Мята и Шоколад

      Код открывает глаза и трётся носом о тёплый затылок, вдыхая ещё не привычный, но до одури вкусный их общий запах. Омега в его руках красивый, тихо посапывающий и удивительно юный без тонны косметики и «взрослой» одежды, которая набрасывает ему пару-тройку лет. Сатур спит, уткнувшись лицом в подушку и прижав руки к груди, едва ли не скручиваясь в позу эмбриона. Тин беспокоится и понимает, что течка отступила совсем ненадолго, поэтому у него очень мало времени для того, чтобы посмотреть, есть ли в холодильнике продукты и обезболивающие препараты в аптечке. Ещё ему нужно позвонить домой и предупредить, чтобы его не ждали в ближайшие несколько дней, ведь он сейчас намного нужнее Джеффу, чем где бы то ни было ещё. Да и если признаться честно, Баркоду не хотелось бы уходить и потом, когда закончится этот период, а Сатур сможет прекрасно функционировать сам. Но эти мысли Код считает навязчивыми и неправильными, слишком поспешными (хотя что может быть поспешным для пары, которая связана узами метки). Следом приходит ещё одна горькая и смущающая мысль, которую Тин предпочитает отогнать от себя подальше и берёт в руки телефон. Он подвисает, раздумывая, кому именно звонить, маме или Крими. Набрать отца не было даже вариантом, потому что перед ним Баркоду не нужно было объясняться, он первым в их семье принял выбор альфы и сказал всего одну фразу, которая отложилась на подкорке: «Никогда не сомневайся в своём выборе и человеке, которого выбрал. И не позволяй никому заставить тебя сомневаться». И для папы было совсем не важно, что Джефф старше или что он может быть неподходящей парой, более того, он даже несколько раз заставлял замолчать Крими, которая в очередной раз решала возмутиться по поводу поведения Сатура. И Код был до безумия признателен отцу за это, имея безоговорочную поддержку, которой ему иногда очень не хватало.       Тин вздыхает и подносит телефон к уху, зажимая его плечом и открывая холодильник.       — Код, привет, — отзывается сестра, зевая в трубку, — что-то случилось?       Баркод окидывает полочки взглядом и делает мысленные пометки, что ему нужно купить, чтобы и готовить было не долго, и чтобы он был в состоянии это сделать.       — У Пи’Джеффа внезапно началась течка, я хотел предупредить, что останусь с ним, — он слышит на том конце тяжелый вздох и скрип кровати, будто девушка встаёт с неё и проговаривает:       — Я минут через сорок приеду.       — Что? Зачем? — альфа смотрит на экран, надеясь найти там ответ, а потом снова прижимает телефон, чтобы услышать чужое, немного обречённое:       — Привезу продукты и из аптеки всё, что нужно. Кидай список, — Тин немного подвисает, наивно щипает себя за бедро и шипит, ощущая укол боли. Ему кажется, что слова Крими ему померещились, или она пошутила, или это просто искажение мобильной связи, но она слышит заминку, снова вздыхает и добавляет, — я обещала принять твой выбор, сейчас ему плохо и тебе лучше не отходить от него, а мне не сложно. И маму я предупрежу.       — Спасибо, Пи’, — он с нежностью улыбается себе под нос, желая в эту секунду сжать девушку в крепких объятиях, — я напишу всё, что нужно, — альфа сбрасывает вызов, чтобы открыть смс и набросать список всего необходимого, со смущением добавляя в него презервативы.       Джефф медленно выплывает из мутного морока сна, когда Код опускается позади и целует в плечо, поглаживая по голому боку. Ощущение и присутствие альфы, его тепло и запах согревают и укутывают, делают лучше, но совсем немного. Сатур стонет в подушку, чувствуя спазм боли, прокатившийся отголоском по всему телу и застучавший в висках. Ему плохо и очень жарко, а ещё так больно, как не было никогда раньше. Он злится на себя и свой организм, скрипит зубами от неприятного зуда между ягодиц, обречённо понимая, что его тело так «отплачивает» ему за все годы, проведенные без альфы. Бунтует, неистово требует, чтобы его поимели и заполнили, снова повязали, как вчера.       — Код… — тихо зовёт он, смаргивая навернувшиеся на глаза слёзы. Он сгорает от внутреннего стыда и противоречий, откатывается на доли секунды назад, проваливаясь в прошлое, а потом даёт себе мысленную оплеуху — Баркод тот, кто никогда не сделает ему больно, и никогда не пойдёт против его желаний.       Тин прижимается к Джеффу сильнее, аккуратно и невесомо касаясь губами задней части шеи, плеч и мягко целуя края метки, ощущая, как в нос бьёт резковатый запах заживляющей мази, а губы немного покалывает. Запах омеги, тяжёлый, тягучий, оседает в лёгких, кружит голову и немного туманит разум, заставляя кровь бежать и бурлить, устремляться в пах. Код понимает, что это нормальная реакция на Сатура, особенно в течку, но он также осознаёт, что сейчас ему особенно важно правильно вести себя, делать исключительно только то, на что согласен омега, держать себя в руках, а внутреннего альфу на цепи.       Джефф ощущает, что ему в ягодицы через два слоя их пижамных штанов упирается чужой твёрдый член, а запах Баркода становится более терпким и леденящим. И ему кажется, что он должен напрячься и испугаться, потому что сейчас альфу не останавливают блокаторы, хотя Сатур явно осознаёт, что ему не страшно. Ему хорошо, тепло, но ни капельки не страшно. Наоборот, не до конца затуманенным похотью разумом он желает почувствовать его внутри себя, снова испытать оргазм от узла, ощущать, как боль граничит с удовольствием и страстью.       — Код, — он аккуратно переворачивается на другой бок, слегка морщась и встречаясь глазами с чужим возбуждённым взглядом. Джефф касается дрожащими пальцами его груди и живота, скользит вверх по торсу, плечам и шее, касается пухлых губ. Омега не осознаёт, что жмётся ещё ближе, сталкивается носами и улыбается, превозмогая боль. Сатур гладит мягкие губы большими пальцами, убирает с глаз длинную чёлку и хрипло шепчет, притираясь пахом к паху, — я доверяю тебе.       И эти три слова будто дают разрешение на всё, чего хочет Тин, потому что в следующую же секунду он подаётся вперёд и накрывает губы Джеффа своими, влажно выдыхает и нежно касается языком.       — Пи’Джефф, я не причиню тебе вреда и не сделаю больно, — шепчет, отстраняясь, Код и гладит ласково по голой спине, касаясь невесомыми поцелуями уголка губ, подбородка, щеки и кончика носа. Сатур не до конца понимает, к чему была эта фраза, пока не осознаёт, что дрожит, а из глаз градом катятся слёзы. Он так сильно сопротивляется себе и своей природе, заталкивает, запихивает поглубже свою сущность, что складывается ощущение, будто это плачет и дрожит именно его внутренний омега, который просто хочет к альфе, хочет чтобы не было так плохо и больно.       Джефф прикрывает глаза, стараясь сделать глубокий вдох, все рецепторы чувств обостряются, когда он лишается себя возможности видеть, но это помогает ему почувствовать, как от прикосновений Баркода, его мягких тёплых рук и ласковых губ становится немного легче, боль и жар чуть-чуть отступают, уступая место щемящей любви, распирающей грудь. Сатуру жаль, что он пока не может перестать отделять себя от своего омеги, не может до конца доверить ему своё тело, но зато он знает точно, что Тину действительно верит, поэтому и целует в ответ, проникая в рот языком. Джефф тихо стонет в поцелуй, потираясь пахом о чужую промежность, и сжимает руку альфы, скользя его ладонью по своей спине вниз до поясницы и проникая под резинку пижамных штанов, практически беззвучно произнося:       — Пожалуйста, прикоснись ко мне, — и надсадно стонет, когда Баркод перекатывается на спину, обвивая одной рукой широкие сильные плечи, а пальцами второй скользит между ягодиц, проникая средним во влажный вход. Сатур упирается коленями в матрац по обе стороны от бёдер Тина и сжимает ладони на его бицепсах, шумно выдыхая. Код целует взмокший, покрытый испариной лоб, гладит крылья лопаток и сам еле слышно стонет, потому что Джефф подаётся назад на проникающие в него два пальца и толкается вперёд, проезжаясь крепким членом по чужому возбуждению, создавая необходимую стимуляцию.       Заканчивают оба достаточно быстро, перевозбуждённые, жаждущие, утопающие в море желания, они двигаются хаотично и быстро, делят на двоих стоны и всхлипы, иногда беспорядочно целуются и проваливаются в оргазм. Влажные эластичные стеночки пульсируют и сжимают два пальца, пока Джефф кончает себе в штаны, прикусив плечо Тина. Код впервые испытывает удовольствие позже своего омеги, просовывает в штаны влажную от смазки Сатура руку, и в несколько движений доводит себя до разрядки.       Следующие пять минут они пытаются прийти в сознание и отдышаться, найти себя в уплывающем пространстве. Баркод обхватывает омегу обеими руками и вжимает в свою грудь, покрывая поцелуями все участки кожи, до которых может дотянуться.       — Помоги мне встать, я хочу в душ, — Джефф приподнимается на дрожащих руках и ласково прижимается к приоткрытым губам своими, а потом откатывается в сторону, опуская ноги на пол и вставая, придерживаясь за край тумбочки. И дрожащие ноги его почти подводят, он спотыкается, но Баркод успевает его поймать, мягко улыбаясь и произнося:       — Теперь ты от меня не отделаешься, — и зарабатывает слишком ехидный взгляд от только что кончившего человека. Код предпочитает не комментировать, молча ведёт Сатура к душевой кабине и забирается вместе с ним. Он помогает омеге опереться на стену, покрытую плиткой, и нежно целует в припухшие губы, пробуя на вкус чужую улыбку.       Они быстро принимают душ, пока течка немного отступила, Код выливает на руки шампунь и мягко распределяет по тёмным длинным волосам, аккуратно массируя кожу головы и утопая в переполняющей, переливающейся через край нежности и любви к одному конкретному омеге. Джефф немного приходит в себя благодаря чуть прохладной воде, низ живота немного крутит, но боль на время отступает, поэтому он самостоятельно выбирается из душевой, вытирается и чистит зубы, а потом терпеливо ждёт Баркода. Парни только успевают вернуться в спальню, когда у Тина начинает звонить телефон.       — Я под дверью, забери пакеты, — звучит на том конце голос сестры.       — Пять минут, — бросает Код, быстро меняя постельное бельё, пока Сатур берёт таблетку и плетётся за водой на кухню. Когда парень возвращается и растягивается на свежих простынях, утыкаясь в подушку, пахнущую альфой, Тин наклоняется к нему, аккуратно целует в висок и шепчет, обдавая щёку горячим выдохом, — сестра вызвалась привезти продукты и таблетки, я заберу и сразу вернусь, — он выпрямляется, уже делая шаг, когда вокруг тонкого запястье обвиваются длинные музыкальные пальцы:       — Люблю тебя, Код, — Джефф немного сонно улыбается и как только слышит ответное:       — И я тебя. Больше жизни, — довольно прикрывает потяжелевшими веками глаза. Альфа гладит его по плечу, ощущая внутреннюю звенящую потребность остаться здесь, рядом со своим любимым омегой, но сестра проявила участие, и он должен её за это поблагодарить.       