Дьявол учится любить

            В Ростов прилетели ранним, пасмурным утром. Солнце едва-едва пригревало, оставляя за собой последнее напоминание о постепенно уходящем в закат лете, поэтому, когда экстрасенсы вместе со съемочной группой высыпали из теплого аэропорта на улицу, никто не ожидал такой промозглой, ветреной погоды. С собой Эмма не взяла ничего подходящего, кроме вязаного белого кардигана, который по закону подлости был глубоко и безвозвратно упрятан в чемодан. Ветер ощущался уже совсем не как летний, и девушка успела продрогнуть, ведь легкой кофточки и тонких джинсов было слишком мало, чтобы чувствовать себя комфортно. Таня же, по обыкновению в приподнятом настроении, волокла за собой тяжеленную сумку, явно полную всякого барахла:       — Какой пиздец! Ненавижу перелеты, хоть и люблю свою работу, — она бросила взгляд на молчаливую Эмму, толкнув ее локтем, и осторожно спросила: — Эмс, ты как? Готова? В общем, скажу сразу, будет пиздецки сложно. По себе знаю. Особенно тяжело даются все эти поездки! Но ты справишься, я тоже долго привыкала.       Эмма подругу совсем не слушала и давно потеряла корень ее мысли. Ее сейчас терзало и тревожило совсем иное, и это «иное» в рабочие моменты не вписывалось от слова совсем. С самого начала, с момента встречи еще в Москве и все остальное время с Владом Эмма никак не контактировала. Он вел себя так, словно ее не существует и даже не смотрел в ее сторону, в то время как девушка частенько искала его глазами в толпе, и всякий раз, когда не находила, ловила себя на том, что сердце тревожно бьется так, словно планирует выскочить из груди. Какой же он все-таки кретин! Еще вчера зажимал ее в кладовой и не давал прохода, а сегодня будто его подменили... Не думать об этом девушка не могла, ей было почему-то до чертиков неприятно. Хотелось подойти к Череватому самой, но что сказать... Что сказать? Нет, это плохая идея. Плохая!       — Девочки! — Саша Некрасов, облившийся литром одеколона, подбежал к спешащим девушкам на всех парах. Запыхаясь, он выхватил чемодан из руки Эммы и наспех сбросил с себя уже знакомую ей куртку, по-джентельменски укутывая в ней Ежову. — Что-то не по погоде ты совсем, Эмс.       — Спасибо, — с трудом пробубнила витающая где-то девушка. Да, сейчас Саша появился как нельзя кстати… Если бы не он, она бы с трудом дотянула до гостиницы. Ветер безжалостно трепал белые волосы, задувал под ткань свитера, надувая его пузырем и вынуждая тело содрогаться с каждым его дуновением. Эмма съежилась, словно став вдвойне ниже ростом от пронизывающего прохладного сквозняка, поэтому злиться такому своевременному появлению Саши она просто не могла, несмотря на то, что этому предшествовало.       — Прекращай, Сань. Я ей уже мозг весь вытрахала по этому поводу, —улыбнулась Таня, натягивая на пепельную голову капюшон плюшевой толстовки.       — О! — воскликнул вдруг Некрасов и девушки синхронно обернулись на источник его внимания. Позади, торопясь, компанию догонял уже знакомый Эмме ведущий Илья Ларионов:       — Ребята, шевелитесь, мы должны быть на месте через час, — прячась в ворот белой ветровки, Илья поравнялся с коллегами, — давайте бегом, автобус ждет уже.       — Сам знаешь, что рейс задержался, — оправдалась Таня, пыхтя и краснея от тяжести собственного багажа. Эмма решила, что пора бы отвлечься от назойливых дум о треклятом чернокнижнике и проявить интерес к чему-то еще, хоть и давалось это с трудом:       — А куда мы едем? — Осведомилась она, хоть и ее, как бы она себя не старалась заставить, это мало интересовало.       — А хрен его знает, — отозвался Ларионов, — в какую-то глубинку, как всегда. Таня вдруг завопила:       — Серьезно?! Вы бы хоть предупредили, ей Богу! Я с собой резиновые сапоги не брала!       — Зачем тебе резиновые сапоги? — смеясь, переспросил Саша.       Скуксившись, Таня набросилась на коллегу:       — Что за вопрос, Некрасов?! Вот увидишь, как ты засрешь свои любименькие белые найки! Не пройдет и минуты!       Проявлять участие в диалоге с друзьями Эмма перестала ровно в тот момент, когда увидела Влада, стоящего около припаркованного микроавтобуса в компании Линды, Ольги Якубович и… Кристины Некрасовой. Когда потемневший зеленый взгляд Эммы наткнулся на ее точеную фигурку, нарочито подчеркнутую облегающим черным комбинезоном, внутри что-то незримое словно бы сломалось. Глаза девушки машинально осмотрели непритязательную коллегу с ног до головы: черная льняная ткань явно подчеркивала контур округлых ягодиц, в то время как глубокое декольте без капли смущения демонстрировало всему белому свету кружева черного лифчика. Русые длинные локоны, которые девушка то и дело перекидывала на одну сторону, выдавали в грациозных плавных движениях ничем не прикрытый флирт. Мама… Как тошно на это смотреть! Чертов демон! Змей-искуситель! Чтоб еще хоть раз…       Эмма понуро оглядела свой внешний вид, и притягательно-сексуальный образ Кристины ощутимо ударил по и без того хрупкой самооценке. Девушка невольно скукожилась, ощущая себя страшной толстой бегемотицей на фоне стройной, подтянутой Кристи. От мыслей о том, что Эмме безумно хотелось бы ее смазливой мордашкой проверить на прочность асфальт, стало вдруг стыдно. Ежова, полностью утонув где-то в своем сознании, уже не улавливала, что происходит вокруг нее. Чертовски хотелось сейчас забиться в какой-нибудь тихий, безопасный уголок, где ее больше никто не достанет: ни колдуны, ни ведьмы, ни чернокнижники, какими бы обаятельными они не были. Эмма горестно поняла: слишком быстро и слишком близко она подпустила к себе Влада Череватого, который абсолютно, даже на толику не смог бы оправдать ее доверия. Вот так глупо, безрассудно и опрометчиво она приготовилась отдать себя на растерзание его темным силам, ему... И как же было тягостно и, о господи, просто нелепо думать о том, что отдала бы, если бы сейчас он подошел к ней даже просто узнать, как у нее дела, вместо того, чтобы стоять рядом с этой безмозглой курицей и так любезно с ней трындеть! Снова! Чертово сердце... Как же его вырвать из груди? Чтобы больше никогда оно не кидало ее в это бушующее море, где морские волны то и дело швыряют ее об острые скалы. А она добровольно идет на самоубийство и ныряет с головой глубоко на дно лазурной сверкающей воды.       Коллеги двинулись навстречу этой собравшейся компании из экстрасенсов и Эмма вынужденно посеменила за ними, хоть и смотреть Владу в глаза категорически не хотелось. Она понимала, что просто не сможет скрыть того, что чувствует сейчас, того, что сидит где-то глубоко внутри и так просится наружу. Эмме доводилось каждую секунду, проводящую в поездке, слушать тараторящую Таню, вернее, делать вид, что слушает, пока каждая мысль в голове, словно бегущая строка, была так или иначе связана с нахалом-чернокнижником. Как его прогнать из головы? Мама, если бы Эмма только имела знакомых из числа ясновидящих, определенно попросила бы кого-нибудь, чтобы наконец сняли с нее проклятье, посланное ей этим дьяволом. Проклятье, которое вынуждает ее каждый раз просыпаться от слишком реалистичных снов с участием Влада и засыпать с мыслью о нем. Как от этого избавиться, как?!       — Эмс, садись, я сейчас! — Таня, резво всучив Ежовой свою ручную кладь, вдруг смылась в неизвестном направлении. В конечном итоге Эмма, обдуваемая всеми ветрами, осталась одна. Даже Саша Некрасов не преминул юркнуть в неизвестном направлении, и девушке теперь предстояло оказаться наедине со своими мыслями, которые от и до поглощал манящий образ чернокнижника. Эмма незаметно скосила взгляд в сторону микроавтобуса, предназначенного для экстрасенсов, и бегло оглядела Череватого то ли от любопытства, то ли от стремления уловить его взгляд на самой себе. Девушка внимательно его сканировала: поверх ярко-красной толстовки была накинута кожаная косуха, что моментально выделяло его среди других, облачившихся в черное, ясновидящих. Впрочем, как и всегда, и дело было не только в стильных, хоть и на вид простых образах. Влад, улыбаясь, слушал дифирамбы Кристины Некрасовой. Он кивал в такт ее болтовне, и ни разу его глаза, как всегда полные иронии, не взглянули на нее. Ни разу она не ощутила на себе вновь его пристальное внимание, которого, словно наркотик, стало жутко не хватать. Ежову словно бы ломало: что-то, что стало само собой разумеющимся, просто растворилось, исчезло из ее жизни. Она с ужасом осознавала, что ей хотелось снова вернуть все на круги своя, вернуть вновь его интерес, его настойчивость, его стремление быть к ней ближе, неважно, какие интересы при этом он преследовал, и чтобы смотрел он только на нее. Так, как смотрел в тот момент, когда они были там, в темной, тесной кладовке, когда она ощущала его дыхание и, казалось, даже слышала гулкий такт его сердцебиения. Почувствовать снова эти руки, эти касания, это неповторимое чувство полета, бешеный разряд тока по рукам и ногам… От подобных мыслей щеки вновь словно бы ошпарило, они внезапно стали гореть, и Эмма, понимая, что она смутилась от собственных мыслей, прижала прохладные ладони к пылающей пунцовой коже. Дабы больше не мариноваться в терзающих думах, девушка теплее закуталась в куртку Саши и залезла в прогретый автобус.

***

      Утро этого дня не задалось для Влада Череватого с самого начала еще в тот момент, когда он открыл глаза от трезвонящего будильника. Первое, что попалось ему на глаза, едва он успел их открыть — херов шарф. Да, именно, шарф этой маленькой мартышки, от которого уже, походу, без лезвия ножа не избавиться, он словно прирос к нему с корнями, но от него, на удивление, избавляться не хотелось. Он все еще хранил аромат этой дурочки, пусть и еле уловимый, и теперь по утрам не хотелось ничего, кроме как видеть его прочно намотанным на ее тонких запястьях. Столь эротические горячие картинки, вращающиеся перед его глазами калейдоскопом, прервала очередная телефонная вибрация с требованием встать. Хренова сучка… Засела в голове слишком крепко, да так, что хер оторвешь теперь. Сегодня все случится. Он сделает то, что должен, и то, что было велено ему свыше, и был уверен, что Эмма сама этого хочет, он не мог не заметить то, как она смотрит на него, как бьется ее сердце где-то в груди каждый раз, когда он оказывается рядом. Птичка в клетке. Только вот начерта Толик выбрал именно эту белобрысую дурочку с глубокими, слишком доверчивыми зелеными глазами, Череватый мог догадываться лишь примерно.       Но все же и не до конца понимал, как она может помочь ему в этом балагане, где чертовы прицелы камер смотрят только на тебя. Однако это моментально отошло на второй план сейчас, когда чернокнижник, и без того напряженный от долгого отсутствия столь желанной разрядки, случайным образом засек, как любезный уебанец, имени которого Влад даже и не знал, галантно облачает Эмму в свое вонючее тряпье. И она смущенно улыбается ему. Ему. Пока Влад просто смотрит со стороны на то, как столь желанный ему и Толику объект ускользает из его рук в чужие грязные лапы. М-да, подумать только, каким лакомым кусочком оказалась эта маленькая сучка!       — О! Привет! — к задумчивому чернокнижнику, благополучно отделившемуся ото всех около автобуса, подскочила Кристина Некрасова. — Это ты — тот самый Влад Череватый, чернокнижник, верно?       — Я, — подтвердил Влад, не питая особой заинтересованности в диалоге.       — Как хорошо! О тебе все только и говорят! А я как раз хотела маленькое такое интервью взять… Если ты, конечно, не против! — Перекинув русые лоснистые локоны на левое плечо, девушка игриво подмигнула чернокнижнику. — Видишь ли, мой братец Саша — помощник режиссера. Ну как помощник… Наша семейка в очень хороших отношениях с ним, поэтому, если захочешь, я могу его попросить и наше с тобой интервью в будущем выйдет в свет! Прикинь, какая популярность обрушится? Болтовни, к тому же пустой, было так много, что Влад невольно абстрагировался от улыбчивой Крис и вновь погрузился в свои мрачные думы. А приводили они к одному и тому же против его собственной воли — к Эмме, овладеть которой молодой чернокнижник вознамерился целиком и полностью.       — Я так рада, что мы познакомились, симпатяжка, — голос Крис пробился через туман темных мыслей Череватого, словно надоедливая реклама, раз за разом перебивающая любимое кино, но моментально заглушился внутренним голосом. Влад четко определился для себя, что больше не оставит этой серой мышке путей к отступлению, сегодня она точно не сбежит, он все тщательно продумал. К назойливой Крис присоединилась Оля Якубович, а за ней следом и Линда, принявшиеся задавать какие-то вопросы, которые Влад даже не удосужился выслушать. Черт с ними. Хотелось побыть одному и все обдумать.       — Так что скажешь, встретимся завтра после съемок? — благо, вопрос Некрасовой так и остался без ответа, вмешался Ларионов:       — Все, загружаемся! Отъезжаем! В последний раз невольно взглянув в сторону, где находилась Эмма, Влад на этот раз ее не обнаружил. Зато в глаза бросился уебок, старательно обхаживавший ее, и чернокнижник, смерив его тяжелым взглядом, представил, как было бы хорошо сделать на него что-нибудь, чтобы он долго не смог оклематься, как и ранее советовал демон. Он, ничего не сказав своим собеседникам, быстро ретировался в микроавтобус. Загрузившись, автобусы с экстрасенсами и отдельно со съемочной группой, где Эмму на заднем сидении теснил навязавшийся ей Саша Некрасов, двинулись в путь. Дорога обещала быть сложной, изматывающей и долгой, поскольку ехали в глубинку под Ростовом.

***

      Эмма практически уснула, когда автобус завернул на асфальтированную дорогу и остановился.       — Подъем, Эмс. Поспишь уже ночью, — шептал Саша где-то совсем над ухом, отчего девушка мгновенно приободрилась. Путь в гостиницу был сложным, как и ожидалось, и Эмме он дался с трудом. То ли это чрезмерная близость Саши так действовала, который то и дело намеревался проникнуть в ее личное пространство, то наваливаясь на нее, то невзначай «по-дружески» приобнимая. То ли нескончаемый поток мыслей, главным героем которых неотступно выступал Влад, и которые бросали то в жар, то в холод. Посему Эмма плохо понимала, что Некрасов ей говорит. Изредка ее сознание лишь выцепляло слова, которые так или иначе были хоть как-либо связаны с Череватым, но девушка всеми силами старалась от них избавиться. Словно кишащая толпа людей, грозящаяся напасть на нее со всех сторон, назойливые мысли упорно лезли ей в голову. Не получалось даже сконцентрироваться на работе. Глаза запечатлели картинку катастрофической близости с чернокнижником тогда в тесной каморке. Ну как, как можно размышлять о чем-то еще?! Пошел нахер! Пусть возвращается в ту преисподнюю, из которой вышел! Она рискует вылететь с работы за подобные вольности, да еще и с кем? С участником этой же самой