Хрупкость жизни

После того, как я ушла от Данила, мне стало гораздо легче. Да и во всем, касающимся моей жизни воцарилось спокойствие. Иногда я встречала Илью в коридорах больницы, когда ходила в лабораторию за анализами или в реанимацию. В новом отделении работа текла спокойно. В доме, где я теперь жила, не было шумных соседей. Квартиру я отмыла и с помощью шторок, пледа и подушек в комнате стало очень уютно. Только одно немного нарушало спокойствие моей жизни- письма, а позже смс-ки от Азамата. В письмах он был сдержаннее и официознее, а в смс стал более открыт для меня. После того, как в письме я написала ему свой номер телефона, я просыпалась от «Доброе утро» и засыпала под «Спокойной ночи». Мне абсолютно не было в тягость общение с ним, только на работе по понятным причинам я писала ему меньше. Мне было очень приятно узнавать его с другой стороны, с какой, возможно, даже не все его близкие его знали. Мы пытались узнать мнение друг друга обо всём: от отношения к школе до любимой картины Ван Гога. В нашей переписке не было ничего компрометирующего. Мы не задавали вопросов на скользкие темы друг другу. Возможно, это было плодом кавказского воспитания, но и в Интернете я не нашла ничего порочащего его имени. Только теперь на экране ноутбука красовалось фото Азамата, Сослана и малышки Орнеллы- так в душу мне запало это фото, а главное- история, что стояла за этим фото. Порой, я засматривалась на это фото и подмечала, как аккуратно он держал эту кудрявую куколку. И моя несбывшаяся мечта так приятно начинала нашептывать мне на ухо: «Илона, а что если бы у тебя с ним была бы такая же принцесса, а? Ты посмотри, как он выглядит с этой девочкой на руках!». И правда… Даже суровость и твердость осетинского типажа начинает выражать нежность и мягкость, если на руках такая прелестная малютка! А после тяжестью на сердце опускалась мысль, что ему сейчас просто не с кем общаться. Для меня это выглядело как мрачный тягучий дымок от затушенной, миг назад горевшим теплым пламенем, свечи. Может, это вообще у него разновидность Стокгольмского синдрома, только шиворот-навыворот? Когда влюбляется не «жертва», а «спасенный». И не в «агрессора», а в «спасателя». Разве мало ему в окружении красивых девушек? Разве может звезда влюбиться в медсестру? Я предпочитала не задумываться над ответами к этим вопросам. Наверное, боялась ответов к ним. У Азамата я тем более этого не спрашивала. Ни к чему сейчас было бередить израненную душу израненного тела. Буду довольствоваться ролью виртуальной компаньонки, а там- жизнь покажет. Однако, меня очень радовали его прогрессы в реабилитации. Всё лето и уже начало осени он усиленно работал над собой, чтоб скорее вернуться к исходной форме. Он присылал мне фото всего с ним происходящего: от завтрака до занятий. А я как могла поддерживала его веру в себя, и очень ждала дня, когда он сможет оставить ненавистное кресло и самостоятельно пойти. Я понимала, что скорее всего это случится нескоро, но также, как и в больнице подбадривала его. Своих фото он присылал очень редко, да и то старался фотографироваться так, чтобы в кадр не попали спинка кресла или пока бездействующие ноги. Наверное, стеснялся своего …временного положения. Я верила, что он обязательно еще на них встанет. Во всех смыслах. И поддерживала эту веру в нём.