Баркод натягивает первую попавшуюся под руки футболку и шлёпает босиком к двери, открывая её и встречаясь с беспокойством в глубине тёмного взгляда.       — Я думала, что что-то… — Крими обрывает сама себя на полуслове и округляет глаза, шокировано смотря на брата, — Код, ты… — она открывает и закрывает рот, едва ли не роняя пакет. Тин ловит девушку за руку, забирая покупки, и смотрит прямо, не отводя глаз и давая ей сформулировать мысль.       Альфе кажется, что земля уплывает из-под её ног, когда в нос ударяет смесь запахов, которой не бывает просто от секса, это новый уровень, когда нотки шоколада буквально переплетаются с оттенками мяты и рецепторы улавливают аромат, как единый и неделимый. Ей сложно подобрать слова, ещё сложнее сохранять холодность и не сказать чего-то такого, о чём она может потом пожалеть.       — Ты понимаешь, что сделал? — в конечном счёте спрашивает Крими, когда Тин выходит в коридор и закрывает за собой дверь — он очень не хочет, чтобы сестра побеспокоила Сатура, если она вдруг решит сорваться на крик, — это же навсегда, Баркод. На всю грёбаную жизнь. Ох, Будда… Ты и не успел толком узнать других омег, познакомиться с другими людьми, понять, какой типаж тебе нравится. Это слишком безрассудно, Код, слишком… Просто слишком, — у неё дрожат руки, а в голове полная каша. Но красной неоновой вывеской в мозгу горит «Он связал себя с Сатуром меткой». И она не может заставить себя радоваться этому факту, как бы сильно она ни хотела, но не может. Потому что в глубине души считает, что Тин достоин большего, чем омега, который сделал больно её брату. Брату, который сжимает плотно челюсти и смотрит из-под длинной чёлки, играя желваками. Ему впервые за восемнадцать лет хочется накричать на любимую сестру, потому что она, как зашоренный баран, которого держат за поводья и не позволяют посмотреть с другой стороны или под другим углом. Крими говорит о том, что принимает и уважает выбор, а потом говорит что-то такое. Но Код берёт себя в руки, помня, что гормонально нестабильному течному омеге нужен рядом альфа с мало-мальски трезвой головой.       — Я думал об этом месяцами. Если ты думаешь, что это спонтанное решение, типа: «о, шея, дай укушу», то ты глубоко ошибаешься, — Код говорит тихо, преступно холодно и слишком безразлично, от чего у Крими по рукам бегут мурашки, — ты обещала, что будешь уважать мой выбор. И я его сделал. Я хочу провести с этим человеком всю жизнь, хочу связать себя с ним, быть друг для друга опорой и поддержкой, каменным титаном, удерживающим рушащееся небо. Мои слова, поступки и мысли — не пустой звук, Пи’. Я не дурак, и не человек, который принимает импульсивные решения. И если ты правда меня любишь, правда волнуешься обо мне — самое время это доказать. Пи’Джефф — это лучшее, что могло со мной случиться, и я люблю его так сильно, что не хочу даже думать о «других вариантах», — Коду очень, просто до жути обидно и больно, что человек, который всегда окружал его заботой и теплом, не может просто порадоваться за него и за его счастье.       Крими смотрит брату в глаза и с ужасом осознаёт, что они наполняются слезами. За своей повышенной опекой и гиперболизированной неприязнью к Сатуру, она не заметила, что ранила дорогого для себя человека, перечеркнула десятком слов его чувства и буквально обесценила их. В горле встаёт горький ком, потому что она больше не знает, что должна говорить. Как и не знает, каким образом искупить вину.       Баркод небрежно смахивает со щеки таки сорвавшуюся слезинку, бросает бесцветное:       — Спасибо за продукты, Пи’Джефф ждёт меня, — и уже открывает дверь, чтобы скрыться в глубине квартиры, насквозь пропахшей мятой и шоколадом, когда Крими обнимает его со спины и утыкается лбом между лопаток, часто-часто моргая, чтобы не дать солёной влаге заструится из глаз.       — Код, братишка, прости меня… Я просто в таком шоке, я… — она горько усмехается, только сейчас понимая, почему она так себя ведёт, и продолжает глухим шёпотом, — я просто, похоже, не успела заметить, как ты вырос. Упустила тот момент, когда ты перестал приходить за советом или делиться проблемами. И я… — она шмыгает носом, сжимая футболку у парня на груди, когда он разворачивается к ней и обнимает её в ответ, выронив-таки злосчастный пакет, — и я неосознанно обвинила во всём этом не твоё взросление, а Джеффа. Обвинила в том, что он стал для тебя ближе, чем я… — она плачет, уткнувшись Тину в плечо и сжимая его в своих руках, что есть силы. — Только сейчас я наконец, поняла, что злюсь на него за то, что теперь именно он первым узнаёт о том, что ты поступил или что ты выучил новую песню. Именно к нему ты идёшь предлагать посмотреть новый фильм или рассказываешь о новой игре. И о своих… — девушка всхлипывает, когда Тин гладит её по волосам и крепче прижимает к себе, — и о своих проблемах ты больше не говоришь со мной, — именно сейчас, произнося эти слова и едва ли не рыдая взахлёб альфа понимает, что именно она чувствовала на протяжении всех этих месяцев — страх остаться в одиночестве и потерять Баркода. Того пухлощёкого, смешного мальчишку, который бежал к ней с разбитыми коленками и вкусняшками, которыми угостила соседка. Мальчишку, который прокрадывался к ней в комнату после просмотренного на ночь ужастика или из-за раската грома за окном. Крими не успела заметить, как из этого мальчишки вырос красивый, умный, добрый и замечательный альфа, настолько сосредоточилась на себе и баюкании своей неприязни к Джеффу, что пропустила тот момент, когда начала отталкивать Кода сама. Отзываясь плохо о его возлюбленном, она автоматически становилась человеком, к которому Тин точно не пойдёт за советом или с просьбой, боясь снова услышать что-то нелицеприятное в адрес Сатура.       