Битвы? Такого даже в фильме не выдумаешь! А происходит это все в ее жизни… Несмотря на попытки себя отрезвить, Эмма не могла прекратить о нем думать. Отвлечься вышло лишь когда автобус завернул на аккуратную зеленую аллею. Перед высыпавшимся на улицу народом возвышалось трехэтажное облицованное кирпичом здание. Эмма бегло мазнула взглядом по открывшейся ее вниманию территории: у широкой лестницы входной двери виднелись ухоженные палисадники, окольцованные маленьким декоративным заборчиком; фруктовые деревья и березы создавали уютную тень над чистым плиточным двориком. На заднем дворе отеля, судя по восторженным отзывам, летом отдыхали в маленьком бассейне, а в деревянных резных беседках на мангале жарили мясо. Для поселка городского типа с населением в тысячу человек, местный отель выглядел довольно презентабельно и добротно, но ни сил, ни желания обойти всю территорию сейчас у девушки не было. Дорога и бесконечное самобичевание вымотали ее и высосали все остатки энергии.       — Эмс, а я?! — окликнули ее, — меня подождать ты не хочешь? — Таня выскочила из автобуса следом, а за ней хвостиком поспешил Саша, пока экстрасенсы один за другим высовывались из душного транспорта.       — Хорошо тут, на удивление! Неплохое мы место подобрали, — оценивающе взглянул на местность Некрасов.       — Главное, чтобы была горячая вода. Остальное пережить можно! — категорично заявила Таня, скорчившись над чемоданами. В диалоге Эмма не участвовала. Как только закрытое пространство с катастрофически маленьким запасом кислорода осталось позади, девушка принялась искать глазами знакомый высокий темноволосый силуэт. Однако ни в кучке столпившихся ясновидящих, нигде в радиусе больше Влада видно не было. Завидев знакомую тонкую фигуру Кристины и ее русую капну волос, юркнувшую в центральный вход гостиницы, Эмма подозвала подругу:       — Идем скорее! Боюсь, что все хорошие номера займут, останемся ни с чем. — и уверенно направилась в сторону арки, ведущей к главному входу, не обращая внимание даже на относительную тяжесть своего чемодана.       — Что? Эмма! Подожди! Девушка, до боли крепко вцепившись рукой в ручку сумки, нутром чувствовала, что эта Кристина, как голодная гадюка, вьется вокруг Влада, а значит и он сам где-то совсем близко. Сейчас он увидит ее и забудет об этой потаскухе! Никогда не было в Эмме столько решимости, сколько сейчас. Ежова спешно вбежала в двойные двери, и в чувствах не обратила внимание, как влетела кому-то в грудь.       Влад Череватый, беседующий в этот момент с Максимом Левиным, моментально переключил свое внимание на белую макушку, столкнувшуюся с ним. Он заглянул ей в глаза, когда она подняла на него беззащитный взгляд, и чуть склонился над ее ухом, прерывая зрительный контакт:       — Смотри под ноги, — звучало не грубо, скорее с еле уловимой ноткой заботы. А может Эмме хотелось так считать?… Но дальше ничего не последовало, как бы девушке того не хотелось. Позади за плечо ее уже дергала капризная коллега, а Влад, больше ничего не сказав, стремительно удалился. Эмма осталась одна с многочисленными вопросами, которые теперь нависшей черной тучей грозились облиться на нее суровым ледяным дождем.       Чернокнижник впервые ощущал, как трепетной птицей забилось его сердце. Какого хуя?! Близость Эммы, запах ее кожи и волос, этот просящий, глубокий зеленый взгляд… Это пьянило сильнее, чем алкоголь, и разнообразные картинки ворвались в его возбужденное сознание. Но когда она оказалась перед ним вплотную и Влад ясно ощутил чужой мужской одеколон от дебильной куртки этого уебка на Эмме, понял, что если не ретируется, сдержаться и разукрасить его как следует вряд ли сможет. Уйти пришлось сразу же.

