Моя первая любовь

Тёплый майский день. Нараспашку открытое окно. Немного прохладный почти летний ветерок колышет белоснежные занавески и сдувает одинокие листочки с парт учеников. –Задание понятно? –Да, – донёсся послушный ответ класса. –Тогда приступаем. Худая женщина в клетчатой юбке и белой блузке с не застегнутой верхней пуговицей опустилась на стул своего рабочего места и уставилась в экран компьютера, где был какой-то незаполненный отчёт. Класс загудел обсуждениями темы, а у кого-то как всегда не было ручки, а у кого-то и листа. После строгого восклицания учительницы, ребята стихли и приступили к написанию последнего в этом году сочинения на почти что свободную тему. "Моя первая любовь... Первая любовь... Любовь" – будто пробовал каждое слово на вкус Хëнджин пытался раскусить его смысл. –Да что за бред?! – с громким шёпотом Хёнджин кинул ручку на парту. До конца урока оставалось пятнадцать минут, кто-то уже сдал тетрадь и сидел ждал звонка, кто-то пытался успеть изложить все свои мысли, а кто-то в сотый раз перечитывал своё сочинение в попытках исправить что-то, но только не Хван. Он уже двадцать минут смотрит на написанные корявым почерком восемь слов: Девятнадцатое мая. Сочинение на тему: «Моя первая любовь» Сзади раздалось шарканье стула по полу. Кто-то хотел встать и, судя по всему, сдать свою работу. –Эй, ботан, а ну-ка подожди! – властно прошептал Хëнджин. Блондинистый паренёк с уймой веснушек по всему телу уткнул свои карие глаза в пол и замер. Хван выхватил тетрадь из его маленьких ручек и принялся листать. –Отдай! Парень попытался вернуть себе тетрадь, но Хëнджин высоко поднял её, а сзади кто-то поймал ботана за запястье. Паренёк понял своё положение и ему пришлось послушно опуститься на свой стул, ожидая, когда Хван прочтёт его сочинение. Хёнджин начал читать слова, выведенные аккуратным почерком. «В классе я не пользуюсь особой популярностью. Меня мало кто любит, но есть несколько ребят, которые меня ненавидят» "Так, нет, это я списать не могу, – нахмурил густые брови Хёнджин. –Ладно, что там дальше?" «Как бы нелогично это не звучало, но тот парень, что ненавидит меня больше всех и есть моя первая любовь. (Хёнджин не особо вдумывался в смысл, а просто читал как пример, чтобы написать своё сочинение) Уже больше года я безумно влюблён в Хван Хëнджина» Сердце Хвана пропустило удар. Он продолжил читать сочинение, но уже по другой причине. Закончив, он отложил тетрадь и уставился в одну точку на парте, пытаясь осмыслить прочитанное. Автор того сочинения уже давным-давно залился густой краской пытался спрятаться за ладонями. В мыслях у него творилась полная неразбериха, будто звучала сирена тревоги и все, кто отвечал за его слова, действия и мысли в панике бегали из стороны в сторону и кричали: "Мы все умрём!" –Феликс, пойдём выйдем. Абсолютно безэмоциональный тон вогнал Феликса в ещё больший ужас. Он никогда не слышал такой тон от Хёнджин в свою сторону. Он не имел ни малейшего понятия, что с ним сейчас произойдёт. Он привык к подколам, жестким шуткам, унижениям и избиениям, он не сопротивлялся и ничего не пытался сделать. Он привык. Это была просто рутина. Но сейчас, когда Хёнджин знает его самые сокровенные мысли, то, что будет происходить за дверью, разорвёт Феликса на кусочки не только снаружи, но и внутри. Ноги совершенно не слушались. Как под гипнозом Феликс двигался в сторону двери, где его уже заждался Хёнджин. Вернётся ли он ещё в этот класс? Остались последние несколько шагов и вот он в коридоре. От помощи в виде учительницы его отдаляет еле закрытая хилая деревянная дверь, но сейчас она кажется Феликсу огромной тяжёлой железной. –Это правда? – всё, что смог выдавить из себя Хёнджин, пытаясь выглядеть