Мята и Шоколад

      Баркод смотрит на время и думает, что Джефф уже должен быть дома. Этот длинный выматывающий день подходит к концу, и Коду бы не беспокоить омегу, дать отдохнуть и лечь спать пораньше, но он буквально воет изнутри от невозможности встретиться, поговорить, прижать парня к себе и ощутить его согревающее уютное тепло.       Код понимает, что из-за отсутствия личных встреч его буквально начинает ломать и выкручивать, будто они не виделись не шесть дней, а целый месяц. И если бы не занятость их обоих, если бы не всё ещё висящие между ними, как Дамоклов меч, недомолвки, они бы намного больше времени проводили вместе.       Тин решает, что подождёт три гудка, прежде чем сбросит видео-звонок. И больше не будет звонить, даже несмотря на обещание, данное Сатуру. Альфа хочет, чтобы Джефф отдыхал. Альфа хочет, чтобы его очень талантливый парень спал больше и уделял внимание своему здоровью. А ещё он хочет, чтобы омега был рядом. Постоянно, двадцать четыре на семь. Потому что его катастрофически мало. И эта потребность душит, распирает грудь изнутри, заставляя выть волком. Но он помнит, что Сатур — сильный, независимый, своевольный, что может психануть и отдалиться, едва почувствует, что кто-то пытается посягнуть на его свободу. Именно поэтому Баркод старается не навязываться, не звонить и не писать слишком часто: не хочет, чтобы его оттолкнули.       Он набирает номер, с нежной улыбкой смотря на фото профиля. «Один. Два. Три», — мысленно отсчитывает он и, как и пообещал себе, на четвёртом сбрасывает. С сожалением смотрит на потухший экран и со вздохом прикрывает глаза, чтобы тут же распахнуть, почувствовав вибрацию смартфона.       — Пи’Джефф, — выдыхает он, расплываясь в улыбке.       — Привет, Код, — слышится приглушённо и немного искажённо. Парень выглядит уставшим, но довольным и счастливым. Сатур сейчас так выглядит всегда. И Код ещё не знает, радоваться счастью Джеффа или напрягаться из-за его перманентной усталости.       — Ты был сегодня, как всегда, Пи’… — выпаливает альфа, не давая себе время подумать, но обрывает на полуслове.       — Как всегда что? — Джефф перекатывается на бок и подгребает под себя одеяло, второй рукой продолжая удерживать телефон. Он видит, что парень смущён и чувствует себя немного неловко, но он сам начал эту фразу.       — Прекрасен… — выдыхает Тин, едва ли не с благоговением и восторгом. — Даже слишком прекрасен, — добавляет он более уверенно, видя лёгкий румянец смущения на высоких скулах. Или это игры освещения?       Сатур прикусывает губу и чувствует, как внутри разливается манящее тепло, которое не обжигает, но согревает и убаюкивает, льстит медовыми словами. Как же всё-таки важно не то, что говорят, а кто именно это делает. Такие слова Джефф слышит часто, ежедневно даже, особенно последние полгода. Но именно от этого слегка смущённого, юного и невероятно очаровательного парня они звучат настолько приятно, что омега готов, как большой хищный кот, заурчать, выгибая спину и выпрашивая ещё. Потому что ему мало. Мало нежности и трепетной ласки, мало искрящейся любовью улыбки, мало Тина.       — О-о, ты смотрел сегодняшний концерт? — полноценно «смотреть» он, конечно, его не мог, но САТс всегда очень оперативно и активно заливают весь контент на просторы Твиттера и Инстаграма, распространяют фото и видео, делятся с ним своей любовью и поддержкой.       Код прикусывает нижнюю губу, смущённо чешет нос и тоже перекатывается на бок, устав держать телефон над собой. Ему немного неловко, но он также хочет одарить, буквально осыпать комплиментами своего талантливого и самого лучшего парня, поэтому он делает небольшой вдох и делится, словно большим секретом:       — Каждое видео, которое смог найти. Я… — он облизывается, удерживая устройство подрагивающей рукой, — я не мог перестать на тебя смотреть. Ты такой…       — Такой?.. — Сатуру до одури приятно и сладко слышать всё это. А от желания поцеловать это зардевшееся чудо буквально зудят губы. Наивный, временами всё ещё неуклюжий, но такой очаровательный Баркод. У Джеффа не было шансов устоять перед ним. И дело, по правде говоря, совсем не в запахе, а в том, как осторожен и аккуратен он был с самого начала, как волновался и беспокоился о его чувствах, как боялся сделать что-то не так. Тонг был прав, когда в споре ставил на то, что Сатур не сможет Кода оттолкнуть. Не сможет, потому что таких Альф ещё никогда в своей жизни не встречал.       — Такой красивый, — тем временем продолжает Тин, хлопая длинными ресницами и пряча пол-лица в одеяле и оттуда добавляя, — хотя ты всегда слишком красивый.       — Баркод, — мурчаще тянет Джефф, перекатывает на языке рокочущую «р», буквально смакуя, пробуя на вкус каждый звук. Он довольно щурится, лучезарно улыбается, ощущая, что усталость и тяжесть этого дня будто утекают сквозь пальцы.       Собственное имя, звучащее по ту сторону экрана, словно придает Тину смелости, он снова облизывается и добавляет:       — Такого тебя мне хочется поцеловать особенно сильно.       — Только такого? В белой майке и комбинезоне?       — Любого. Абсолютно любого, — альфа ощущает, что по позвоночнику прокатывается первая лёгкая волна возбуждения, но он отмахивается от неё. Так открыто и откровенно он флиртует впервые, не боясь и не стесняясь своих слов и мыслей, заставляет Джеффа тихо выдохнуть и, чёрт возьми, покраснеть.       Сатур тоже сейчас бы с огромным удовольствием вжал Кода в постель, набрасываясь на его пухлые искусанные губы, поцеловал бы глубоко, но тягуче медленно, трогая его ещё по-юношески угловатое тело, оглаживая бёдра и талию. Омеге сложно отбросить соблазнительные мысли, особенно учитывая, что всю свою жизнь он был исключительно сверху, даже со своим альфой продолжая ловить себя на таких неправильных, казалось бы, желаниях.       — Я соскучился, Пи’, — добивает своим признанием Тин. Сатур открывает, закрывает рот, думая несколько секунд, но решается:       — Хочешь… хочешь, я приеду, заберу тебя к себе? — потому что он тоже просто до жути соскучился, перебиваясь вот такими звонками и смс, сгорая от желания хотя бы обнять. Вот только Баркод удивляет резким, решительным:       — Нет.       Джефф осекается, вмиг пытается забраться в ракушку, из которой вылез, чтобы это предложить, но слышит:       — Я хочу, чтобы ты отдохнул. Хочу, чтобы ты выспался, Пи’Джефф, — альфа тараторит, будто спешит побороть желание сказать: «Приезжай», тихое на выдохе «Я жду», отчаянное «Ты мне нужен». Потому что Тин правда влюблён в этого омегу. Так сильно и глубоко, что ему от этого иногда становится дурно. И страшно, потому что он не мог даже представить, что можно так кого-то любить. — Я очень волнуюсь о тебе, и именно поэтому давай ты сейчас пойдёшь спать.       — Я уже в кровати, — усмехается Сатур, забрасывая ногу на свёрток из одеяла и сгибая её в колене.       — Это первый шаг, — бурчит Код, — следующий — закрывай глаза.       — Но я же тоже соскучился, — омега хмурит красивые брови, прикусывая губу и добавляя, — спой мне, Код.       Тин немного подвисает, вторя тихо:       — Спеть? Но я ведь… — он прикусывает язык и не произносит «гораздо хуже тебя», потому что каждый раз эта фраза злит Джеффа, ведь она буквально обесценивает его мнение и силы, вложенные в совместные репетиции. Омега тоже улавливает причину заминки и фыркает, мысленно хвалит его за то, что не договорил и не заставил сейчас Сатура в очередной раз доказывать обратное.       — Просто спой мне, — повторяет свою просьбу парень, представляя, как переплёл бы свои пальцы с пальцами альфы, поглаживая костяшки и заглядывая в глаза цвета тёмного янтаря.       Баркод сглатывает вязкую слюну и поёт. Мурлычет тихую незамысловатую песенку, катает на языке мелодию и вглядывается в то, как смягчаются черты любимого лица, как красиво очерченные губы трогает мягкая, почти робкая улыбка. Тин смотрит с нежностью на засопевшего Джеффа, волосы которого разметались по подушке.       — Спи спокойно, мой омега, — одними губами произносит Код слова, разлившиеся лавой внутри. Слова, на которые сущность альфы реагирует довольным порыкиванием. И если Сатур пока ещё не полностью его, то обязательно будет. Весь он, целиком и полностью.