***

      — Ну не знаю, Эмма! Уверена на все сто, нет, на тысячу процентов, что ты просто не хочешь говорить, что у тебя с дьяволенком! — Без умолку причитала Таня, разгребая толстенный чемодан. После того, как девушки заселились в выделенный им номер, Эмме удалось час-второй поспать благодаря тому, что ее коллега умотыльнула за дверь, чтобы поговорить по телефону со своим молодым человеком. Девушка мысленно благодарила его за то, что он хоть немного дал отдохнуть ее ушам.       Эмма отошла от зеркала новой комнаты, где пахло деревом и свежей выстиранной одеждой, и присела на накрахмаленной кровати:       — Потому, что ничего и нету, — отмахнулась девушка и удобнее села на постели, поджав под себя ноги. Только не это… Только без вопросов о нем! Иначе она пропала…       — Не обманывай-то хоть меня! — Изобличающе глянула на Эмму Таня. — Я все вижу сразу же! Это бесполезно. Спишь с ним, значит так и скажи — сплю! Тебе в самом деле очень повезло, подруга. Таким надо наоборот хвастать, а не скрываться. Лицо Эммы моментально покрылось алыми пятнами после того, что она услышала:       — Боже, нет! — судорожно замахала руками она. — Ничего такого!       — Да, да, Эмс! Поговори мне тут! И, судя по всему, это взаимно! Но Эмс, — посерьезнела коллега, — будь бдительна! Походу Крис на него глаз положила.       — Мне все равно! — Выпалила Эмма, ощущая, как ей становится нечем дышать. — И пожалуйста — больше не поднимай эту тему, — совсем растерялась девушка. Голова трещала и жутко хотелось пить. Эмма вскочила с постели и принялась второпях разбирать свой чемодан, силясь найти в образовавшейся неразберихе пижамный комплект с сердечками.       — Я тебя прошу, нашла кого стесняться, — посмеивалась Таня, выудив из горы шмотья бутылку шампанского. — Ты как хочешь — а я к девочкам в соседний номер. Если надумаешь к нам — ждем!       — Нет, спасибо. Я лучше останусь в номере, хочу немного прийти в себя с дороги, — отрицательно помотала головой Эмма, скорчившись над чемоданом вопросительным знаком.       — Окей, Эмс, нет проблем. Ну, ты поняла, если передумаешь — приходи, — и, бегло переодевшись в джинсы и майку, Таня захватила бутылку, подмигнула соседке и выскользнула за дверь.       Эмма выдохнула. Ну неужели — долгожданное одиночество, которого так не хватало. Эмма перебралась к Тане пару дней назад, буквально перед поездкой в Ростов, но и такого короткого временного отрезка совместного проживания девушке хватило с головой. Пока Эмма, накрывшись с головой одеялом пыталась уснуть, Таня балаболила по телефону на всю квартиру и даже после просьбы убавить громкость ничего толком не менялось. В общем, всего за один день Эмма вдоволь насытилась компанией новой подруги, и даже здесь снова приходится делить с ней жилье. Но деваться некуда— девушка была благодарна за то, что Таня любезно ее приютила, буквально спасла, так что жаловаться грех.       После успокаивающего душа Эмма лежала на кровати, укутавшись в одеяло, словно в кокон, и безмолвно смотрела в потолок. Горячие струи тяжелого напора воды, казалось, смыли всю усталость и неприятный осадок такого загруженного тягостными размышлениями дня. Завтра — съемки. Как она будет с ним контактировать? Она даже в глаза посмотреть ему не сможет после того, что произошло совсем недавно. А может для него это ничего даже и не значит вовсе? А вдруг действительно то, что тогда произошло, — лишь кратковременные бесовские шалости, отличный вариант раскрасить скучные съемочные будни? Божечки… Эмма тонула бесконечно в своих же собственных мыслях и никак не могла отбросить их. Они в нее летели, словно раскаленные иглы, одна за одной, и каждая била больнее предыдущей. «Смотри под ноги» — то и дело звучало в ее голове его металлическим голосом. Почему он так внезапно стал с ней груб?