Дьявол учится любить

            Эмма тихо сидела в компании Саши Некрасова, совершенно безучастным, пустым взглядом уставившись на распинающегося парня. Саша не умолкал ни на мгновение, и Эмма уже ощущала, как её голова буквально увеличивается в размерах от информационного потока. Невзирая на это, даже при желании Эмма не могла сконцентрировать внимание на своем визави и уловить нить смысла его словоизвержения. Самоуверенный чернокнижник с темным, как ночь взглядом и белоснежной улыбкой занял все её мысли и она не знала, куда от них деться. Не было в её голове того спасительного уголка спокойствия, где можно было спрятаться от всех тех дум, которые ледяными оковами стягивали ее тело, примерзая к теплой коже и отрываясь от нее с кусками окровавленной плоти. Не было внутри той тихой гавани, где не было бы ничего, кроме тишины. Верно говорят: самый страшный враг человека — это он сам.       Эмма поникшим взглядом сверлила пустоту, утопая в мягком, но в то же время жестком облаке своих мыслей, которые бьют крошечную лодку её души о суровые, острые скалы, швыряя её по трехметровым ледяным волнам. Её до этого спокойную душу застилал шторм, и нависшие черные тучи над бескрайним морем носили имя Влада Череватого… С тех пор, как он устроил совершенно необъяснимый бенефис в присутствии Саши Некрасова, Эмма с ним не сталкивалась. И, хотя она принципиально избегала с ним встреч, чертово сердце, изнывая и отбивая жалкий такт при одной мысли о нем, тянуло к нему свои незримые крошечные ручки. Даже сейчас, изредка поднимая взгляд на Сашу, чей рот не закрывался ни на минуту, бурное воображение невольно рисовало поверх его улыбчивого лица очертания совсем другого человека. Совсем… Это и пугало, и вместе с тем вызывало внутри такую бурю, что сознание и здравомыслие отключалось напрочь.       — Эмс, все нормально? — Девушка дернулась, ощутив на поверхности своей ладони чужое прикосновение, такое непривычно теплое. Она будто очнулась ото сна, крепкого, в котором видела прекрасное, томящее её душу сновидение, когда участливый Саша коснулся её руки. Девушка не решилась отнять ладонь, чтобы не ранить человека, который проявил к ней неравнодушие, поэтому лишь криво улыбнулась:       — Да, все в порядке. Видимо, усталость и хронический недосып сказываются на мне не лучшим образом… Недолго думая, Саша восторженно заявил:       — Давай я закажу тебе горячего чая, — не дождавшись одобрения Эммы, Саша рукой подозвал официантку, и Влад, сидящий где-то позади него, нервно дернулся, прислушиваясь к разговору сотрудницы с Некрасовым.       — Сделайте чай, если можно, с лимоном, пожалуйста. И какой-нибудь десерт… Что у вас есть? — Под полным негодования взглядом Эммы, Саша вполне уверенно настроился угостить её за свой счет. Кудрявая официантка, раскрыв меню перед носом парня, ткнула пальцем в красочную картинку на странице:       — У нас есть очень вкусные пирожные с клубничным джемом. Наши фирменные, — располагающе улыбнулась она.       — Давайте ваши пирожные, — когда официантка ретировалась, переведя взгляд на Эмму, Саша спокойно продолжил: — Все в порядке, Эмс. Я хочу сделать для тебя что-нибудь приятное.       Сопротивляться инициативе Саши у девушки не было ни сил, ни желания ввиду своей природной деликатности. Когда львиная доля съемочного дня была позади, Саша был первый, кто пришел на помощь, когда самочувствие подставило девушку в самый неподходящий момент. Виной тому то ли простуда, то ли усталость, то ли их убийственный тандем, но откровенно говоря Эмма ощущала себя отвратительно. В носу неприятно пощипывало так, словно все внутри как следует выскребли наждачной бумагой. Саша, который сразу обратил внимание на бледное болезненное лицо девушки, подхватил её под руку и повел в местную чайную в надежде не только облегчить ее состояние, но и сблизиться с ней. Чтобы не врать самому себе, внутри себя Некрасов признался, что сблизиться с Эммой он желал куда сильнее и искреннее. А посему упустить такой шанс, халявно подкинутый самой судьбой, означало оказаться полнейшим идиотом.       — Правда, не нужно ничего. Это мой долг, — Эмма лишь натянула подобие улыбки в ответ на песнопения молодого человека. Захватив сумку, она бросила короткое:       — Я на десять минут, не скучай, — и унеслась в сторону уборной, заранее заприметив дверь с соответствующей символикой.       Жгучее, адское пламя, языки которого распространились за считанные секунды и охватили собой весь простор, вспыхнуло за мгновение. Раскаленные угли, напоминающие собой скорее лаву и по температуре, и по радиусу разрушений, прожигали громадную брешь. И все это происходило где-то внутри Влада Череватого, забираясь глубоко под кожу и там обращаясь в кипящую кровь, проносящуюся бурлящей густой жидкостью по венам. Чернокнижнику не составило труда, чтобы услышать диалог знакомой блондиночки с левым уродцем — врожденная сноровка его никогда не подводила. Да и рыжий сноб сам чешет языком так громко, что слышит вся округа. Отголоски нежного голоска, периодически долетающие до напряженного слуха, просто не позволяли ему остаться равнодушным. Этот голос раз за разом впивался в его кипящее нутро длиннющими, как копья, когтями. Когтями, впрыскивающими злой яд ревности, разносящийся вместе с кровью по телу и отравляющий её.       Резко отвернувшись от светящейся парочки, Влад пальцами на автомате впился в серебряную цепь на запястье, словно в его руках она была способна обратиться в пепел и рассыпаться на атомы. Как же вовремя, твою мать! Маленькая белая мышка сама приползла в цепкие лапы большого кота. Она умышленно избегала его, и неумышленно все же сама к нему и пришла. Какая ирония, черт возьми! С каким же садистским удовольствием судьба преподносит наивной Эмме свои подарки, и открыто ржет над ней, когда та пытается сбежать от соблазна дьявола, а она раз за разом сталкивает Эмму с ним носом к носу, словно испытывая её. И светловолосая мышка явно проигрывает в этой жесткой дуэли.       Край сухих губ Влада дрогнул в подобии улыбки, когда он подумал об этом. Да, она сама к нему тянулась, пусть и не подозревала об этом. Это, разумеется, очень хорошо, но не под руку с другим хахалем же! Влад скрипнул зубами, поймав себя на мысли, что вообще никогда не хотел бы видеть маленькую блондиночку в компании хоть кого-то, у кого есть член. Ведь если она с кем-нибудь снюхается, то все то, что он уже проделал, утратит свой всякий смысл и девчонка умотыльнет в объятия хвастливого слизняка. Мысли принялись лихорадочно выстраиваться в ряд, формируя план по перехвату Эммы из рук уже имеющего на нее виды Некрасова. Под действием нахлынувшего адреналина Чернокнижник подорвался, намереваясь нагло вклиниться в диалог Эммы и навязчивого помощничка, как дьявол одним лишь голосом вдавил его обратно в диван:       — Принесёшь мне водки и сигарет. Соскучился уже по этому сочетанию… Тогда-то и поговорим,— и, перед тем, как исчезнуть, он громким, властным басом буквально саданул Влада по голове: — у тебя неделя. Не больше. Считай это частью договора, — вынуждая чернокнижника чуть ли не изнывать от пронзающей головной боли, он продолжил: — Забыл, как пошел против моей воли и спать месяц не мог? — Влад поморщился от неприятных воспоминаний, когда самые страшные, нестерпимые видения, которые, казалось бы, не могли напугать такого человека, как он, сводили с ума даже его.       