Мята и Шоколад

      После дня рождения Баркода у них с Джеффом больше нет возможностей (да и поводов), чтобы пересечься, поэтому в следующий раз они встречаются в аэропорту, собираясь вместе добираться до Пхукета.       Сатур видит альфу издалека — стоит себе в маске, с кепкой на лбу и нервно теребит телефон, очевидно, поглядывая на время. Рядом маячит такая же обеспокоенная сестра, которая вмиг успокаивается, когда видит приближающегося парня.       Крими тыкает Тина локтем в бок, и когда тот шипит, кивает головой в сторону омеги. Код сразу прячет телефон в карман и даже делает шаг вперёд, а потом будто осаждает себя и остаётся на месте. Поэтому Джефф сам, когда подходит достаточно близко, разводит руки в стороны, безмолвно приглашая парня в свои объятия. В итоге, они обнимаются добрых минуты три, ощущая, что физически не могут отпустить друг друга, но первым всё же отстраняется Сатур, помня, что время — не резиновое. Баркод смотрит из-под чёлки и тихо произносит, будто делится секретом:       — Я соскучился, Пи’Джефф, — а потом его глаза превращаются в две узенькие щёлочки — улыбается, чертёнок.       — Я тоже, Код, — на манер ему отвечает омега и переводит взгляд на скучающую Крими, — привет, я его забираю, скоро начнётся регистрация, — девушка кивает, обнимает напоследок брата и желает им:       — Надеюсь, что вы хорошо отдохнёте, — и буквально упархивает в сторону выхода из здания аэропорта.       Сатур аккуратно дёргает Тина за рукав толстовки:       — Давай, пойдём.

~~~

      Перелёт выдаётся удачным и совсем недолгим, да и Код, вопреки своим собственным ожиданиям, почти не боялся, только на взлёте и при посадке невольно цеплялся пальцами за чужое запястье, слыша в ответ тихое:       — Всё в порядке, Код.       Добираются до гостиницы они тоже быстро и получают пару ключей от одного, совместного номера. Что совсем не является неожиданностью.       В холле их перехватывают Тонг и Апо, сверкающие яркими, белозубыми улыбками, и по очереди заключают в объятия.       — Ну что, мои малыши, как добрались? — чуть пискляво интересуется Тонг, пародируя своего экранного персонажа и вызывая у ребят тихий смех.       — Пи’, мы тебе что, Себастьян и Елизавета? — фыркает Джефф, стягивая на подбородок маску и зачёсывая назад неуложенные волосы.       Парень упирает руки в бока и переводит внимательный взгляд с одного на другого, чуть наклонившись вперёд. Он выглядит хмурым и серьёзным, что настораживает даже Сатура, а потом омега фыркает и снова сжимает парней в объятиях, прижимая к себе одновременно обоих и звонко чмокая в лоб:       — Хуже, вы — мои Джефф и Код, любимые мальчики, — он сюсюкается с ними, как с маленькими детьми, но не получает абсолютно никакого протеста, потому что если и есть среди каста человек, которому можно делать абсолютно всё — так это Тонгу, всеми любимому и обожаемому, настолько чудесному и искреннему, что периодически у каждого возникает простейший по своей сути вопрос — откуда он черпает столько ресурса, чтобы находить силы для поддержки и опеки над абсолютно каждым человеком. Даже в свои самые тяжёлые дни и недели, когда они с Нодтом были в ссоре, он всё равно умудрялся подбодрить и сжать в объятиях то целиком и полностью загруженного Байбла, то заебавшегося от всего на свете Джеффа, сжираемого мыслями о фанмите. В такие моменты Сатуру казалось, что Тонг заставляет и переламывает себя, может быть считает способом отвлечься, но совсем не ожидает получить немного грустный, но отчаянно правдивый ответ:       — Просто я чувствую себя кому-то нужным и важным, — он сидит, в тот раз сам согреваясь в чужих объятиях и вытаскивая из себя каждое слово, пропуская через сердце и отпуская раненой птицей на волю, — чувствую, что по-настоящему живу, когда вижу, что тебе стало немного легче, или Апо перестал хотя бы на несколько мгновений биться в закрытую дверь, или Байбл хотя бы на чуть-чуть перестал себя ненавидеть, — и его слова настолько плотно заседают в мозгах Джеффа, что у него больше никогда не возникает вопросов на этот счёт.       Тонг был тёплым, уютным местом, буквально домом для каждого из каста. Тем домом, где тебя встретят нежными объятиями, вкусно накормят, а потом излечат больное, отбивающее нестройный ритм сердце, наклеят пластырь и подуют, чтобы не болело. Тем домом, где тебе всегда рады, даже когда ты сам себе не рад.       Именно поэтому сейчас никто из парней не сопротивляется, только аккуратно хлопают омегу по спине и сипят чуть ли не в унисон:       — Задушишь, Пи’, — вызывая этим тихий смех у Апо, который предпочитает держаться немного в стороне от этой обнимашечной вакханалии.       — Ой, ладно вам, прямо, — он сжимает руки на их плечах, а потом с наигранной досадой отпускает, — Апо, ты понимаешь, какие вредные, даже потискать не дают себя, — Тонг бурчит и сам себе посмеивается, на самом деле счастливый видеть этих двоих, да ещё и вместе.       — Вечером мы собираемся поиграть в UNO, — на этот раз уже встревает Апо, шутливо угрожая пальцем, — отказы не принимаются! А пока — идите отдыхать, — Тонг не успевает ничего сказать, как парень разворачивает его и толкает в сторону выхода.       Баркод смеётся, а потом душераздирающе зевает и ловит на себе взгляд Джеффа:       — Ты вообще спал? — только сейчас Сатур замечает, какой он замученный и уставший.       — Спал чуть-чуть… — альфа снова зевает и прикрывает рот рукой, — волновался и не мог уснуть, — честно признаётся он и тянет парня к лифту. Джефф совсем не сопротивляется, покорно идёт следом и заплывает сначала в кабину лифта, потом в номер, тоже чувствуя разом навалившуюся усталость.       — Давай немного поспим, а то сомнительный получится отдых для двух привидений, — просто предлагает омега, сбрасывая кофту и падая на кровать. Тин следует его примеру и тоже укладывается с мыслями, что можно будет немного поболтать, но буквально сразу вырубается, едва его голова касается подушки. Сатур со смешком поворачивается к нему лицом и понимает, что его тоже начинает вырубать, но последняя сознательная мысль: «Было бы хорошо снова поспать на одной кровати».

~~~

      В итоге, они просыпаются ближе к ужину, бродят по опустевшему пляжу, особо-то и не разговаривая. Каждый из них думает о своём, потому что океан уносит и смывает все печали, помогает уложить в голове мысли и настроиться на нужный лад.       Баркод думает о многом. О чёртовых экзаменах, которые маячат впереди и которые ни в коем случае нельзя провалить. Думает о том, как сильно и круто поменялась его жизнь за эти полтора года, скольких людей он встретил, обрёл друзей, влюбился в замечательного человека. Тин смотрит в спину идущего чуть впереди Джеффа и немного грустно улыбается. Он не знает, что это было тогда, в его комнате, может быть временное помутнение или ещё что-то, но тогда Код чувствовал чужое дыхание на своих губах и так невероятно сильно хотел этого поцелуя, что, в итоге, думал о нём до сегодняшнего дня, да даже сейчас продолжает думать.       Альфе, на самом деле, хорошо и так. Просто иметь возможность обнять и прикоснуться, заглянуть в глаза и увидеть красивую улыбку на чужом лице. И мозгу этого вполне достаточно, а вот сердце и тело хотят большего, хотят касаний другого уровня и эмоционального окраса, чтобы не как со всеми, чтобы откровеннее и ближе. И Баркод не знает, как убежать и скрыться от этих мыслей, как заставить себя перестать мечтать и представлять фантомное тепло на кончиках пальцев.       Сатур тоже думает о подобном, хоть всё ещё и боится этих своих мыслей. Но соль с океана и мятный тонкий аромат заставляют его вспоминать маленькую комнату, очаровательное заплаканное лицо и губы, к которым так и хотелось прикоснуться. Поцеловать, прикусить, дотронуться языком. И он прекрасно понимает и осознаёт, что Тин отвечает ему взаимностью. Во всяком случае, в этом желании уж точно. Но ещё он думает о том, стоит ли начинать эти отношения, рискуя собственной карьерой. В подсознании всё ещё сидит страх, не превратится ли этот милый альфа в высокомерного, властного человека, для которого омега — дополнение и бесплатное приложение, стоит Джеффу дать Коду понять, что он влюблён. И рациональная часть разума подсказывает, что Баркод совсем не такой и физически не сможет быть таким, потому что с трепетом и уважением относится к границам, установленным Сатуром.       Омега резко останавливается и прикрывает глаза, вдыхая полной грудью океанический воздух, когда ему в спину врезается задумавшийся Тин. Он хватается за бока Джеффа, чтобы удержаться самому и удержать на месте парня, и интересуется, перекрикивая шум волн:       — Пи’Джефф, всё хорошо? — а Сатур просто поворачивается к нему и обнимает, пристраивая подбородок на его плече.       — Да, Код, всё хорошо, — заверяет он и улыбается, когда ощущает на своей спине ответные объятия. Здесь и сейчас им больше не нужно спешить на самолёт, снимать новый дубль или стараться успеть на мероприятие. Они одни на пустынном белом пляже, их дыхания не слышно из-за шума воды, разбивающейся о берег и уносящей за собой мелкие песчинки и водоросли.       