Код слушает, поглощает каждое слово, ощущая отчаяние и сожаление в кофейном аромате, и сам, не сдержавшись, начинает плакать. Он так быстро и стремительно нырнул в Джеффа, что весь окружающий мир просто перестал для него существовать. Поэтому Тин гладит девушку по спине и шепчет с надрывом и нотками сожаления:       — И ты меня прости, Пи’… Я так хотел защитить Пи’Джеффа и не заметил, что обижаю тебя. Я… Мне…       — Нет, Код, это нормально, твоё поведение совершенно нормально, потому что ты так сильно любишь его… Я просто не успела понять этого, как и не успела принять тот факт, что ты с самого начала был готов связать с ним свою жизнь… — она поднимает голову и заглядывает парню в заплаканные глаза, — прости, что попыталась обесценить твой выбор, это было жестоко и очень глупо. Код, я больше так никогда не сделаю, только пожалуйста…       — Я не злюсь и не обижаюсь, Пи’, — он пытается улыбнуться, а покрасневшие щёки немного стягивает от соли, — ты — моя сестра и ничто в этом мире не изменит этого. И я люблю тебя очень-очень сильно.       Она слышит эти слова и, едва успокоившись, снова начинает плакать. Они стоят так какое-то время, греются в родном тепле и объятиях, делятся тем, что сложно выразить словами, и готовы пробыть так целую вечность, но за этими дверями находится человек, которому Баркод намного нужнее.       Крими делает шаг назад и поднимает пакет, снова передавая его парню, и вытирает слёзы. Она сжимает левую ладонь Тина в своей и пытается ободряюще улыбнуться:       — Прости меня, что устроила это истерику в то время, как должна была сказать совсем другое, — сестра стискивает чужую руку сильнее и тихонько, но уверенно произносит, — я верю, что ты будешь по-настоящему счастлив, братишка.       У Кода набатом стучит сердце, отдаваясь грохотом в висках, и единственное, что он может ответить:       — Спасибо, Пи’, — и блёкло, но искренне улыбнуться. Девушка мнётся ещё минуту, а потом окончательно отходит назад, сцепляя руки в замок за спиной и кивает на приоткрытую дверь:       — Иди к тому, кому ты очень нужен, — а у Баркода есть силы только на нервный, нерешительный кивок и неуверенные шаги назад. Когда он щёлкает дверным замком, ему на плечи опускается желание съехать по двери вниз и ещё немного порыдать, выпуская на волю ком эмоций, но Крими права — Джеффу больно и плохо, ему нужен рядом его альфа. Поэтому Тин старается взять себя в руки, запихивает как попало продукты в холодильник, умывается и спешит в спальню, где Сатур лежит, свернувшись в позу эмбриона и кусая губы даже в дурманном сне. Баркод аккуратно опускается позади него, нежно обнимает, укладывая горячую ладонь на низ живота, и чувствует, что мышцы под его прикосновением самую малость расслабляются, а омега делает глубокий ровный вдох. Тяжёлый возбуждающий запах туманит мысли и разум, но Тин стойко цепляется за человеческую часть своей натуры, что позволяет ему забыться вместе с Джеффом беспокойным сном.

~~~

      Сатур просыпается от жуткого жара и боли, хрипло стонет в подушку, жмурясь так сильно, что под веками появляются мушки, и находит наощупь руку Кода, сжимая тонкие пальцы. Его шею обдаёт тихим, нежным:       — Я здесь, родной, — обращение Тина оказывается таким органично правильным и странно, просто до одури приятным, что Джефф прижимается теснее к чужому телу, не находя ни единого слова, только утопая в ласке, нежности и теплоте своего альфы. Он ощущает, что Баркод возбуждён, как и он сам, заведён из-за терпкого, приторно густого запаха, но омега своим воспалённым, заволочённым похотью мозгом понимает, что даже сейчас Код целует шею, плечи, аккуратно касается губами края метки, но послушно ждёт, пока Сатур выплывет из морока сна, давая время на отдых.       Очередной спазм скручивает живот, и Джефф вцепляется в бедро Тина, жёстко сжимая пальцами, и просит, чуть повернув голову в сторону парня:       — Возьми меня, Код, я хочу тебя, — сразу же ощущая, как каменеют мышцы чужого тела на несколько секунд, будто он хотел сразу же наброситься на омегу, едва было получено разрешение. И в этот момент до Сатура доходит, что рядом с течным омегой Баркоду сдерживаться невероятно сложно, и если Джефф собирается доверять ему, то должен делать это до конца. Он разворачивается в надёжных руках, встречаясь взглядом с блестящими тёмным янтарём глазами, и скользит по чужой груди вниз, проникая под ткань штанов и обхватывая твёрдый член длинными пальцами. Код прижимает омегу ближе к себе, пытаясь слиться с ним и стать одним целым, и сквозь шумящую в ушах кровь, слышит слова, которые убирают ещё одни границы, — тигрёнок, я доверяю тебе, ты — мой альфа и моя пара. Не бойся прикоснуться ко мне, моё тело и так знает, что ему нужен ты, а сердце — и так уже твоё, — Джефф произносит тихие, но важные слова и целует альфу в пухлые губы, ощущая, как Тин, получив карт-бланш, наконец, расслабляется полностью, чтобы в следующую секунду начать стягивать с них одежду, желая скорее облегчить все ощущения, которыми их окутывает кокон из запахов.       