С тех пор, как Влад осознанно связал себя с демоном незримыми, но очень прочными узами, он всегда четко понимал степень риска. И он пошел бы на это даже несмотря на величину цены, которую пришлось бы заплатить. А он заплатил, и продолжит платить столько, сколько ему отведено жить. Он подчинил свое сознание, свое сердце и свою душу целиком и полностью воле дьявольской всеобъемлющей силы, и ничего из того, что держало бы другого человека, не смогло удержать его. Ни перспектива создания семьи и рождения детей, ни любящая мать, ни желание, в конце концов, влюбиться — ничего из перечисленного. У него был выбор, этот выбор даётся единожды, и он сделал его в пользу того, что имеет сейчас. Существовал ли один единственный ничтожный шанс того, что он рано или поздно об этом пожалеет? Нет. Никогда. Он был весь без остатка под покровительством того, что скрыто от простых людей, но было доступно ему, и этот факт позволял ему ощутить то, чего он так жаждал с того дня, когда решил, что это конец, и когда демон впервые предстал перед ним. С того дня изменилось все. И в первую очередь изменился Влад. Таким, как раньше — беззащитным, ранимым, чувствительным мальчишкой он никогда больше не будет. Этот человек умер навсегда.        Когда Влад, наконец, пришел в себя, дьявола рядом уже не было, он, как это было уже привычно, исчезал также неожиданно, как появлялся. Опаляющее чувство внутри продолжало множиться в геометрической прогрессии, и всплывший в голове образ Эммы вмиг отрезвил Череватого. Неделя… Всего неделя. Успеет ли он всего за неделю справиться со строптивой мышкой и подцепить её на свой острый коготок? Влюбить её в себя, подчинить себе, заставить желать всеми фибрами души лишь его одного, завладеть её мыслями, её сокровенными фантазиями, её сердцем?       Шевеление воздуха совсем рядом понудило Влада повернуть голову. Он увидел растрепанную Эмму, скользнувшую в помещение туалета и на миг застыл. Влад, под действием неистового, бурного порыва, вскочил, напрочь забыв про чаевые для официантки и бесшумно подполз к блеклой пластиковой двери. Оглянувшись по сторонам, словно исключая непрошеных свидетелей или гостей, молодой человек направился вслед за Эммой, решив раз и навсегда закончить с ней эту нелепую эпопею.

***

      Эмма стояла напротив зеркала, задумчиво глядя на свое отражение. Перед ней стояла худощавая девушка с темными кругами под глазами от длительного недосыпа. Нежно-розовая помада давно стерлась с шершавых губ, а непослушные белые пряди волос, выбившиеся из наспех собранной прически придавали беспорядочный вид на голове. М-да… Эмма уныло оглядела свой внешний вид и вздохнула: Крис явно выигрывает на её фоне, что не могло не волновать. Бессонные ночи, стресс на работе и личные перипетии с Владом Череватым окончательно выбили Эмму из своей привычной колеи.       Поток понурых мыслей оборвался, когда за спиной тихо захлопнулась дверь. Эмма обернулась, увидев перед собой его. Он таинственно молчал, глядя прямо ей в глаза двумя черными озерцами темноты. Девушка невольно попятилась, прижимаясь поясницей к холодной раковине. Томительное чувство волнения снова родилось в груди, как это происходило всякий раз рядом с Владом. Он словно был глубокой необъятной пропастью, в черную, непроглядную пасть которой ее безжалостно толкали в спину.       — Что-то случилось? — с трудом взяв себя в руки и постаравшись принять максимально непринужденный вид, отозвалась девушка. Влад, вперив в нее взгляд темных глаз, пожал плечами, давая понять, что, вроде бы, ничего, что могло бы привести его сюда. Однако даже само его присутствие напрягало до чертиков и бегущего по позвоночнику холода, поэтому Эмма, затаив дыхание, молча ждала, что будет дальше.       — Думаю, не стоит говорить, что ты в ловушке? — Помолчав минуту, наконец, спокойно заговорил он. Эмма молчала, лишь её грудь слегка вздымалась под действием тяжелого, неровного дыхания. Перепуганными глазами она жадно изучала его лицо: спокойное, уравновешенное, но та самая искорка самоуверенности, тщеславия и иронии все же выдала себя в его глазах. Девушка показательно от него отвернулась, уставившись в зеркало. Дрожащие руки наспех выудили из сумочки помаду, но она подло выскользнула из потных от волнения рук и звонко приземлилась на белый кафель.       Эмма опустилась к полу, потянувшись за предметом туалета, но едва она подняла взгляд, как столкнулась лицом к лицу с настороженным чернокнижником. Девушка застыла, забыв напрочь, как дышать, и слышала лишь досадный гул собственного сердца где-то в висках, гонимый бешено бегущей по венам кровью.       