Джефф мягко гладит тёплый затылок, зарываясь пальцами в короткие пряди, и улыбается ещё шире, когда чувствует прикосновение нежных мягких губ на своей щеке. Он ощущает, что у альфы дрожат в треморе руки от переполняющего его волнения, от страха сделать неправильные, неверные выводы и облажаться, потерять то, что уже у них есть. То важное и искреннее ощущение, что они буквально созданы друг для друга, потому что чувствуют каждую эмоцию и понимают практически без слов. Через взгляды и прикосновения, через яркие улыбки и искристый смех.       Прикосновение губ повторяется, и Сатур отодвигается назад, стараясь в сумерках рассмотреть спектр чувств, мелькающих на чужом лице, но видит только прикушенную от нервов губу, которую омега мягким движением, освобождает из плена зубов, потянув вниз. Он ласково прикасается своими губами к кончику носа, коже под глазом, высокой скуле и мягкой щеке, оставляет очередной поцелуй в уголочке рта и снова отстраняется, чтобы получить окончательный ответ.       Тин не может поверить тому, что невесомые поцелуи Джеффа — это не игры разума, а очень даже реальное, нежное настоящее, в котором Код застенчиво, но искренне улыбается, придвигаясь на несколько сантиметров ближе, безмолвно давая своё согласие. Чтобы в следующее мгновение разочарованно застонать и отойти назад, потому что:       — Эй, ребята, ужин скоро закончится, будете ходить голодными, — и если Джефф до этого не очень-то жаловал Та, то теперь его хотелось прикопать в песочке под ближайшим деревом. Из-за этого омеги ещё один шанс для поцелуя упущен, а внутри скручивается ком досады и лёгкого разочарования.       Альфа, видя задумчивость Сатура, аккуратно сжимает длинные музыкальные пальцы и тянет его к отелю, увлекая за собой.       Вечер заканчивается в компании практически всего каста, они смеются и улюлюкают, подтрунивая друг над другом и бросаются колкостями. Кто-то притаскивает из бара алкоголь, поэтому становится ещё больше веселья и пошлых, несдержанных шуток, на многие из которых Баркод не реагирует, потому что не понимает. Пить ему нельзя, да и не хочется, сидящий рядом Джефф тоже тянет через трубочку простой сок, но выглядит довольным и расслабленным, почти отдохнувшим: «Наконец-то», — думает Код.       Разбредаются по номерам они уже под утро, зевая и шатаясь. Сатур с Тином тоже ползут в сторону своего номера и сразу заваливаются спать, успевая только пробурчать «спокойной ночи» и оставив водные процедуры на утро.

~~~

      На утро, которое начинается в час дня. Джефф и Баркод чистят зубы, сталкиваясь локтями, бурча и посмеиваясь, а потом ещё пятнадцать минут оттирают зеркало от зубной пасты. О вечере на пляже они оба предпочитают не говорить, потому что момент был упущен, а для нового — явно не тот настрой.       Сатур вытирает полотенцем всё ещё влажные волосы, надевает лёгкую рубашку и несколько украшений, цепляет на уши привычные уже серьги и когда слышит из ванной шум, а потом ворчание, тихо смеётся:       — Ты там дерёшься с полотенцем? — а когда видит взъерошенного Кода, то начинает смеяться уже в голос.       — Хуже, — бурчит альфа, стоя с душевой лейкой в руке, — я подскользнулся и ухватился за первое, что было под рукой.       Джефф продолжает тихо посмеиваться, когда подходит и легонько ерошит мокрые волосы:       — Собирайся давай, на ресепшене попросим поставить новый душ, — чужой хмурый взгляд и неуверенный кивок заставляют Джеффа успокоиться и снова зарыться пальцами во влажные пряди, — подумаешь, с кем не бывает, — Сатур наклоняется ближе и смотрит в чужие глаза, — можем сказать, что я оторвал, все поверят, — Баркод слушает внимательно, а когда до него доходит смысл сказанных слов — расплывается в улыбке. Про неуклюжесть омеги и его способности сломать несломимое ходили просто легенды. Пошутить на эту тему любил почти каждый в касте, Майл со страхом в глазах давал Сатуру свою гитару, а ребята, обычно, просили «сфоткай на свой, потом скинешь». И Джефф совсем на это не обижался, даже сам частенько скидывал мемчики на эту тему в их общий чат, о чём потом жалел, потому что Бас и Перт моментально сохраняли их себе и в любой непонятной ситуации буквально забрасывали ими омегу.       — Не нужно таких жертв, Пи’Джефф, иначе тебе все дни на Пхукете будут это припоминать, — Тин с довольной улыбкой отпускает ситуацию и стаскивает полотенце с плеч, возвращая его на сушилку в ванной.       