Сатур ни секунды не сопротивляется, голодно проникая языком в рот и ощущая, как густые капли смазки текут по бёдрам.       Дальше всё происходит, как в тумане, мир смазывается, превращаясь в микс из звуков, запахов, движений и громких стонов. Баркод даже возбуждённым сознанием помнит о презервативах и мягкой нежности, о которой приходится забыть, когда омега просит: «Сильнее». И он выполняет просьбу, двигается быстро и жёстко, стараясь каждый раз попадать по простате, целует, прикусывает кожу, не в силах сдержаться, и на пике страсти хриплым жаром слов опаляет кожу:       — Пи’Джефф, ты… ты самое дорогое, что у меня… у меня есть в этой жизни, — и эти слова будто толкают омегу за край, он выгибается сильнее и царапает ногтями чужие лопатки. Код, ощущая пульсацию эластичного, горячего нутра кончает следом, утыкаясь вспотевшим лбом в широкое плечо. Образовавшийся узел снова связывает их на какое-то время, поэтому взмокший, тяжело дышащий Баркод обнимает Сатура за талию и перекатывается на спину. Всё тело альфы пульсирует от пережитого оргазма, а мягкий, размореный омега в руках не делает всё проще и лучше.       Джефф пытается глотнуть как можно больше воздуха и отдышаться, пока внутренняя сущность урчит, получив, наконец, желаемое, а у Сатура просто нет сил, чтобы злиться на себя и на неё. К тому же, насколько противным и болезненным ни было бы это состояние, удовольствие он испытывает несравнимое ни с чем, а каждое движение на узле вообще подобно маленькой смерти.       Тин облизывает зацелованные губы и гладит парня по влажному затылку и плечам, ласкает чувствительную кожу, тихонько напевая под нос какую-то песню, услышанную случайно. Джефф устало улыбается на мысли о колыбельной, проходится мягкими поцелуями по чужой шее и улавливает запах кофе.       — Я плохо помню, зачем приезжала Крими? — после стонов и громких выдохов его голос более хриплый и низкий, настолько сексуальный, что член альфы внутри дёргается от этого звука. А Код жмурится, облизывая губы, и отвечает, целуя в макушку и вдыхая дурманящий запах пота, с еле ощутимой отдушки шампуня и неповторимой смеси их ароматов:       — Она привезла продукты и таблетки. Я хотел сам сходить, а ей позвонил, чтобы предупредить, что меня не будет дома несколько дней, но Пи’ вызвалась приехать, — Сатуру немного удивительно рвение Крими, потому что больше любить за такой короткий срок его, Джеффа, она явно не начала, но омега в очередной раз убеждается в том, что у Кода есть ещё люди, которые о нём заботятся.       — Она заботится и о тебе, хоть делает это по-своему, — мягко проговаривает Баркод, давая понять, что последнее предложение Сатур произнёс вслух. Код уплывает в свои мысли, продолжая гипнотизировать омегу мягкими ненавязчивыми касаниями и рисуя на коже круги, поэтому совсем не замечает, как узел спадает, а парень в его руках снова погружается в сон. Тину тоже хочется прикрыть глаза и поддаться той тяжести, которая давит на плечи, но он понимает, что нужно приготовить какую-то еду, и обязательно покормить Джеффа, когда тот проснётся в следующий раз. Поэтому он аккуратно выходит из расслабленного тела и осторожно выбирается из-под спящего парня, направляясь в душ.       Баркод смотрит на продукты, которые привезла сестра и обречённо стонет, понимая, что с готовкой у него всё невероятно плохо. Он бросает взгляд на телефон, и задумывается не позвонить ли в доставку, когда в дверь звонят. Код мнётся несколько минут, понимая, что это чужая квартира (к сожалению), и он не может пускать в неё незваных гостей, даже если это кто-то из друзей Джеффа, но омега спит, а звук слишком настойчивый, чтобы от него просто отмахнуться, поэтому Тин обречённо вздыхает и плетётся открывать, чтобы увидеть на пороге невысокую женщину.       — О, Баркод, здравствуй, — мама Джеффа улыбается, а Код понимает, что она сейчас почувствует смешавшийся запах, и так же, как и сестра, изменится в лице, но только в случае с этой омегой, Тин просто не знает, что нужно будет говорить.       — Здравствуйте, — он кланяется, складывая руки в «вай», и боится пошевелиться, только сейчас осознавая, что ему искренне страшно, что семья Джеффа, а в частности его мама, могут не принять его.       И Прани действительно улавливает, что от парня пахнет очень знакомо и привычно, но вместо того, чтобы устраивать скандал, она улыбается ещё шире и порывисто сжимает Кода в объятиях, но сразу же отступает назад. Тину немного неловко от того, что он видит, как она утирает невольную слезу, и он отходит в сторону, говоря тихо:       — Пи’Джефф спит, Вы можете подождать его, у него просто, эм… — Баркод краснеет до кончиков ушей, и мнётся в коридоре, неловко переступая с ноги на ногу, но омега спасает его, запирает вход в квартиру и уверенно направляется на кухню. Только сейчас Тин замечает в её руках пакет, похожий на тот, который привезла сестра. Они заходят в комнату, и Код прикрывает дверь, чтобы нечаянно не разбудить спящего парня.       