~~~

      Джеффу хочется лезть на стену от желания сгрести Баркода и увезти его к себе, просто поваляться на диване и посмотреть фильм. Потому что они ни минуты не могут побыть наедине. На репетиционной площадке их постоянно окружают ребята из каста, что-то спрашивают, отвлекают, втягивают в разговоры и временами раздражают (Сатур мысленно признаётся в этом самому себе). Тонг смеётся и тискает Тина, а Джефф буквально сверкает на него недобрым взглядом за что получает тычок под рёбра от Нодта:       — Никто его не украдёт, успокойся, — парень усмехается и оставляет на лбу омеги лёгкий щелбан, когда к ним как раз подтягиваются Баркод с Тонгом.       — Меня тут избивают, — в шутку жалуется Джефф, скрещивая руки на груди и кивая в сторону альфы. Нодт фыркает и утягивает своего омегу подальше, лукаво улыбаясь и бросая напоследок:       — А нечего на ревность изводиться.       Код переводит взгляд с одного парня на другого, подходит к сидящему на диване Сатуру ближе, едва ли не сталкиваясь коленями. Он хмыкает и отводит взгляд, когда Тин приземляется рядом и аккуратно тормошит его за плечо.       — Пи’Джефф, — альфе не верится, что такие слова могут быть сказаны всерьёз, но омега резко встаёт и буквально сбегает, оправдываясь тем, что нужно ещё раз прорепетировать.       После этого Баркод начинает отмечать то, как меняется настроение Джеффа, стоит кому-то из каста подойти к нему, приобнять или втянуть в разговор. Но для него открытием становится даже не это. А то, как он сам реагирует на всех, кто прикасается к Сатуру, смеётся с ним или поёт. И он понимает, что этих людей Джефф знает гораздо дольше, что он поддерживает дружеские отношения почти со всем кастом, но это не мешает Тину чувствовать поднимающуюся внутри волну ревности, когда Байбл что-то тихонько рассказывает омеге на ухо, прижимаясь плечом к его плечу. И рациональная часть мозга альфы подсказывает, напоминает, что Байбл занят, что он состоит в очень сложных и, одновременно, хрупких отношениях, которыми не захочет рисковать. И в такие моменты он действительно радуется, что не может ощущать запахов, потому что он — ещё нестабильный альфа и вчерашний подросток, который может отреагировать слишком бурно, если почует в постороннем запахе хотя бы нотку желания.       Но у самого Сатура с нюхом проблем нет, поэтому в такие моменты он старается оказаться ближе и начать незамысловатый, отвлечённый разговор о музыке и ожиданиях от Мирового тура. Баркод искренне благодарен ему за такую проницательность и незримую поддержку, потому что Тину не нравится ощущение разъедающей внутренности неуместной ревности.       Но, видимо, только Джефф обладает таким тонким ощущением партнёра (и здесь даже речь не столько об отношениях альфы и омеги, сколько о проницательности и чуткости Сатура, о его натуре, безошибочно улавливающей любые перемены), потому что вскоре после очередного отвлечённого разговора омеги с Байблом, Код становится невольным свидетелем неприятной сцены, которой с радостью бы избежал.       Он бурчит на себя за то, что бросил зарядное в сумке в гримёрке, когда слышит за дверью разговор на повышенных тонах. Альфа ни в коем случае не хотел бы подслушивать и узнавать ещё больше подробностей из чужой личной жизни, но ему буквально не оставляют выбора.       — Я всё понимаю, конечно, друзья и всё такое, но может ты перестанешь уже виться вокруг него? — голос альфы звучит зло и угрожающе, Код не умеет видеть через стену, но точно может представить, как парень складывает руки на груди, закрывается и смотрит с прищуром.       — Биу…       — У него уже даже, вроде как, парень появился, который до сих пор его терпит, но ты всё ходишь кругами: «Джефф то, Джефф это», — Баркоду становится ещё более неловко от того, что он не может сейчас заступиться за омегу, потому что в целом не должен был становиться свидетелем чужой ссоры. Он сжимает руки в кулаки и злится на себя второй раз за день — наушники остались у Сатура в машине, а закрывать уши руками это уже совсем перебор.       — Биу, послушай… — голос Байбла усталый и поникший, будто у него уже просто нет сил на споры. Весь каст был в курсе того, что эти два альфы были вместе. Сам Код знал лишь только то, что Байбл долго стыдился и боялся своих чувств, считая себя неправильным, ненормальным, старался отвлечься на омег, чтобы не доставлять партнёру по съёмкам хлопот. И у него почти получилось пока в один из дней они не переспали. Тогда же и оказалось, что Билд чувствовал всё то же самое, но был более закрытым и замкнутым, скрываясь от всех и каждого, не доверяя, в отличие от Байбла, вообще никому.       Джефф поделился только этим, когда Тин решил засунуть свой любопытный нос и спросить. Сам Сатур, насколько понял Баркод, знал чуть больше, но рассказывать не стал, ссылаясь на то, что это не его тайны и секреты. И Тин, на самом деле, ни капли не обиделся, понимая и осознавая, что омега слишком верный друг, чтобы разглагольствовать направо и налево о том, что ему доверили хранить.       — Нет, Байбл, это ты меня послушай. Я знаю, что не могу тебе запретить с ним общаться. Как и не могу сделать так, чтобы ты его не хотел, но…       — Что ты несёшь?! — Тин впервые слышит, как Вичапас повышает голос и даже вздрагивает от неожиданности. — Джефф — мой друг ещё с тех пор, когда здесь был Гейм, ещё со времён «Фильмании». Ты сам прекрасно знаешь, что с тобой общаться помимо воркшопов мы начали далеко не сразу, а с ним мы быстро нашли общий язык. Но я всегда, слышишь меня, Биу, всегда относился к нему, как к другу и…       — Омега не может быть другом для альфы, Байбл, — чужой голос звучит надломленно и тихо, будто этот разговор уже происходит не первый и даже не второй раз, — это против природы.       Код понимает, что если в самом начале их размолвки он ещё мог выйти, извиниться и смыться в зал, то сейчас это будет крайне неловко, когда их разговор принял такой оборот. Внутренний альфа рвётся наружу, желая защитить своего любимого человека, желает поставить Билда на место и посоветовать захлопнуть свой рот, но человеческая его часть напоминает, что они не знают о его присутствии, а во время выяснения отношений часто звучит то, что не предназначено для чужих ушей.       После слов Биу Баркод слышит такой отчётливый и громкий смешок, который даже его заставляет внутренне подобраться. Следующие слова Байбла звучат непривычно жёстко и даже жестоко.       — Ты достал со своей ревностью, — приглушённо слышатся чужие шаги, а потом уже тише, но так, что Тин всё равно может разобрать, — против природы — это мы с тобой. Ты знал об этом с самого начала. Как и знал, что я чувствую к тебе. Но каждая такая ссора на почве твоей неуверенности отдаляет нас друг от друга, — Баркод закусывает губу и приваливается виском к стене, ощущая такое сожаление, которое сложно выразить словами. А ещё он чувствует стыд за то, что тоже ревновал Джеффа, за то, что позволял себе эти чувства. Потому что это неприятно, больно и бьёт хуже пощёчины, когда из-за собственной неуверенности, неумения понимать и доверять любимому человеку, ты изводишь и себя, и его, вырываешь, выкапываешь яму, в которую складываешь все светлые, искренние и тёплые воспоминания, погребая их под грузом обид, скопившихся недомолвок и упрёков.       Тину кажется, что в коридоре тихо, и он высовывается за дверь, чтобы испуганно вздрогнуть, встретившись взглядом с заплаканным, сидящим у стены Билдом. Когда он видит Кода, то горько усмехается:       — Так ты всё слышал, — он небрежно смахивает рукавом кофты постыдные солёные капли и отворачивается в сторону. Альфа мнётся в двери ещё несколько секунд, вздыхает и присаживается рядом, аккуратно сжимая чужое плечо. Биу машинально сбрасывает его руку, потому что очень плохо переносит чужие прикосновения, и слышит:       — Прости, Пи’, я не собирался подслушивать, но вы так резко начали ругаться, что мне уже было неловко выходить.       — Я… — Билд стукается затылком о стену и смотрит в потолок, набирая в лёгкие побольше воздуха и сжимая руки на коленях, — я, на самом деле, не думаю так плохо о Джеффе. Но не могу с собой ничего поделать, меня буквально разрывает страх, что Байбл поймёт: ему эти противоестественные, — он горько усмехается на слове, — отношения не нужны, и уйдёт к какому-то омеге. И этому страху плевать, даже когда у Сатура, не признающего альф на роль партнёра, появился кто-то, — Тин внимательно слушает и не перебивает, откладывает в дальний уголок памяти ещё несколько крупиц информации о своём омеге, ощущая потребность, наконец, поговорить и полностью открыться друг другу. Он снова пробует прикоснуться к чужому плечу (потому что привык через прикосновения передавать Джеффу все свои эмоции), и на этот раз ему позволяют это сделать.       — Пи’Билд, я очень-очень плохой советчик в таких вопросах, — парень замолкает, взвешивает каждое слово и когда видит, что на него внимательно смотрят, договаривает, — но Пи’Байбл прав, — плечо под ладонью напрягается, и альфа готов отодвинуться в сторону, когда: — чем меньше вы будете друг другу доверять, тем больше будете отдаляться.       Тин нервно кусает губу и складывает руки перед собой в замок, сплетая между собой подрагивающие пальцы и очень смущаясь.       — Я… Эм… Ваши отношения сложно назвать обычными, это, эм, правда…       — Как будто я без тебя не знаю, Баркод, — Код вскидывается и хватает Биу за запястье, когда он собирается встать:       — Я хотел сказать, что такие отношения — редкость, и если бы Пи’Байбл тебя не любил, он бы не пошёл на них, — альфа выдаёт это всё на одном дыхании, отпуская чужую руку и вскакивая, чтобы унестись прочь, когда слышит в спину тихое:       — Спасибо… — и вот какой же всё-таки жизненный парадокс. Насколько проще и легче людям говорить о сложных и важных вещах с чужими, с теми, кто ничего не знает о тебе, кто просто говорит то, что думает, а у тебя немного переворачивается мир.       Баркод буквально налетает на опешившего Джеффа, спокойно болтающегося с Майлом. Он обнимает омегу за шею и роняет голову на сильное плечо.       — Код, всё нормально? — Сатур самую малость смущён таким порывом, но машинально всё равно опускает ладонь на острые лопатки и аккуратно гладит.       — Да, Пи’Джефф, всё хорошо, — бурчит он, расслабляясь от ощущения тепла и запоминая раз и навсегда, как болезненно сильно может ударить чужая ревность.