Черный взгляд Влада, в глубине которого плескалась стремительно зарождающаяся похоть, жадно мазнул по напуганному лицу белобрысой бедняжки. Как она смотрела на него… Такая беспомощная, одинокая, словно крошечный островок суши посреди угрожающе омывающего его необъятного океана. Какое ласкающее зрение картина — если бы он взял ее прямо здесь, прижав щекой к стене, никто бы, должно быть, и не услышал… Эмма застыла, словно крохотный зверек, испуганно задержавшийся в одной позе с надеждой, что голодный хищник его не увидит и не услышит. Но злой голодный хищник сейчас находится напротив крохотного зверька и в любой удобный момент грозится сожрать его целиком.        Влад опустился ниже, чтобы достать до уха Эммы, спрятанного в прядях светлых волос. Обхватив чуть шершавой ладонью её щеку, чернокнижник, легким, почти невесомым касанием губ, провел ими по другой её щеке. Пылко выдохнув, чем вызвал поток мурашек буквально бежать галопом по нежной коже, Влад медленно отпустил Эмму и поднялся. Миг она не моргала, тупо глядя перед собой. Девушка открыла было рот, чтобы бросить немногословное «пока» и смыться оттуда быстрее пули, но Влад, мгновенно прочитав все эмоции на её лице, мягко приложил указательный палец к губам Эммы:       — Послушай меня. Ты пока меня плохо знаешь, но я скажу сразу: я привык всегда и при любых условиях добиваться своего, и мне будет плевать на обстоятельства, — Эмма открыла было рот, силясь что-то сказать, как Влад жестко отрезал: — не перебивай. Я принципиален. Если я захочу — будет именно так, и никак иначе. Ты понимаешь, о чем я? — Череватый приподнял за подбородок податливую белокурую голову, чтобы взглянуть глубже в её глаза, подчиняя её сознание своей воле. Эмма молча глазела на него не мигая и даже не слушая, что он говорит, а когда он замолчал, быстро-быстро закивала из стороны в сторону.       Какая же она наивная, сколько в ней невинности! Владу казалось, что его хватит рвотный рефлекс прямо здесь. Чем больше чернокнижник с ней контактировал, тем больше понимал смысл сказанного ранее Толиком: «У нее душа слишком светлая. Меня аж слепит от нее!» Доверием таких, как она, овладеть гораздо легче, и это был его главный козырь в рукаве. Как нелепо, что Эмма сама не понимала того, насколько она удачная и подходящая нажива. Она была мягка и податлива, как пластилин, и при желании из нее можно было лепить все, что угодно. Владу казалось, что он дунет на нее и она рассыпется.       Все эти мысли пронеслись в голове чернокнижника молниеносным вихрем.       — Придется объяснить тебе, — волнительный шепот, раздавшийся над ухом, словно сдавил Эмму объятиями призрачных рук. Она застыла, не в силах сказать или сделать хоть что-нибудь. — Жду тебя сегодня у готического зала после вручения конвертов. И, да. Вот это — не вздумай даже, — жестко припечатал он, вскинув указательный палец в воздух. Эмма сразу же поняла, что он имеет в виду, и осознала, что искусственный бойкот Владу был не самой лучшей идеей… Замешкавшись ненадолго, девушка неуверенно кивнула. Влад не мог не заметить, как Эмма нетерпеливо дернулась в сторону входной двери, изъявив вдруг желание сбежать от него, словно жалкие, последние прижизненные попытки жертвы в стальной хватке удава. В считанные секунды Влад изловчился и она снова оказалась в заточении: цепкая рука одним отработанным движением ухватила её за запястье, возвращая на место. Буквально оттащив Эмму к стене, Влад подобрался следом, словно кот, загнавший дрожащую от страха мышку в ловушку, и, придавив ее запястья по обе стороны белокурой головы, прижался теплым лбом к ее лбу.       Эмма, превратившись в каменное изваяние, молча ждала продолжения, пока искра, вспыхнувшая где-то внизу живота, превращалась во всеобъемлющий пожар, поднимаясь к груди.       — Эмма-Эмма… — словно смакуя каждую букву, прошептал Влад. — Ты будешь моей. Целиком. Полностью. Только моей.