Женщина разводит бурную деятельность, сразу достаёт какие-то миски, выкладывает на стол овощи и ставит на плиту небольшую кастрюльку. Баркод не знает, куда себя деть и как обратиться, тушуется, но всё же открывает рот:       — Давайте я чем-то помогу, Кхун’Мэ… Ой, то есть… — он окончательно теряется, когда обращение вылетает изо рта, и хочет провалиться под землю, когда Прани подходит к нему и сжимает маленькую нежную ладонь на его плече, шепча:       — Всё верно, Баркод, называй меня Кхун’Мэ, — она гладит парня по плечу и борется с желанием разреветься от переполняющих эмоций, как маленькая девочка, сжимая в объятиях того, кто сделал её сына счастливым. Альфа улыбается с благодарностью и снова кланяется, произнося:       — Тогда просто Код, — а потом подходит к столу, — я на кухне почти ничего не умею, но буду с радостью учиться.       — Джеффи часто говорит о том, что ты способный ученик, так что бери нож, будем готовить салат и лапшу, — она прикусывает изнутри щёку и тоже берётся за готовку, давая Тину наставления и инструкции. В процессе приготовления, Баркод не замечает, как на задний план уходит его волнение и смущение, он с интересом следит за тем, что делает омега, слушает её истории о Сатуре и тихо смеётся, когда она рассказывает о том, что игрушки у Джеффа не жили дольше одного дня. Он умудрялся раскрутить или сломать то, с чем было просто невозможно это сделать. Они со смехом вспоминают все ролики про Джеффа-брокера, постепенно переходят на обсуждения университета Чулы и будущего проекта. Код чувствует себя легко и свободно, будто говорит с собственной мамой, а когда женщина не выдерживает и обнимает его, он в ответ обвивает руки вокруг её узких хрупких плеч.       — Джефф так настрадался за эти годы, писал песни, сочинял музыку, а его никто не замечал. А потом к этому добавились ещё и проблемы с партнёром, он на какое-то время вообще отчаялся, закрылся в себе, начал испытывать ещё большую неприязнь к альфам, избегать их общества. Да и любого общества в целом, — она тяжело вздыхает, надеясь, что сын не разозлится, когда узнает, что она говорила об этом Баркоду. Но кто, как не пара её сына, должен об этом знать. Код теперь стал самым близким и родным для Джеффа, поэтому Прани даже не пытается себя остановить, — ему было плохо и больно, а мне так хотелось ему помочь, но я ничего не могла сделать, я…       — Вы были рядом с ним все эти годы, Вы любили его и поддерживали, он как-то сказал о том, что…       — Если бы не мама, я бы давно всё бросил. Но она верила в меня тогда, когда я переставал в себя верить, — Код и Прани поворачиваются на звук чужого голоса, видя растрёпанного Сатура, который в следующую секунду присоединяется к их объятиям, укладывая руки маме на плечи и альфе на поясницу, — привет, мам. Прости, что не позвонил, мой организм решил мне отомстить за все годы.       Баркод ощущает, что омега храбрится, хотя от него пахнет волнением, смесью эмоциональной и физической боли и еле уловимо солью. Тин оставляет одну ладонь на плечах женщины, а второй прижимает к себе Джеффа, невесомо целуя в щёку, не скрываясь и не стесняясь. Они же теперь принадлежат друг другу, и существуют друг для друга, и больше не смогут найти в целой вселенной человека ближе.       Сатура пробивает внутренняя дрожь и счастье, когда он вспоминает, как увидел на своей кухне двух самых любимых людей, обнимающихся и искренне переживающих о нём.       Прани таки срывается на слёзы, когда понимает, что аромат мяты и шоколада окружает её, и она будто находится в коконе чужой любви и поддержки, которой достоин и её сын, и этот мальчик, который смотрит на Джеффа, как на самое большое сокровище, но что ещё важнее — получает в ответ такой же взгляд.       Они стоят таким клубком рук ещё какое-то время, но потом женщина вспоминает о кипящей на плите воде и выпутывается из их объятий, вытирая слёзы и взмахивая рукой в сторону стола:       — Салат готов, лапша с курицей сейчас тоже уже будет.       Сатур снова подходит к маме, аккуратно сжимая руки на плечах и целует в макушку, произнося тихонько:       — Спасибо большое, мам, — и усаживается за стол, подбирая под себя ноги. Код мечется по комнате, накрывая на стол, наливает Джеффу воды и стягивает с его плеч полотенце, просушивая влажные волосы. Он делает это так аккуратно и нежно, что омеге хочется начать натурально ластиться, как коту, а когда Тин, наконец, усаживается рядом, то Сатур просто роняет ему голову на плечо, переплетая пальцы и вдыхая их запах.       — Пи’, ты как? — Код гладит большим пальцем кожу и костяшки, прикасаясь губами к виску. От омеги не пахнет так интенсивно приторно, а кожа кажется не такой горячей, хотя с начала течки не прошло и суток. Джефф подтверждает его догадки, устало выдыхая:       — Если это и была течка, то она уже почти закончилась. Я, конечно, ощущаю себя так, будто меня переехала машина, но… — он чуть ли не ляпает «хотя бы уже не умираю от желания, чтобы ты меня трахнул», но вовремя прикусывает язык, договаривая более нейтрально, — но душ помог взбодриться. И страшно проголодаться.       — Такое может быть, — женщина ставит перед парнями тарелки с лапшой и накладывает себе, опускаясь напротив них, — твой организм не совсем бунтует, но чтобы гормональный фон наладился нужно время, — она видит, что мальчишки немного краснеют, и улыбается от мысли о том, какие они всё ещё дети. Взрослые, самостоятельные, популярные и талантливые, но самые настоящие дети.       Они принимаются за еду, желая друг другу приятного аппетита, а Джефф чувствует такое количество эмоций, что семь цветов радуги покажутся шуткой. Он ощущает, что в уголках глаз щиплет, но Сатур не хочет сейчас плакать, потому что у его счастья не будет слёз. Вместо этого он целует Баркода в плечо и посылает маме благодарную улыбку, купаясь в любви родных людей.