~~~

      Оставшееся время до тура они проводят в постоянных репетициях и перманентном волнении. Код не находит себе места, тыняясь по площадке и выкручивая собственные пальцы. Это его первая поездка за границу, первая возможность увидеть больше, чем он и его семья могли позволить себе. И его накрывает такой волной переживания, что Сатур, только присоединившийся к репетиции, морщится от горчащей на языке мяты в перемешку с волнением и страхом.       — Код, — он ловит парня за руку и тянет к себе поближе. Потому что Тин так уходит в свои мысли, что его появление даже не замечает, — привет, — Джефф улыбается, но не встречает привычной слегка смущённой улыбки на очаровательном лице. Баркод понимает, что сейчас не время и не место, чтобы грузить омегу своими переживаниями. Да и что он за альфа такой, когда что ни проблема, так сразу прятаться за спину Сатура.       Джефф видит, как на милом лице мелькают разной степени эмоции, ощущает, как тонкие пальцы в его ладони нервно дрожат и сжимаются. Ему совсем не нравится состояние его мальчика, омеге не нравится ощущать горечь и нервное напряжение между ними. И хоть он и сам ещё не до конца смог осознать их значение друг для друга, даже несмотря на всё, что между ними было, в его голове был барьер, не позволяющий открыться и отдаться полностью этим чувствам. Но это не мешало ему беспокоиться о Баркоде как, прежде всего, о важном человеке в своей жизни.       — Пойдём, — Сатур сжимает чуть влажную руку покрепче и тянет за кулисы к небольшому диванчику, усаживает на него Тина и садится рядом сам, сразу приобнимая за плечи и вцепляясь пальцами в бедро. Парень осоловело смотрит перед собой, моргает, переводит взгляд на сидящего близко-близко Джеффа и тянется к его губам своими. Омега реагирует быстрее и накрывает его рот ладонью, издавая тихий смешок, — я тебя сюда привёл не целоваться, — по тому, как Код сводит брови, Сатур понимает, что он в секунду загнался ещё и из-за этого, поэтому убирает ладонь и снова возвращает её на мягкое бедро, легонько поглаживая. Он смотрит в тёмный шоколад глаз и улыбается уголками губ, большим пальцем второй руки кружа вокруг косточки плеча.       — Пи’Джефф, — звучит тихо и беспомощно, Тин накрывает его руку своими двумя и просто начинает бездумно гладить пальцы, обводить подушечками покрытые чёрным лаком ногти. Сатур слегка заворожённо наблюдает за этим, ощущая внутри урчащее тепло от незамысловатых движений, которые чуть ли не вводят в транс. Но он собирает себя, напоминает, зачем они сюда притащились, бросая мимолётный взгляд на пухлые губы, цыкает мысленно: «Не целоваться, сам сказал», — и наклоняется ближе к Тину, пытаясь снова поймать его взгляд.       — Код, поговори со мной. Почему ты выглядишь так, будто сейчас выйдешь отсюда и больше не захочешь возвращаться? Что-то произошло, пока меня не было? — «тебя кто-то обидел», хочется добавить Сатуру, но он прикусывает себе язык, хотя мальчишку хочется защищать от всех и каждого, окружить теплом и отогнать все волнующие его проблемы. И плевать, что это неправильная расстановка сил и приоритетов для пары альфа-омега, потому что этой самой правильной расстановки Джефф всегда боялся, как огня. Нет, ему приятно чувствовать заботу и поддержку, в груди в такие моменты что-то щекочет и начинает щемить, но именно из-за того, что Баркод не выпячивает вперёд своё «альфа-эго», не пытается каким-то образом Сатура подавить, у Джеффа нет желания его оттолкнуть и сбежать. Потому что он всегда ощущал себя тем человеком, который будет оберегать и окружать заботой, будет равным партнёру рядом с ним. По этой же причине он оставался один, пока не встретил Кода. Потому что большинство альф продолжали считать омег бесплатным дополнением, старались подавить их и оставить в своей тени. Именно поэтому Сатуру пришлось так много работать над собой, чтобы быть равным и среди альф, быть тем, к кому никогда не отнесутся с пренебрежением.       Джефф смотрит на взволнованного, встрёпанного Кода и понимает, что этот парень ни разу: ни словом, ни взглядом не дал понять, что среди них двоих альфа именно он. И хоть в нём чувствовалась уже даже сейчас его внутренняя сила, но он продолжал оставаться тем, кто всегда и во всём будет думать о своём партнёре. И омега знает наверняка — это не могло не подкупить и не привлечь, это не могло не заинтересовать. А из интереса вылилось то, что между ними есть сейчас. Хоть Джефф и до сих пор боялся дать определение этому что-то.       — Баркод, — Сатур выныривает из своих мыслей и наклоняется ниже, поворачивая голову и встречаясь с тёмными глазами, выглядывающими из-под чёлки, — давай, малыш, поговори со мной, — ласковое слово срывается с языка непроизвольно и омега даже не успевает его сдержать. Код вскидывается и смотрит смущённо, кажется, не веря тому, что услышал. А Джефф почему-то ощущает такое прокатившееся по венам счастье от простого, незамысловатого слова, что не собирается запрещать его себе, а наоборот понижает голос и зовёт ещё раз, — малыш Код, — и самое важное в этот момент — Тин понимает, что это ни коим образом не касается его возраста, а лишь выражает ту нежность словами через рот, которая Сатуру даётся с огромнейшим трудом.       — Я боюсь, что всё испорчу, — наконец сдаётся Баркод и снова прячется за чёлкой, продолжая перебирать длинные чуть шершавые музыкальные пальцы, — я боюсь, что от волнения забуду всё, что нужно делать, как нужно петь и танцевать. Я боюсь подвести и разочаровать тебя, — последнее он добавляет едва ли не шёпотом и крупно вздрагивает, когда Джефф цыкает и, выдернув руку из захвата, приподнимает его голову за подбородок. Баркод не понятно из-за чего зажмуривается и прикусывает губу, боясь увидеть во взгляде раздражение и неприязнь, боясь услышать слова о том, что он доставляет слишком много проблем. Вот только омега мягко гладит линию челюсти, кружит большим пальцем по щеке и этим заставляет открыть глаза.       Сатур смотрит внимательно, серьёзно, но так ласково и трепетно, что Коду становится стыдно за свои мысли и дурно от того, что на самом деле доставляет хлопоты.       — Послушай меня внимательно, Код, — Джефф делает паузу, повторяя, — слушаешь? — и когда получает утвердительный кивок, продолжает. — Если ты волнуешься о песне, давай прорепетируем её ещё раз, я могу попеть вместе с тобой, — Тин открывает рот, но ему на губы сразу опускается большой палец, останавливая, — если ты боишься забыть танец, всегда можно попросить ребят ещё раз прогнать его, ты же знаешь, они не откажут. Боишься за нашу сценку? Да тоже не вопрос, можем хоть сейчас её повторить. Код, страх — это нормально. Это делает нас людьми, а не роботами. Мы умеем радоваться, грустить, страдать, бояться и любить — и это очень-очень важно, — Сатур нежно, мягко улыбается и опускает руку на грудь, чувствуя, как в ладонь гулко стучит сердце.       Тин жмурится, переваривает всё, что услышал, понимает, что Джефф на него ни капли не злится, и подаётся вперёд, обнимая парня за шею и почти облегчённо выдыхая. Сатур и сам расслабляется, скользит ладонью по спине и целует в висок, когда слышит:       — Я хочу, как ты — ничего не бояться, всегда быть в себе уверенным, это очень красиво смотрится со стороны.       Омега тихонько смеётся и еле слышно произносит на ухо:       — Ага, особенно, когда я забываю текст собственных песен, очень красиво, да, — рука продолжает гладить горячую даже через футболку спину. Джефф втягивает поглубже мятный запах и ощущает в нём только нотки лёгкого волнения, которые всегда присутствуют в аромате, когда Тин рядом с ним, с Сатуром.       Баркод трётся носом о длинную шею, ощущая бьющуюся жилку, и немного отстраняется, чтобы произнести в самые губы:       — Это тоже красиво, потому что даже тогда ты не теряешь своей уверенности, — омега невольно приоткрывает рот в ожидании поцелуя и чертыхается, когда недалеко от них слышатся шаги. Они с альфой просто снова обнимаются и совсем не удивляются наигранно возмущённому:       — Ты посмотри на них, все, значит, работают, а эти милуются, — Тонг встречается со взглядом Сатура и подмигивает, а после взмахивает рукой и уходит, — ой, никакого профессионализма.       Баркод тихо и немного нервно хихикает, отстраняясь, и собирается встать, когда Джефф опускает ладонь на его затылок и притягивает к себе для аккуратного поцелуя, который длится всего несколько секунд.       — Вот теперь пойдём, — довольно улыбается он и встаёт вместе с Кодом, напоследок проведя ладонью по пояснице.