А Сатур просто тихо хмыкает и невольно, уже будто по привычке, втягивает мятный запах с нотками… шоколада. Естественный запах сложно перебить гелями для душа и шампунями, но химические отдушки всегда едва различимо ощущаются рецепторами. И стоит пройти небольшому количеству времени, как Джефф совсем перестанет их улавливать, но а пока… Пока это ощущается, как будто они поцеловались и их запахи едва-едва смешались. И это такое странное чувство, что парень впадает в некий ступор, и когда Баркод выходит из ванной, тихо спрашивает:       — А почему шоколадный гель для душа?       Код на секунду подвисает, совсем не ожидая такого вопроса, а потом пожимает плечами:       — Люблю шоколад и всё, что им пахнет, — а Сатур не знает, смеяться ему или плакать из-за абсурдности ситуации, потому что альфа совершенно точно не ощущает его, Джеффа, запаха, и этот факт каждый раз так неприятно бьёт, заставляя омегу сделать в их отношениях шаг вперёд, а потом три шага назад, ругая себя за это. Потому что видит, точно видит, что он нравится Коду, что альфа тянется к нему, буквально ластится котом в его объятиях, сам любит касаться и трогать, но глупости, втемяшенные в голову ещё и всякими рассказами о запахах, не дают ему покоя.       — Всё в порядке, Пи’? — Тин не понимает, что за внезапная пауза и резкая смена настроения произошла у Джеффа, но решает разобраться уже по дороге, легонько сжимая чужое запястье и вытягивая парня в коридор, — пошли скорее, потому что я ужасно хочу есть, — Код мельком смотрит на свою руку, обвивающую запястье омеги, и смущённо её одёргивает, вызывая у Джеффа ещё один приступ досады.

~~~

      — Код, вернись в общество, — Та хлопает парня по плечу и приземляется на песок рядом, прослеживая направление, куда смотрит альфа, — если ты отведёшь от него взгляд, мир не рухнет, — омега толкает друга плечом в плечо и, наконец, получает ответный взгляд. И покрытые едва различимым румянцем скулы.       — Ну, Пи’Та… — взмахивает рукой, а потом зачёрпывает ею песок, поднимая кулак повыше и просыпая его сквозь пальцы. Ему нечего ответить на это, потому что он и сам знает, что безбожно залипает на Сатура, забывая обо всём на свете.       — Так, всё, вставай, пошли плавать, — Нанкун поднимается, отряхивая шорты от песка и подаёт руку Тину, ставя его на ноги и толкая в сторону воды. Они плескаются и смеются, вода заливается в глаза и уши, но им всё равно. Та радуется, что у него получается хотя бы немного отвлечь Кода и получить его внимание и себе. На большее, чем дружбу, он никогда не рассчитывал, да и не хотел, зная наверняка, что он Джеффу не конкурент. Его расстраивало поведение омеги по отношению к Баркоду, но своё мнение Нанкун старался держать при себе, просто оказывая альфе безмолвную поддержку.       Когда они выбираются на берег, там их застаёт суета, наведённая Тонгом, который делит парней для игры в пляжный волейбол. Та и Код попадают в одну команду, а Сатур — в другую.       Каст играет и громко смеётся, команда Тина во главе с Тонгом ведёт в счёте, подтрунивая над Апо, Нанкун и Баркод радостно обнимаются, когда зарабатывают очки. И буквально через минуту омега получает мячом в плечо. Он не понимает, от кого это было, когда звучит смешок и совсем неискреннее: «Извини», — от Джеффа.       — Ты слишком очевиден, — выдыхает себе под нос Та и зарабатывает ещё очки в пользу их команды.       Сатур старается держать себя в руках. Потому что сам увлёкся этим недосёрфингом с Апо, совсем забыв и потеряв из виду Баркода. Но обнаружить его в компании Та Джеффу хотелось меньше всего. Да, безусловно, омега стал относиться более лояльно к Нанкуну после концерта и разговора с Байблом, но полностью свою ревность спрятать не может, отбивая мяч чуть сильнее, чем это было необходимо, и получая абсолютно понимающий взгляд.       Чуть позже они идут все вместе на ужин, а после него Сатур чуть ли не в открытую утаскивает Кода гулять по ночному пляжу, не обращая внимания на смешки в глазах друзей.       — Пи’Джефф, всё в порядке? — Баркод идёт, как и вчера, чуть позади, но больше не ощущает той лёгкости и невесомой, неосязаемой нежности, чувствуя, как по коже прокатывается чужое раздражение.       — Да, всё хорошо, — бросает Сатур, смотря исключительно вперёд и стараясь опустошить голову. Повёл Тина гулять, чтобы включить мороз, отличный план. Из-за злости на самого себя он сжимает сильнее челюсти и едва ли не скрипит зубами, а потом оглядывается и не видит альфу. Секундная паника накрывает его с головой, но он смотрит чуть дальше и видит мальчишку, сидящего на влажном песке прямо у кромки воды.       Омега разворачивается, переживая внутри себя страх, раздражение и даже злость.       — Нужно было крикнуть, предупредить, я же в… — отчитывает его Джефф, когда Тин просто поднимает на него взгляд и улыбается:       — Посидишь со мной? — перебивая, буквально вышибая дух своей улыбкой. Сатур не может ей сопротивляться, буквально с первого знакомства не мог, всегда реагируя на неё, как на лучи солнца — глаза приходится прикрывать, чтобы не слепило, но и отвернуться выше его сил. Он садится практически вплотную к Коду и слышит, впитывает тихое:       — Знаешь, Пи’Джефф, тут так хорошо и спокойно, нет шума машин и города, только перекаты волн и кричащие чайки. И так сильно, так ярко пахнет солью, что голова начинает кружиться, но это даже приятно. Она будто кружится от счастья, потому что мы такие маленькие, в таком большом и необъятном мире, но даже нам в этом мире нашлось место, — Тин говорит, смотрит неотрывно на воду, мягко, нежно улыбается, и омега пропадает. Пропадает в нём ещё больше и глубже, понимает, что выхода из этого лабиринта нет, он сам в него себя загнал, сам вручил Баркоду карт-бланш на своё внимание и прикосновения, даже не замечая, что тонет в этом. Он не может увидеть весь диапазон чужих эмоций, но фонари на пляже дают достаточно света, чтобы понимать настроение Кода.       Сатур стирает то малое расстояние, что было между ними, отпуская, избавляясь от своих негативных эмоций, и гладит мальчишку по макушке, а потом наклоняет его голову вбок, прикасаясь к своей. Тин прижимает колени к груди, но отстраниться или отодвинуться не пытается, чувствуя умиротворение и сладкую негу, окутывающую их.       — Ты рассуждаешь, как умудрённый жизнью человек, — по-доброму, ласково произносит Джефф, на самом деле, всегда приходя в неописуемый восторг от того, как альфа красиво выражает свои мысли. Через красочные, сложные эпитеты, которые, скорее всего, понять могут не все, но которые будто учат каждого чему-то новому.       Баркод млеет и сходит с ума от чужих, аккуратных прикосновений, от тонких пальцев в своих волосах и тепла тела рядом.       — А ты разве не чувствуешь то же самое? — он поворачивается, и они с омегой в буквальном смысле сталкиваются носами. Джефф такой очаровательно красивый, просто невероятный, и невозможно представить, что ему аж двадцать семь. Потому что он — юный, местами слишком дерзкий, но и открытый, честный, добрый и самый лучший.       Сатур замирает, превращаясь в один сплошной нерв или натянутую струну, смотрит, запоминает мягкость волос, тепло чужой кожи и искрящиеся янтарным светом глаза.       — Чувствую, Код, — выдыхает Джефф и прикрывает глаза, подаваясь вперёд и, наконец, целуя. Он прикасается губами к чужим, мягким и пухлым, ждёт секунду, две, пять, а потом ощущает тихий выдох, который воспринимает как сигнал. Внутри него омежья сущность будто сходит с ума, ударяясь о стенки внутренностей, пытаясь вырваться наружу, забрать себе этого прекрасного альфу.       Баркод распахивает глаза, когда чувствует поцелуй, а потом прикрывает их снова, разворачиваясь к парню чуть сильнее.       Сатур обнимает его за талию, а второй рукой мягко гладит шею и линию челюсти, прижимается губами, а потом размыкает их, целуя по-настоящему. Код старается повторить всё, каждое уверенное и неуверенное движение, каждое касание губ и горячие выдохи в чужой рот. Он укладывает руку на грудь омеги и ощущает, чувствует отбивающее быстрый, нестройный ритм сердце, которое бьётся в унисон с его собственным.       — Пи’Джефф… — всё, на что хватает Тина, плавящегося от простого, нежного поцелуя.       Джефф прихватывает чужие губы своими, слегка оттягивая, и всасывает в рот, наслаждаясь этим неумелым поцелуем так, как никогда и никаким раньше. Движения губ медленные и тягучие, сладкие, как липкий мёд, и парни физически не могут отстраниться друг от друга ни на миллиметр.       В эту самую секунду Сатур не ощущает никакого внутреннего протеста и отторжения, наслаждается моментом, мягкостью кожи под пальцами и нежными мурчащими стонами, рождающимися в чужой груди.       Парень не знает, сколько они целуются, делая остановку для рваного вдоха и снова ныряя в омут с головой.       Код с каждой секундой отвечает всё более уверенно, быстро учится и приноравливается, но чересчур спешит, поэтому Джефф совсем немного, буквально на дюйм отстраняется и шепчет в припухшие мягкие губы:       — Не торопись, медленнее, — и снова накрывает его рот своим. Тин слушается, двигает губами более ласково, захватывая по очереди верхнюю и нижнюю, чуть-чуть посасывая, и рассыпаясь изнутри от искрящегося восторга, потому что он сейчас целуется с горячо любимым и желанным омегой. И хоть никто не углубляет поцелуй, даже от того, что есть сейчас — у альфы внутренний, накатывающий волнами трепет. В миллионный раз он думает о том, что хотел бы ощущать, как пахнет Джефф, зарыться носом ему в шею, вдохнуть поглубже его запах. Но обухом по голове бьёт напоминание о том, как именно Тин может привести в порядок свои гормоны. И он знает, что о таком думать ещё точно рано, но мокрые сны и фантазии давно сделали своё коварное дело.       