***

      Из уборной девушка выскочила, словно ошпаренная. За долю секунды преодолев расстояние от двери туалета до двери кафе, Эмма выскочила на воздух, ни слова не сказав ждущему её Саше. Увидев Эмму, выбежавшую так, словно стала свидетелем выхода чертей из самой Преисподней, серо-голубые глаза Некрасова округлились размером в пятак. Не заплатив ни цента за сладости и кружку чая, всполошенный таким порывом девушки Саша бросился за ней.       Прохладный сквозняк, освежающий разгоряченное лицо парня, служил сейчас отрезвляющим спасением. С трудом приводя себя в чувство, Саша окликнул девушку, стремительно удаляющуюся прочь:       — Эмма! Эмма! Что случилось? — сконфуженный парень сделал несколько шагов навстречу девушке, чья спина маячила уже достаточно далеко. — Ты куда-а-а? — отчаянно продублировал он свой вопль, спровоцировавший негодующие взгляды местных матрон, сидящих на лавочке соседнего дома и дедушки, проезжающего мимо на велосипеде.       Бежать за девушкой Саша не решился, боясь, что она грубо его оттолкнет. Но что он сделал не так? Обидел? Оскорбил? Что? Уронив тяжелую от мыслей голову в теплые ладони, Саша вздохнул с досадой всего земного шара. Он поистине не понимал: что он должен сделать, чтобы завоевать искреннее внимание этой девушки? Быть может, он ведет себя как-то не так? А как ему нужно себя вести, кем быть, чтобы нравиться ей?… Отвлеченный от своих удручающих дум грохотом двери за спиной, Некрасов обернулся на звук и почувствовал, как его несчастное лицо наливается кровью от злости:       — Как ты здесь оказался, черт возьми?! — гаркнул на пришедшего чернокнижника Саша, глаза которого уже наливались кровью от укола необузданного гнева. — Какая нелегкая тебя сюда принесла?! Разве ты не должен быть на испытании?! — Поток гневных истеричных вопросов продолжал сыпаться в адрес Влада, глумливо наблюдающего как этот осел пыжится, тужится, куксится — и все бестолку.       — Что ты сделал?! Почему Эмма сбежала?!       — Не ори, — наконец отрезал Влад. — Ты уверен, что она не от тебя сбежала, Ромео?       — Не суй свой бесовской нос куда не просят, это понятно?! — угрожающе накинулся на Влада он, уперев палец тому в грудь. — Не то можешь остаться без него!       — Слушай, — Влад отошел назад, изо всех практически не оставшихся сил стараясь не настучать по щам этому карлику-качку. — Я злопамятный, знай это, — монотонно процедил он, — не хочешь остаться без своего отсохшего члена? Отвались по-дружески!       Саша задыхался от гнева. Как хотелось огреть этого напыщенного индюка, этого дьявольского прихвостня чем-нибудь таким тяжелым, чтобы он рухнул замертво и никогда больше не встал! Однако влажные фантазии находчивого молодого человека мало совпадали с жестокой реальностью, и картинки расплаты над зарвавшимся чернокнижником разбились об суровую правду тысячью осколков.       — У тебя будут проблемы, хуев сатанист, если ты еще раз обидишь ее! — презрительно выплюнул Саша и удрал так стремительно, что Влад и не заметил, как тот оказался уже в конце оживленной улицы. В голову Череватого тут же скользнула незамысловатая мыслишка: «Вот уебанец! Угораздило же блондиночку с ним связаться, хуй отвяжется теперь. Ну, ладно. Придется отвязать»

