Хрупкость жизни

6 Тамара Матвеевна сладко спала. Остальные тоже, то по своей воле, то по воле комы. Музыканта, наверное, раздражал совсем немелодичный писк инфузомата, когда у него заканчивался анальгетик. О чем он нас оповещал учащением сердцебиения и подъемом давления. Но вовремя переменянный шприц с очередной дозой анальгетика быстро его успокаивал. Бедный, ему, наверное, очень больно… Интересно, он понимает где он и что с ним? ... Надеюсь, он сможет об этом рассказать, когда очнется. О варианте «если очнется» я думать не хотела. Мы с Ильей сидели на обеде в сестринской, оставив дверь настежь открытой, чтоб видеть монитор с показателями нашей «каши на включённой плитке», как выразился Игорь Тимофеевич. – Ну и как? – Восторг – вот что такое твои котлеты. Илюшка никогда не жадничал, и если приносил на работу «труды рук своих», то непременно устраивал дегустацию. А при условии, что мне светила только порция больничной еды, домашние котлеты были просто амброзией. Не в обиду финикам и йогурту в моем рюкзаке. – Я спрашивал о музыканте. Ты уже четверть часа глаз с него не спускаешь. – Я просматривала его карточку. – А я смотрел, как ты просматривала, –ты не особо вчитывалась. – Я переживаю за него... Надеюсь, он выкарабкается без особых последствий. – Ты все принимаешь слишком близко к сердцу,- отрезал парень. – Может быть. Но он так молод. – Наше дело – чтоб его рука не воспалилась и ее действительно не отрезали. Остальное приложится. На концерт он не скоро пойдет, это точно. Кстати, я погуглил, что это за музыкант. Рэпер MiyaGi! Прикинь! В нашей богадельне и такие звезды! – с восторгом и ухмылкой от тараторил Илья. – Да? Я не слушаю рэп, как-то «не заходит» мне такая музыка. - Ты утром слышала одну из его песен,- сказал медбрат. - Вот как? Ну, мелодия мне понравилась, а вот в текст надо вчитаться,- с важным видом говорю я. – Пока надо следить за его рукой, чтобы не воспалилась. Дезинфицировать раны, мыть руки, избегать сквозняков и заставить всех носить маски,-подвел итог коллега.