неё точно совсем сойдёт с ума… И поэтому Уэнсдей, наконец взяв себя в руки, медленно встала на ноги и принялась отряхивать одежду, будто бы пару минут назад не было ровным счётом ничего непристойного.       — Эй… хотя бы поправь мне… — медленно проговорил Тайлер, когда Уэнсдей надела на себя пальто, и смотреть было уже не на что. Она, тотчас усмехнувшись, посмотрела ему между ног, где всё было в прекрасном доступе и открыто, и её ласковый зверь на цепи завыл: — Уэнсдей… мой отец сразу поймёт, что ты здесь делала со мной, а я не хочу посвящать его в такие подробности своей жизни…       — Я тоже. Уговорил.       Резкое движение рук, и всё было почти так же прилично, как и в самом начале, если не считать капель крови на земле, разодранных до крови губ и раскрасневшихся щёк обоих. Но внутренний таймер уже подошёл к отметке невозврата, и Уэнсдей, напоследок жадно впившись в такой обманчиво-безобидный вид человека напротив, улыбнулась и резко развернулась в сторону каменной двери.       — Эй, Аддамс! — прилетело ей в спину, и она тотчас обернулась на сочившийся радостью голос. — Ты всё-таки пошла за мной… — Уэнсдей вопросительно изогнула бровь, делая вид, что не поняла, а Тайлер с улыбкой бросил: — Ещё увидимся!       Тайлер напоследок ещё шире улыбнулся ей во все тридцать два зуба, и Уэнсдей невольно скопировала его довольную улыбку. А затем вышла на улицу и с грохотом захлопнула за собой дверь, а издалека уже слышался вой сирен.