~~~

      Джеффу кажется, что ему для счастья больше ничего не нужно, у него меньше, чем через месяц, первый сольный полноценный концерт, на носу тайско-корейский проект с ним и Кодом в главных ролях, насыщенная жизнь, наконец заигравшая яркими красками, но в очередной раз, когда Сатур везёт Баркода домой, обнимает его долго-долго и не может оторваться от альфы, он ловит себя на мысли в сотый или тысячный раз: «Я хочу жить с ним». И если первые несколько десятков раз омеге она казалась слишком импульсивной и преждевременной, навеянной волной эйфории и влюблённости, то сейчас парень думает об этом, как о факте. Да, хочет. Да, с Баркодом. Да, понимает, что будет сложно. Но так они будут видеться чаще, больше времени проводить вместе, играть в игры, смотреть фильмы, говорить и целоваться. И Джефф в один из таких вечеров уже открывает рот, чтобы озвучить своё предложение, зовёт тихо:       — Код… — а потом вдруг испытывает волну непонятно откуда взявшегося страха, что Тин откажет. Почему он подумал об этом, Сатур не знает, не понимает причин и того, откуда вообще в голове такие мысли, но поздно, холодные липкие лапки уже пробежались по позвоночнику и заставили отказаться от этой идеи прямо сейчас, — завтра нам же на съёмку тизера, ты помнишь? Я заеду за тобой, — Код только немного грустно улыбается, сжимая руку на колене омеги, и тянется за ещё одним поцелуем, а потом выбирается из машины и желает доброй ночи.       Баркоду каждый раз становится тоскливо, когда он задерживается и может видеть, как огни стопов скрываются за поворотом, поэтому он старается уйти в дом до этого момента. Ему так не хочется каждый раз прощаться, он желает остаться навсегда с Джеффом, не закрыться в их маленьком мире, нет, но быть рядом даже те пятнадцать минут, пока Сатур собирается на съёмки или ужинает, перед тем, как лечь спать. Код даже учится готовить, удивляя и маму, и отца, и даже сестру своими перемещениями на кухне в субботу утром. Он уже умеет делать самые простые блюда, кормит всю семью, и не сразу ловит себя на мысли, что хотел бы готовить для одного, конкретного, вечно голодного омеги. Но Баркоду пока нечего предложить Джеффу, у него нет достаточно денег на съём или покупку жилья, и у Кода не повернётся язык напроситься жить в квартире Сатура.       Поэтому они так и продолжают маяться, встречаться украдкой, совсем ненадолго. Проводят вместе День всех влюблённых, дарят друг другу такие похожие по своей сути подарки. Так у Кода появляется браслет с кулоном в виде Сатурна, а у Джеффа серьги-гвоздики и подвеска с мордочкой енота. И Джефф говорит себе, что вот сегодня он точно, обязательно поговорит о переезде с Кодом, а потом будто сдувается, не находит правильных слов или забывает их вовсе.       В какой-то момент Сатур начинает раздражаться по поводу и без, злится на себя, на Кода и, кажется, на весь мир, потому что не понимает, почему ему так сложно сказать одно грёбаное предложение человеку, с которым они и так уже связаны, и это выливается почти в ссору. У Тина завтра выпускной, а они грызутся по телефону, как два придурка. И обвиняют друг друга, по сути, в одном и том же — недостатке времени для встреч. Первым не выдерживает Код, бросает:       — Если ты так занят, не трать время на ссоры со мной, — и кладёт трубку, а потом и вовсе выключает телефон. Сатур борется с желанием поехать и продолжить выяснять отношения, но вовремя напоминает себе, что это совсем не по-взрослому, закрывается в студии и весь вечер играет на соло-гитаре Байбла, выбрасывая из головы все мысли.       На следующий день до него доходит, что он вёл себя максимально глупо, пишет сообщение альфе с извинениями и улетает в Сингапур на концерт.       Уже после второго концерта они долго говорят по телефону, извиняются друг перед другом и просто признаются, что скучают.       — Пи’Джефф, родители приглашают тебя с твоей мамой к нам в гости двадцать второго, отпразднуем мой выпуск, заодно они познакомятся. Если ты, конечно, не против, — Тин тушуется, как всегда, когда говорит о чём-то, в чём не уверен, но омега принимает приглашение с радостью.       — Моя мама тоже об этом говорила, но она думала, что до моего дня рождения не получится. Я позвоню ей прямо сейчас и узнаю. И Код, — он делает глубокий вдох, прижимая трубку плечом к уху, — прости меня ещё раз, я…       — Мы оба вспылили, потому что соскучились, родной, — и это обращение выходит у Баркода таким ласковым, что Сатур ощущает, будто его обнимают за плечи в эту самую секунду.       Мама Джеффа оказывается свободна, поэтому в этот день в доме Кода за столом собираются две семьи. Омег встречает Крими, но впервые за все месяцы после Сеула, Сатур не ощущает от неё откровенной неприязни, она немного лукаво улыбается и приглашает в гостиную, где Код помогает накрывать на стол.       — Здравствуйте, Кхун’Мэ, — он кланяется женщине, а потом обнимает Джеффа, невесомо чмокая в щёку, и знакомит Прани со своими родителями. В итоге, приготовления заканчивает молодёжь, пока старшее поколение пытается найти общие темы.       На самом деле, и Тин, и Сатур до безумия волновались, что что-то может пойти не так, но атмосфера за столом складывается праздничная и дружеская, наполненная весёлыми разговорами и смехом. Джефф засматривается на смеющегося Баркода, гладит под столом его колено и думает о том, что вот сейчас он, наконец, готов. Парень встаёт из-за стола, ощущая, как дрожат руки, и поворачивается в сторону родителей Баркода.       — Кхун’Мэ, Кхун’Пхо, Крими, — он бросает взгляд на сестру Тина, сидящую напротив. На него смотрят все собравшиеся, это всего пять человек, а его внутренне колотит так, как не колотило никогда даже перед толпой в несколько тысяч. Он сглатывает, стараясь успокоиться, когда Баркод тоже встаёт и берёт его за руку. Хоть альфа и не понимает, что происходит, но раз Джефф обратился именно к его семье, значит он будет говорить что-то, что имеет отношение к Коду. Сатур буквально стискивает его ладонь в своей, а потом кланяется родителям Тина и говорит в такой позе, — вы знаете, что я люблю Вашего сына и что мы теперь связаны, но я хотел бы попросить у Вас разрешения, чтобы он переехал жить ко мне, — он боится выровняться и произнести малейший звук, слышит тихое:       — Пи’Джефф… — и более громкое, уверенное:       — Джефф, — парень выпрямляется и смотрит на отца Кода, который так же встаёт из-за стола, смотря омеге в глаза, — мы знаем, что Баркод уже не маленький мальчик, у него есть любимый человек и обязанности перед ним. И я мог бы сейчас спросить о том, уверен ли ты, ведь это такой серьёзный шаг, но самый серьёзный шаг вы уже совершили, а жить в одной квартире — это всего лишь то, к чему вы бы и так пришли. И с вашим бешеным графиком, я понимаю, откуда взялось это желание, и считаю неправильным запрещать Баркоду что-то. Но по его шокированному лицу я могу определить, что он не знал об этом предложении, поэтому, — он смотрит на свою жену, видя улыбку на её лице и еле заметный кивок, — мы даём своё разрешение, но только в том случае, если он сам этого хочет.       Сатур кланяется ещё раз, не в состоянии придумать слова, которые могут выразить его безграничную благодарность, а потом поворачивается к Тину, который подаётся вперёд и целует в губы, не раздумывая ни секунды. Под тихий смех родителей и «Вы бы хоть родителей постеснялись» от Крими, альфа отстраняется, оставляя дрожащие ладони на широких плечах и шепча со слезами на глазах:       — Конечно я хочу жить с тобой! — и едва ли не давится вдохом, когда Джефф вжимает парня в свою грудь и обвивает руками талию. Он чувствует такое счастье, от которого хочется плакать и смеяться громко-громко, чтобы услышал весь мир. Омега украдкой бросает взгляд на маму и замечает, как она смахивает слезинку и улыбается ему солнечно и нежно.       Остаток вечера, пока родители ведут «взрослые разговоры», он, альфа и вызвавшаяся им помочь Крими собирают и складывают по коробкам вещи, не откладывая переезд, потому что он может растянуться надолго. Они решают, что уже сегодня Код будет ночевать не здесь, берут несколько коробок и гитару, спуская всё на первый этаж и как раз попадая на десерт.       По окончании вечера Баркод обнимает на прощание родителей и Крими, смеётся с того, что они будто отпускают его в другую страну, и сбегает к машине, чтобы не расплакаться самому.       Сатур отвозит маму домой, целует в щёку и провожает до двери, будто чувствуя, что она хочет что-то ему сказать.       — Джеффи, я так рада, что ты нашёл того, с кем счастлив… — она обнимает его и шепчет тихо-тихо, — и я верю, что он станет твоей удачей, — и уходит в дом, скрываясь за дверями.       До квартиры они едут в полной тишине, в тишине разбирают эти несколько коробок и принимают душ. Когда Сатур выходит из ванной, то не сразу может найти Баркода, но идёт на звук гитары в свою маленькую студию.       Тин нежно улыбается и освобождает место рядом с собой, продолжая перебирать тонкие струны, сбиваясь, когда Джефф прижимается боком к спинке дивана и просовывает руки под корпусом гитары и за спиной, чтобы обнять поперёк живота и уткнуться носом в шею. Поза странная и максимально неудобная, но они оба понимают, что им так хорошо. Хорошо быть рядом, на этом диване, в маленькой комнате, в обнимку с гитарой и окруженными мятно-шоколадным запахом. И каждый из них знает и понимает, что впереди будут и ссоры, и проблемы, и нерешённый до конца внутренний конфликт омеги, и какие-то косяки со стороны Кода в силу неопытности и того, что он многого ещё не видел в жизни. Но сейчас это является второстепенным, потому что они есть друг у друга. Потому что альфа и омега в этом союзе не доминируют и подчиняются, а остаются равными, одинаково сильными и слабыми, заботливыми и слегка эгоистичными. В каждом из них есть и достоинства, и недостатки, но их главное оружие — любовь и доверие, которые они готовы отдавать в любых размерах.       Джефф закрывает глаза, обнимая своего альфу, и ощущает внутри такую бурю из нежности, любви, трепета и благодарности к человеку, который находится рядом с ним, что Сатур на полном серьёзе думает, что если бы кто-то ещё давно сказал ему: «Ты будешь страдать десять лет, но потом точно найдёшь своё счастье», — то Джеффу было бы не так больно жить всё это время. Это была бы жизнь по принципу: если на пятьдесят первой попытке ты добьёшься успеха, то каждая неудача приближает тебя ещё на один шаг ближе к своему счастью. И пережить эти неудачи было бы гораздо проще, если бы он точно знал, что альфа, пахнущий мятными конфетами, навсегда избавит его от страданий. А он сам станет омегой, за любовь которого этот альфа будет готов бороться, даже превозмогая боль.