Сатур наслаждается моментом, но понимает, что начинает заводиться и мокреть, а это не совсем то, чего бы он хотел от ближайшего никогда. В его голове будто стоит барьер. Он разрешил себе влюбиться, поцеловаться, спокойно пойдёт на петтинг и минет, потому что Кода правда хочется, но на секс у него такое жирное ТАБУ, что он не понимает, что с этим делать. Да и не хочет сейчас занимать голову этими мыслями, отвлекаясь от более важного.       Баркод разрывает поцелуй первым и обнимает омегу за шею, прижимая к себе. Он не знает, что говорить, чтобы не разрушить и не испортить момент, поэтому полагается на более опытного Сатура, который сам никогда не был в такой ситуации, когда это была влюблённость, и ни в кого бы то ни было, а в альфу. Молодого, скромного и милого, но всё же альфу. Чувств к которым Джефф всегда боялся. Поэтому он обнимает парня в ответ, притягивая к себе ближе, и утыкается носом в шею, ощущая холодную, першащую на языке мяту, океаническую соль и еле различимый шоколад. И именно эти нотки заставляют его внутреннего омегу заурчать и свернуться клубком — его альфа пахнет им. И это невероятно странное ощущение.       — Пи’Джефф, — выдыхает Код в самое ухо, перекрывая шум океана. Сатур чуть морщится из-за щекотки, но мягко улыбается зацелованными губами:       — Да, Код, я тоже, — потому что понимает, о чём речь. Потому что не способен на большее. Потому что никогда, на самом деле, не умел говорить о чувствах, только кичась на интервью своим «словами через рот». Нет, он, безусловно, мог сказать о том, что ему не нравится, вспоминая свои разговоры «на берегу», но о симпатии — не умел. И неплохо было бы и научиться, но прямо сейчас не хочется. Не хочется думать ни о чём, кроме этого мальчишки в его руках, который гладит по плечам и шепчет:       — Ты весь дрожишь, пойдём в номер, — и как ему объяснить, что омега дрожит от переполняющих чувств и эмоций, из-за зарождающегося возбуждения и желания? Он не сможет. Поэтому послушно встаёт следом за альфой, который сжимает его руку тонкими пальцами и смотрит с такой нежностью, что Сатур не выдерживает, снова шагает к нему и оставляет на губах ласковый поцелуй, как гарантию того, что это не было наваждение, что завтра они не будут шарахаться друг от друга, как дураки.       Баркод понимает это и чуть крепче сжимает ладонь.       В номере они по очереди принимают душ, а потом просто укладываются на кровати Тина, обнимая и прижимая к себе очень важного и нужного человека. Вот только если для Баркода этот факт — истина в последней инстанции, то Джеффу предстоит ещё слишком многое в себе изменить, чтобы понять это.

~~~

      Следующий день они проводят практически не отлипая друг от друга, но Тонгу всё равно удаётся выцепить Джеффа, пока Апо дурачится с Кодом, гоняясь за ним с мелким крабиком, ужасно похожим на паука, которых альфа до жути боится. Сатур с довольной улыбкой и весельем наблюдает за ними, вспоминая их ленивое и томное утро. Которое началось слишком, просто до одури хорошо.       Омеге уже было известно, каково это просыпаться в объятиях Баркода, но вчерашний поцелуй так сильно ломает внутри него выстроенный барьер, что даже тёплая ладонь на животе ощущается иначе.       Код сопит в шею и просыпается медленно-медленно, лениво открывает глаза и тихо, хрипло зовёт, вызывая мурашки по чужому телу:       — Пи’Джефф… — а дальше — просто не знает, что говорить. За ночь ничего в его голове не поменялось и не родилось, чтобы он сейчас мог озвучить эти слова. Точнее, у него есть парочка, из арсенала Порчэ, но что-то подсказывает альфе, что Сатур тоже может оказаться «голодным», и это так сильно ударит по нему, что он пожалеет о том, что вообще открыл рот.       Баркод хмурится и вместо слов предпочитает действия, приподнимается чуть выше и нависает над Джеффом, рассматривает слипшиеся после сна ресницы, пряди, находящиеся в полном беспорядке, пробивающуюся над губой щетину, и влюбляется снова. Влюбляется в эти мелочи и несовершенства, влюбляется во всё, из чего можно составить целого, единого омегу, всё так же прекрасного и для Тина идеального.       