~~~

      Джефф смотрит на Баркода, который едва ли не подпрыгивает на месте, и тихонько умиляется. Потому что альфа сейчас до жути комфортный, юный и до безумия милый. И хоть его лицо скрыто маской, Сатур точно знает, что у него так много эмоций сейчас, что даже не верится, что столько может жить в одном человеке. Код дёргает за руку, приобнимает за плечи, тормошит и шепчет о том, что волнуется, а омега улыбается, как дурак. Потому что он становится свидетелем всех первых разов Тина. Первая песня, первый сериал, первый концерт, первый поцелуй, первые съёмки для журнала, первая заграничная поездка и даже первый минет. Парень хоть и не ко всему имеет прямое отношение, но от этого эмоций внутри меньше не становится. Наоборот, их становится только больше, они переполняют, будто чашу, выплёскиваются через край, разбрызгиваясь яркими красивыми красками. И от этого Сатуру так непередаваемо хорошо, что он не хочет ни о чём думать, вот совсем-совсем, предпочитая просто быть сторонним наблюдателем, той самой безопасной зоной, которой альфа всегда его считал.       — Пи’Джефф, — он незаметно касается пальцами тёплой ладони, убедившись, что вокруг них ребята из каста окружили плотным клубком, и никто из фанатов этого точно не заметит, — а мы… — он понижает голос до полушепота и заканчивает, — а мы погуляем в Сингапуре? Я помню, что после концерта тебе нужно будет улететь, но у нас же будет день до него, вот я и подумал… — Код по привычке начинает мяться и жамкать рукава собственной жёлтой куртки, но в этот момент их зовёт Байбл, чтобы сделать несколько фото, поэтому они поворачиваются к нему, и Джефф всё равно отвечает:       — Да, Код, обязательно погуляем, обещаю.       И Джефф правда сдерживает обещание. В первый день они, конечно, никуда не идут. Заселяются в отеле, обедают, идут в храм (там попадают под дождь, а коллекция Сатура пополняется десятком милых фото и видео чудесного мальчика). И он не может уложить у себя в голове образ Тина со своим представлением об альфах, но также он понимает, что Код вырастет, и вырастет сильным, прекрасным и достойным под влиянием правильного окружения и благодаря собственной способности слушать и слышать других.       После храма они идут осматривать сцену, делают ещё с десяток фотографий и селфи, а потом, уставшие, вымотавшиеся, но до сумасшествия довольные разбредаются по номерам. И хоть Джефф уже был в Сингапуре, но рядом с Кодом он будто ощущает всё совершенно по-новому, сам радуется даже тому, что уже видел и что пробовал. И Сатуру нравится ощущать себя так рядом с ним. Ему очень нравится быть именно таким Джеффом: помолодевшим лет на пять, готовым на безумные, необдуманные поступки. Например, пойти фотографироваться на крышу в двенадцать ночи.       Они просто лежат в обнимку, Баркод тихо выдыхает, когда омега касается губами его шеи, гладит бок, прикусывает кадык и возвращается к губам, снова втягивая в глубокий, медленный поцелуй, аккуратно поглаживая бедро и прижимая к себе теснее, когда ему в голову приходит идея.       — Код, пойдём со мной, — он хрипло выдыхает, отстраняясь и облизывая зацелованные губы.       — М-м, куда… — Тин обнимает за талию крепче и сам спускается губами по скульптурной шее. Ему так замечательно, что больше ничего не хочется. Совсем-совсем. Может быть, только более интимных прикосновений, более смелой ласки, но даже без этого ему хорошо и замечательно. Ему хорошо быть в объятиях омеги, таять и плавиться от его касаний.       Но Джефф непоколебим. Он выпутывается из тонких рук, встаёт и протягивает ладонь:       — Давай, малыш, пошли, — и ждёт, пока Тин со вздохом схватится за протянутую руку и поднимется вслед за омегой.       И хоть всю дорогу альфа сзади громко топает и сопит, но восторг, который появляется на его лице, стоит того, чтобы вот так вот сорваться посреди ночи. Пока Код не замечает, Сатур делает несколько фотографий, сохраняя в коллекцию дорогих сердцу моментов, понимает, что их так много связано с Баркодом, что становится даже немного страшно. Страшно, что человек может попросту исчезнуть из его жизни, а воспоминания, мысли, да даже эти фотографии удалить будет невозможно. Потому что не поднимется рука, дрожащий палец на вопрос: «Вы уверены, что хотите удалить эти файлы», — не сможет нажать «да».       Омега подходит к Баркоду со спины и обнимает за талию, укладывая подбородок на плечо и проводя носом по изгибу шеи, где естественный запах сильнее всего.       — Щекотно, Пи’, — вздрагивает Код и смеётся, а Джефф не выдерживает, произносит то, что так долго вертится на языке. И он знает, что эти слова могут разрушить всё, могут испортить этот прекрасный, самый лучший, на самом деле, вечер, но ему становится так горько от осознания того, что только он чувствует запах Тина, только он может распробовать нотки эмоций в мятных, холодных переливах.       — Почему же ты не чувствуешь мой запах… — и это даже не вопрос, а просто фраза, брошенная в ночь, но Тин каменеет. До этого он аккуратно гладил ладони омеги, а теперь замер, буквально застыл в объятиях, низко опустив голову.       