серьёзно. –Да. Голос Феликса дрогнул, глаза наполнили слëзы, а щëки всё не переставали гореть. Хёнджин не успел больше ничего сделать, от Феликса остался только небольшой ветерок. Парень бежал. Сам не знал куда, он бежал просто чтобы убежать. Дорогу он уже давно не видел из-за заполонивших глаза слëз, также он не увидел стену, в которую врезался. Он бежал, бежал смахивая солёные капельки с щёк, снова куда-то завернул и не в силах больше бежать он облокотился на стену, крепко-крепко прижал руки ко рту, сдерживая крик, и сполз вниз. У него началась сильная истерика, какой у него ещё никогда не было. Всё болело. Сердце болело. Ему хотелось кричать, ему хотелось бить стены, пол, потолок - да не важно. Ему хотелось просто исчезнуть, чтобы его никто не знал и не помнил, будто его никогда и не существовало. –Феликс! – крикнул Хёнджин. Он не успел понять, как такой маленький хрупкий паренёк умудрился так быстро сбежать, оставив после себя ветерок с приятным сладковатым запахом ванили. –Феликс! – повторил он и пошёл в сторону, куда, как ему показалось, убежал Феликс. Он блуждал по коридорам, заглянул за каждый угол, зашёл в каждый туалет и открыл там все кабинки. Ничего. Феликса нигде не было. Он прислонился спиной к стене и смотрел в окно. Его глаза были пустые, он сам не понимал, что чувствовал и что хотел. Ему просто нужно найти того маленького веснушчатого парня, который написал о нём сочинение, и хорошенько его ударить, чтобы выбить из него всё за раз. Нет... Нет, он не хотел его бить. А что он хотел? Его размышления прервались тихими всхлипами. –Феликс? – негромко спросил Хван у пустоты и направился в сторону звуков. Маленький комочек в светлой рубашке вжался в стену в самом тёмном коридоре. Он весь потрясывался и всхлипывал. Хёнджин подошёл как околдованный, боясь как-то спугнуть этот и без того напуганный комочек. Он медленно опустился на корточки и смотрел на дрожащего Феликса. Легонько, почти невесомо, положил руку на вздымающееся плечо, от чего парень вздрогнул и поднял на него свои красные заплаканные глаза. Хёнджин замер. И Феликс тоже замер. Они смотрели друг на друга и время словно остановилось. Они оба просто смотрели. Хёнджин аккуратно и еле заметно стал убирать руку с плеча Феликса и также аккуратно дотронулся до щеки с веснушками, будто если он сделает это сильнее, то парень развалится, рассыпется. Хёнджин стал медленно приближаться, внимательно следя за изменениями в лице Феликса, но тот так и не двинулся, не всхлипнул, не отвёл взгляд. Хёнджин прикрыл глаза, он не хотел видеть, что будет дальше. Он придвинулся так близко, насколько это возможно, и поцеловал. Солёные после слëз губы и немного опухшие по той же причине. Но их так приятно сминать своими губами. Хёнджину не хотелось отстраняться, но он понял, что Феликсу и так трудно было дышать из-за нахлынувшей истерики, а тут ещё и поцелуй. –Прости меня. – отстраняясь, сказал он настолько мягким голосом, какой Феликс никогда не слышал. –За эти три года тебе столько пришлось пережить... Я тварь, такая тварь. Мне правда безумно стыдно. Нет, ты не можешь меня простить, ты не должен. Просто знай: мне очень-очень стыдно. Я приношу свои самые искренние извинения и я никогда и никому больше не позволю тебя и пальцем тронуть. Он прижал к себе Феликса крепко-крепко, до боли в теле. Он чувствовал как бешенно бьётся сердце ботана, хотя у него самого ситуация была не лучше, но он не хотел ослаблять хватку, теперь он хотел только защитить этого хрупкого паренька от злого и жестокого мира. Тоненькие ручки обвили талию Хёнджина и тот расслабился. Феликс ещё продолжал всхлипывать, но плакать больше не хотелось. Он знал, что теперь он в безопасности и теперь всё будет складываться не так плохо.