Код смотрит на его чуть обветренные, потрескавшиеся губы и знает, чего хочет. Он наклоняется ниже, прикрывая глаза, а в следущий миг хмурит брови с непониманием и разочарованием, боясь именно этого — ладони Сатура на своих губах. Это незамысловатое действие полощет ржавой бритвой по внутренностям, заставляя их кровоточить, а края ран — гноиться. В этой ситуации не нужно никаких слов, всё и так сразу становится понятно. Он прикусывает губу, чтобы прямо тут не расплакаться, как девчонка, и отодвигается, когда омега закатывает глаза и обнимает его за шею, прижав к себе и звучно чмокнув в нос, чтобы разрядить обстановку, а потом негромко произносит, сталкиваясь взглядами:       — Мне нравятся ленивые утренние поцелуи только с привкусом зубной пасты, — он негромко смеётся, а потом добавляет ещё тише, нежно оглаживая затылок, — хочу тебя поцеловать, поэтому пошли умываться и чистить зубы, — он мягко переворачивает парня и первый встаёт, подавая ему руку.       — Всю романтику испортил, — с лёгким смущением отчитывает его Баркод, выдавливая зубную пасту на щётку. Омега фыркает, аккуратно снимая бритвой пену вместе с короткими волосками:       — Сомнительная романтика с несвежим дыханием, — он толкает Кода бедром в бедро и встречается в зеркале с его тёмными, наполненными эмоциональной радугой глазами. Момент может быть не самый удачный, безумно волнующий, но Джеффу нужно это сказать, иначе это сожрёт его изнутри, потому что Тин ему слишком нравится, чтобы врать и оттягивать разговор.       — Я понимаю, что время и место не самое удачное, но… — и в этот момент он видит, что альфа тоже закончил с водными процедурами, поэтому быстро смывает остатки пены, двумя движениями наносит сыворотку, и решает, что остальное — подождёт. В ванной всё же максимально странно вести такие диалоги, поэтому он обрывает себя на полуслове.       — Но? — Баркод всегда боялся этих «но». «Ты, конечно, талантливый, но…», «Ты написал тест хорошо, но…», «У тебя были все шансы подать документы в этот университет, но…», а теперь ещё, похоже, и от Сатура он услышит это злоебучее, портящее ему постоянно жизнь «но». Вместо ответа парень тянет его за руку обратно в комнату, сам укладывается на кровать и расставляет руки:       — Давай, иди ко мне, будет дубль два, — Тин хмурится и мнётся, кусая губы и теребя края футболки, не понимая, что за игры ведёт Джефф, боится, что ему будет плохо и больно, когда он-таки решит сказать всё то, что сидит в его голове.       Омега понимает, что всё идёт не так, как должно. Сначала он обламывает парня с поцелуем, теперь начинает непонятный разговор, с которого буквально сливается, поэтому он ощущает его волнение, садится на постели и тянет альфу за запястье, вынуждая сесть рядом, и обхватывает его лицо, укладывая ладони на щёки:       — Прости меня за вот эти утренние метания, я не стараюсь специально тебя расстроить, хотя, если бы я посмотрел со стороны, то подумал бы, что это именно так, — он как-то немного грустно улыбается и продолжает, аккуратно поглаживая мягкую кожу, — а то, что я хотел сказать… — он на секунду прикрывает глаза и делает глубокий вдох, собирая в кулак всю свою смелость, — ты мне нравишься, Код, правда нравишься.       — Но… — мальчишка судорожно мнёт свои шорты, ожидая слов Джеффа, как приговора, потому что, — есть же какое-то «но», да, Пи’Джефф?       Омега немного сконфуженно кивает и опускает руки на свои колени, разглядывая ладони и совершенно не понимая, как выразить то, что сидит у него внутри так, чтобы не показаться слабым и уязвимым, не показаться тем, кем всегда боялся стать в своих глазах и в глазах других людей. И хоть Баркод умный, внимательный и чуткий, но он тоже может не понять и не принять все те загоны, которые живут внутри Сатура. От безысходности его разрывает на части, он боится, что просто расплачется, как нестабильная глупая омежка, в поисках утешения у своего альфы, но его дрожащие руки накрывают чужие аккуратные ладони в безмолвной поддержке, хотя Тин сам сидит, еле сдерживая слёзы.       — Я всё пойму и не буду доставать тебя, Пи’, — он старается улыбнуться, а у Джеффа замирает сердце от вида блестящих в уголках чужих глаз слёз. Он привстаёт на колени и обнимает парня за шею, прижимая к себе и утыкая носом в грудь. Он говорит, кажется, одними губами, воспроизводя едва различимые звуки, потому что на большее не способен, потому что это — самый большой секрет и его личное бремя.       — Я не собираюсь говорить тебе, что то, что я тебя поцеловал — было ошибкой, Код. Как и моё признание. Просто мне очень сложно и страшно. Я слишком долго обходил стороной всех альф, чтобы сейчас просто принять тот факт, что мы вместе, — Сатур замечает, что дрожит только тогда, когда Тин обнимает его в ответ и невесомо гладит по спине, выражая заботу, — и мой дурацкий разговор был не для того, чтобы оттолкнуть тебя. Я лишь хочу предупредить, что со мной будет сложно. Я слишком долго охранял и выстраивал личные границы, чтобы полностью их убрать ради тебя.       — Но, Пи’, ты и не должен убирать свои границы ни ради кого, — шепчет Код, испытывая такое облегчение, которое невозможно передать словами, — более того, я хочу, чтобы ты не терпел, а говорил, если я что-то делаю не так, если я доставляю тебе дискомфорт или нарушаю эти самые границы, — он задирает голову вверх, чтобы посмотреть в чужие, наполненные влагой глаза, потому что такие слова он должен произносить только так, — потому что ты мне тоже очень нравишься, так сильно, что я даже не верю своему счастью. И я готов сделать всё, чтобы тебе со мной было комфортно.       Джефф анализирует каждое сказанное им слово, и думает, что всё в своей жизни он делал правильно, раз она решила наградить его таким человеком. Сейчас они были друг для друга не альфой и омегой, а всего лишь двумя напуганными, но влюблёнными людьми.       — Код… — это всё, на что хватает его, перед тем, как он накрывает губы парня в ласковом поцелуе. Он ощущает, как Тин улыбается и чуть ли не урчит, прижимая его крепче к себе.       Омега тянет парня вниз и они ложатся набок, лицами друг к другу. Джефф гладит румяные, нежные щёки, пробегается пальцами по шее и не может налюбоваться. Потому что этот мальчишка принадлежит ему. Вкусно пахнущий, как его любимые мятные конфеты.       Баркод опускает ладонь на талию Сатура, мягко, смущённо гладит бок, рассматривает, впитывает образ, но не может сдержаться, подвигается ближе и снова целует. Двигает губами мягко и ненавязчиво, отдавая инициативу омеге, выдыхает горячий воздух прямо в чужой рот, когда Джефф прикусывает, слегка оттягивает губу, и решается пойти дальше, неуверенно прикасается языком к губам парня, опасаясь, что спешит, но вместо этого получает тихий стон и сжавшуюся руку на шее.       Сатур сам толкается языком навстречу, лижет пухлые, полные губы, проходясь по контуру, а потом ныряет им в рот, углубляя такой сладкий поцелуй. Омежья сущность, вопреки ожиданиям, не рвётся наружу, а только смиренно и покорно получает внимание и ласку от красивого альфы, урчит довольным зверьком, зарождая в груди рокочущие стоны.       Код продолжает ласково скользить по чужому боку и талии, обнимает теснее и опускает руку на спину, отвечая неумело, но со всем желанием и любовью на каждый поцелуй и движение языка. Выдыхает, выстанывает прямо в чужой жаркий рот, толкаясь самостоятельно и приникая к чужим вкусным губам.       Они теряют счёт времени, которое проводят в поцелуе, а потом крепких объятиях, но их звери внутри перебирают мягкими лапами и не выражают никакого протеста, потому что люди в данный момент счастливы и делят это счастье на двоих, отгородившись от всего мира.       — Сатур, разлогинься, — Тонг тыкает омегу в бок и всучивает ему в руки какой-то коктейль. Он смотрит с подозрением на малинового цвета жидкость, и открывает уже рот, когда, — да безалкогольный он, трезвенник ты мой.       Рядом с ними на шезлонг Джеффа падает и Байбл, встряхивая мокрыми прядями.       — Ты, как псина, Вичапас, — смеётся Сатур, стирая с лица несколько капель.       — А ты как влюблённый шиба-ину, но я же тебе ничего не говорю, — отбривает альфа и тыкает друга локтем в бок.       — Во-от, и я о том же, — подхватывает Тонг, ловя чужой, возмущённый взгляд.       — А сами-то?! — омега искренне негодует и совсем не понимает, почему Тонг расплывается в широченной улыбке:       — Байбл, ты же тоже это слышал, да?       — Что он не отпирался, когда я сказал про «влюблённый»? Конечно слышал, Пи’Тонг, — он приобнимает Джеффа за плечи и аккуратно трясёт, помня, что у того в руках напиток. Правда помнит только он, а не кинувшийся с объятиями радостный омега. В итоге, они сидят, в прямом смысле, сладкие и липкие, благо, на всех троих были только купальные шорты и можно было в океане смыть всё с себя. Но Тонгу искренне не до этого, потому что он снова обнимает Сатура и тихонько шепчет, мягко чмокнув в макушку:       — Я надеюсь, что ты будешь счастлив, малыш Джефф, ты заслужил, — а у омеги нет слов, чтобы выразить благодарность своим друзьям, поэтому он просто сжимает руку одного и предплечье другого, безмолвно говоря такое искреннее «спасибо».