Код думает, судорожно соображает, как и что сказать. Он осознаёт, что ни в коем случае нельзя говорить о вязке, потому что это будет нечестно по отношению к Сатуру, делая его именно тем, из-за кого Баркод пока не может учуять его запаха, ставить омегу перед выбором, который его, на самом деле, может напугать. А даже если и нет, альфа хочет, чтобы у них шло всё именно так, как идёт, плавно, аккуратно, тягуче нежно.       Он кивает сам себе и поворачивается к омеге лицом, опуская ладони на щёки и пытаясь рассмотреть его эмоции. Джефф стоит как раз напротив света, заслоняя его собой, но именно этим не позволяя нормально видеть себя.       — Пи’Джефф, тебя это… беспокоило? — Тин мягко, но нервно пробегается пальцами по нежной коже.       Сатур усердно и крепко задумывается, что именно он ощущал каждый раз, когда осознавал этот факт и понимает, что ему было:       — Горько. Я чувствовал огорчение от этого, — он сам начал этот разговор, поэтому решает уже идти до конца. И пусть он ещё не готов вывернуть себя наизнанку, дать Тину увидеть все свои страхи и переживания, но он понимает, что на этот вопрос парень заслужил честный ответ.       — Я… — Баркод краснеет, понимая, что вот сейчас он как раз и покажет, насколько неопытный и мелкий, по сравнению с омегой, — я хожу с блокаторами в носу. Дышать могу, но они не пропускают запахи альф и омег. Вот… — Сатур чувствует, как дрожат ладони Кода, которыми он продолжает накрывать его щёки. Джефф аккуратно скользит по его бокам, успокаивает, тянет к себе ближе и спрашивает:       — Зачем они? Это, эм, специально? — он слышал о таком, эти блокаторы пользовались популярностью среди преподавателей, которым приходилось работать с гормонально нестабильными подростками, но чтобы взрослые парни…       — Нет, не специально. У меня… — Баркод краснеет ещё больше, опуская глаза вниз и по привычке прячась за чёлкой. Омега не пытается поймать его взгляд, только прижимает к своей груди и утыкается носом в волосы, давая время. — У меня не в порядке гормоны. И от чужих запахов мне может стать плохо. Поэтому мне и рекомендовали… — он буквально вцепляется пальцами в ткань толстовки Сатура и натягивает её на широких плечах. Ему до жути стыдно, что вместо нормального парня и партнёра Джефф получил неполовозрелого мальчишку с бушующими гормонами. Поэтому он переступает с ноги на ногу и выдыхает: — Прости.       — За что?! — Джефф отзывается в недоумении, чувствуя, как пружина тревоги внутри разжимается, отпуская один страх. — Тебе не за что извиняться, Код, ты же это не можешь контролировать.       — Именно за это и извиняюсь. Мне жаль, что я вот такой, не совсем правильный, что я…       — Не смей так говорить, — омега, всё же, отрывает его от своего тела и теперь сам удерживает юное пылающее от стыда лицо, — ты самый правильный альфа из всех, кого я когда-либо встречал в своей жизни. И даже не спорь со мной. К тому же, я думаю, это временно. Что говорит врач, это можно как-то исправить? — Тин тушуется, но не слишком долго молчит, чтобы Сатур не понял, что это ложь:       — Д-да, он сказал, что должно пройти с возрастом, после тура пойду в больницу снова.       — Вот и хорошо. Если захочешь, я схожу с тобой, — Джефф снова его обнимает и не может скрыть своей радости, что когда-то и Код будет реагировать на его запах, ощущать, считывать эмоции. И в этот момент его совсем не волнует, что это сугубо омежьи мысли, эмоции его сущности, которая уже присвоила этого альфу себе и не намерена отпускать.       Баркод немного успокаивается, потому что он смог поделиться со своим любимым человеком хотя бы частью своего секрета, что позволило ему вдохнуть немного легче и глубже.       Они не знают, сколько ещё времени проводят на крыше, обнимаясь и деля уютную тишину на двоих, смотрят вниз на неспящий, продолжающий жить и ночью город. Возвращаются в номер далеко за полночь и сразу падают спать, расслабляясь от родного тепла и моментально погружаясь в сон.       На следующий день им удаётся ненадолго вырваться в город, чтобы погулять и пофотографироваться. За ними хотят увязаться Байбл с Билдом, но Джеффу хватает одного взгляда, чтобы показать, что лучше им пройтись отдельно.       Этой ночью они обмениваются всего парой поцелуев и сразу засыпают, потому что перед первым концертом нужно постараться выспаться.       Сам концерт проходит на таком эмоциональном подъёме, что Тин едва ли успевает улавливать всё, что происходит вокруг них. Но он так доволен собой и своим выступлением, так до безумия счастлив из-за того, что он может это всё разделить с Джеффом, что забывает обо всём на свете. И только горько улыбается утром следующего дня, когда омеге приходится улетать раньше каста. Потому что у него работа и музыка, потому что у него карьерный взлёт и большое количество предложений, от которых он совсем-совсем не хочет отказываться.       — Повеселись с ребятами, Код, — произносит Сатур, обнимая альфу, и с сожалением отходит, сжимая пальцы на ручке чемодана. Ему тоже не хочется улетать, но он слишком сильно любит музыку, чтобы отказаться от неё в угоду других своих чувств. Однако, его радует то, что вместо уговоров об «остаться», он получает широкую улыбку и:       — Желаю продуктивно поработать, Пи’Джефф! — омега слышит звон — с таким звуком в копилку достоинств Баркода падает ещё одна монета.