***

      Мокрые от пота ладони Эммы то и дело прижимались к горячим пунцовым щекам. Былая бледность кожи давно сменилась алыми пятнами — явными сигналами чрезмерного волнения девушки и стремительно прильнувшей к голове крови. Крови, напоминающей скорее кипящую лаву, сломя голову несущуюся по венам и сосудам, изо всех сил пытаясь успеть за взволнованным сердцем. Девушка мерила нервными шагами тускло освещенный широкий коридор, ведущий к той самой злополучной двери готического зала, где сейчас происходила процессия вручения конвертов лучшему и худшему экстрасенсам.       Эмма понимала: вот-вот оттуда выйдет Влад. Ей стоит лишь пересечь ничтожное расстояние, зайти за угрожающе смотрящий на нее угол, чтобы увидеть его. Что она ему скажет? А что ей скажет он? Может, случится что-то такое незабываемое, что навсегда изменит их отношения и сдвинет их с мертвой точки? Эмма крепко зажмурилась, пытаясь избавиться от подобных мыслей и погнать их восвояси. На что она, вообще, рассчитывает? О, Господи, она сама не может определиться, хочет она его рядом, или на расстоянии не меньше пятисот метров от себя… Эмма не могла объяснить, что с ней происходило, но он словно был одним сплошным магнитом, который притягивал к себе с такой силой, что было достаточно одного лишь взгляда на него. «Мамочки… только не это!»       Сердце билось так, что грозилось вот-вот выскочить из костного заточения собственных ребёр. Пора бы уже научиться держать себя в руках и не робеть перед ним как пятиклассница у доски… А может, в конце концов, он уже давно все знает и сейчас скажет ей, что просто играл с ней, и все это было нелепой шуткой? А что это? Было ли вообще какое-то это? Не накрутила ли она себя, не создала ли собственноручно розовые замки, нежные сопли и безмерную влюблённость, которой нет и в помине? Как же хотелось сейчас забиться в уголок своей скромной квартирки и предаться самобичеванию, кутаясь в плед. Но судя по времени и оживленно снующим туда-сюда по коридору персоналу съемочной команды, церемония близилась к завершению, и Эмма, перекрикивая истеричное биение своего сердца, исчерпывающе подумала:       «Чему быть — того не миновать!»       Полная решимости и уверенности, девушка направилась к тому самому месту, где была назначена встреча, но выйдя из-за поворота, узрела парочку молодых людей, тихонько беседующих напротив вычурных двойных дверей. Высокий молодой человек в черном официальном костюме стоял к Эмме спиной, и спустя секунду автоматических несложных вычислений, ей не составило труда понять, что это Влад. Влад… Нагло, бесцеремонно, мило болтающий с никем иным, как… Кристиной Некрасовой!       Через рвущиеся то и дело наружу ругательства, недовольства и гнев, девушка против воли с упоением оглядела чернокнижника и выцепила взглядом тонкую маленькую фигурку напротив Череватого. Она, поправ всевозможные нормы приличия, из полуоткрытых глаз глядела снизу-вверх на своего оппонента, победоносно улыбаясь. Еще бы ей не лыбиться, нарядилась-то как! Эмма про себя отметила, как эффектно выглядела Крис: черное обтягивающее платье-мини открывало вид на стройные загоревшие ноги, а на тонкой лодыжке одной из них блестела золотая цепочка с драгоценными камнями. Цокая тонкими шпильками, она перетаптывалась с ноги на ногу, периодически накручивая пряди льняных волос на наманикюренный тонкий палец. Еще и наштукатурилась так, будто на трассу приперлась! Девушке было так трудно сдерживать нахлынувшие эмоции, что она издала короткий, еле слышимый «ох», прижав руку ко рту. Открывшийся ей вид настолько отнял у нее дар речи, что вместо трезвого разума, её сознание полностью оказалось во власти строптивого сердца, отбивающего канонаду в груди.       