… Что произошло? Эмма была в тупике. Ничего, абсолютно ничего не заботило ее сейчас, даже то, что она ни разу за последние три дня не звонила домой в Тюмень, хотя обещала. Есть ли смысл думать о том, что дальше? Пустить все на самотек и довериться судьбе было слишком сложно…       Девушка перевернулась на бок лицом к стене, уткнувшись носом в локоть и крепко зажмурилась. Как же хотелось бы, чтобы он сейчас был здесь… Просто ощутить его присутствие. Боже! Эмма открыла глаза не веря, что думает об этом, и сразу почувствовала тот самый внезапный приятный импульс, пронзающий самый низ живота, словно разряд молнии. Кровь забилась в самой сокровенной точке, и таинственный, притягивающий образ чернокнижника напросился сам на себя. Эмму смутило то, что она ощущала, и что ощущала она это по отношению к нему. Никогда бы не подумала… Девушка прикрыла глаза, надеясь, что сможет снова уснуть, но былая усталость растворилась, и вместо нее каждую клеточку ее тела, каждый его сантиметр, наполнили крайне противоречивые чувства к Владу Череватому. К тому, кто ни разу о ней не заботился, к тому, кого абсолютно не трогали ее чувства, только сарказм, только вечная ирония в этой белоснежной улыбке, в этих черных глазах… Но тянуло именно к нему! Не к тому, кто был так мил по отношению к ней, как Саша Некрасов, а к нему! Сознание снова услужливо подкинуло ей воспоминания о последней близости с Владом. Как он касался ее, целовал, как его губы скользили по коже ее шеи, а руки требовательно прижимали к себе… Дыхание Эммы углубилось, участилось. Она и сама не заметила, как сама вновь пыталась визуализировать все тогда происходящее, попытаться снова это ощутить. Кончиками пальцев девушка коснулась собственной ключицы представляя, что это были его пальцы. Свободной рукой она провела по животу, и, задрав ткань пижамы, слегка его оголила, будто бы это была его рука. С ключицы ее пальцы переместились на грудь, коснулись соска, вообразив, что это были его касания. Эмма приоткрыла рот, едва не произнося полушепотом его имя, как внезапно распахнулась входная дверь. Растрепанная девушка едва успела прикрыть наготу одеялом, как в номер заскочила Таня:       — Эмс, выйди плиз. Тебя зовут! — многозначительно улыбнулась она.       — Кто? — Насторожилась Эмма, чувствуя, как кровь приливает к щекам.       — Это срочно, говорят. Иди, — Таня прошла мимо, плюхаясь на кровать. Ежова увидела в ее взгляде то, что нельзя не узнать, он буквально кричал: «я давно все поняла!». Эмма не стала задавать лишних вопросов и осторожно выползла из-под одеяла, накинув махровый белый халат. Руки не слушались, нервно подрагивали. За всем этим сумасшествием и красным, как ведро краски лицом Эммы, с интересом наблюдала Таня, закинув ногу на ногу.       Ежова ощутила, как на ногах становится стоять все сложнее, словно она только что пробежала кросс. Надежда, которая вот-вот собиралась ее покинуть, вдруг откликнулась волнительным стуком сердца где-то глубоко внутри. Расстояние до двери ошибочно казалось непомерно большим. Девушка неуверенно сделала шаг, затем второй, пока окружающая ее обстановка не погрузилась в туман и тишину. Дернув ручку, Эмма осторожно выползла за дверь в тихий темный коридор.       Тусклый свет узкого коридорчика слегка пожалел уставшие от чрезмерно яркого света глаза Эммы, в которых, по ощущениям, будто насыпали песка. Время шло ближе к полуночи, и несмотря на то, что девушке дико хотелось спать, усталость куда-то улетучилась, словно ее и не было. Эмма пошарила глазами, так и не найдя пришедшего, и уже обернулась к двери, чтобы вернуться в номер, как тишину нарушил тихий знакомый голос:       — Я тут. Эмма вздрогнула и изумленно взглянула на источник звука. Из-за шторы с подоконника слез Влад, выделяясь в темноте ярким бирюзовым пятном благодаря цвету толстовки.       — Что случилось? — поспешила узнать сбитая с толку Ежова, прищуриваясь, чтобы рассмотреть уж больно спокойного чернокнижника.       — Я знал, что ты не спишь, — тихо объявил он.       — А может и спала, — язык предательски заплетался, — экстрасенсы, как я помню, заселились на третий этаж. Что-то срочное?       — Да, — Влад сделал внезапный шаг навстречу девушке, стирая в пух и прах расстояние между ними. — Покажу кое-что. Пошли, — и, сжав в цепкой хватке руку Эммы, повел ее по коридору к лестнице, ведущей на этаж выше.