Ноги отказались напрочь нести её к месту встречи, сумев лишь вернуть окаменевшую девушку обратно за спасительный угол. Где-то глубоко в горле собрался тошнотворный ком невысказанной обиды, который Эмма, невзирая на желание от него избавиться, с трудом проглотила. Девушка прижалась спиной к стене, слегка отрезвляющей прохладой поверхности, прислонившейся к оголенной коже. Глаза неприятно защипало — предвестник приближающихся слез. Боже, только этого не хватало!… Из-за чего реветь? Только потому, что какой-то ублюдок обвел её вокруг пальца? Нет, не бывать такому! Но уговоры самой себя не возымели своего результата — предательская одинокая слеза все-таки прокатилась по бледной щеке, оставляя за собой соленую влажную дорожку…       Эмма выбежала на улицу, покинув злополучное место, успевшее изрядно над ней поиздеваться. Влажный вечерний сквозняк ощутимо коснулся оголенных плеч девушки своими холодными призрачными руками, и Эмма зябко поежилась. Девушка застыла, немигающим взглядом глядя перед собой. Звук мимо проезжающих автомобилей превратился в смазанный шум, отдаленно напоминающий о себе где-то на задворках слуха. Эмма, обдуваемая ветром, минуту не думала совершенно ни о чем, ощущая себя врагом всему окружающему миру.       Какая невиданная сила, неподконтрольная ей, заставила её спутаться с этим эгоистичным нарциссом, который ничего дальше своего носа видеть не способен?… Почему даже собственный разум она не желает слушать? Лишь делает вид, что выслушала, а потом вновь получает пинок под зад, и он оказывается, как всегда, прав? Черт с ним, с Череватым. Она никогда больше даже стоять с ним рядом не будет! Спасибо Господу Богу, что он её не заметил. Знатно бы он проржался над её несчастным видом на пару со стервой Крис…       Эмма даже не почувствовала, как на замерзшие плечи легли тяжелые чужие руки. Девушка замерла, пропустив один-второй удары сердца, и медленно обернулась, готовясь высказать все, что накипело. Но слова наготове снова пришлось оставить на потом — Эмма узрела открытое, встревоженное лицо Саши Некрасова.       — Ты в порядке, Эмс? Выглядишь неважно, — парень приобнял её, но действительно уставшая девушка не обратила на это никакого внимания.       — Да, наверно… Не совсем в порядке, — сипло пробормотала она, не пытаясь высвободиться из таких нужных сейчас объятий.       — Тебя кто-нибудь обидел? — заботливо осведомился Саша, кутая девушку в свою косуху и мысленно представляя, как затягивает её узлом на шее треклятого чернокнижника. С тех пор, как он вьется вокруг этой прекрасной девушки, она стала сама не своя.       — Нет, — слабо отозвалась Эмма, ощущая, как тепло чужого тела медленно окутывает её. Тепло. Но не того тела, от которого его так хотелось снова почувствовать… — Просто чувствую себя не очень…       — Давай я отвезу тебя домой? — Девушка услышала звон ключей в руке парня, — мне будет спокойнее, если я сам доставлю тебя домой в целости и сохранности. Честно.       Эмма не противилась и не соглашалась. Она сомневалась, что у нее сейчас вообще были силы спорить с кем-то, что-либо отстаивать и вообще разговаривать… Ей просто хотелось как можно быстрее оказаться дома. Но Саша не успел отвести девушку к машине: из сумочки Эммы послышалась надоедливая трель мобильника.       — Минутку, я сейчас, — Отойдя на некоторое расстояние от парня, девушка увидела на небольшом тусклом дисплее загадочное «неизвестный абонент» и настороженно взяла трубку…