Без права отказаться

Бордовая помада, завитые каштановые локоны, потекшая тушь, гримаса злости, исказившая лицо. Констанция — оголенный нерв, готовый ударить током любого, кто отважится приблизиться. Констанция — ярость в человеческом обличии, больно сжатые кулаки и желание швыряться непростительными во всех, кто окажется в радиусе ее досягаемости. Констанция — пугающая непредсказуемость и бурлящая алая кровь, закипающая по мере градации ее расположения духа.       Ее грудь порывисто вздымается, тревожа иссиня-черный бархат платья, а глаза безмолвно вспыхивают всепоглощающим пламенем. Стиснутое в руках древко взмывается вверх, острым концом утыкаясь в алебастровую шею Альфарда Блэка. Вполне последовательно тот отшатывается назад, а Констанция ступает вперед, заставляя ситуацию принимать вид несколько сюрреалистичный.       Палочка пульсирует в тонких пальцах, и Констанция ощущает, как магия циркулирует по венам, позже переходя в орудие. Палочка — продолжение руки. Констанция вдавливает ее сильнее, чувствуя, как дергается под ней кадык. — Психованная дура, — с омерзением выплевывает Альфрад.       Констанция мстительно ухмыляется, и ведет древком от основания шеи к его подбородку, заставляя задирать голову. Девушка чувствует, что его жизнь в ее руках, и это чувство, чувство власти, опьяняет. — Не хочу марать об тебя руки в день выпускного. Это испортит остальным праздник, — ядовито отвечает девушка, отнимая кисть, сжимающую древко. — Любимый,— напоследок плотоядно щерится она, чувствуя непередаваемую злость.       Констанция разворачивается на высоких каблуках, отмахивается от восклицаний Блэка, доносящихся сзади. Ей плевать. Абсолютно плевать на этого урода. В голове зреет желание напиться и снять чертовы туфли.       Констанция заворачивает за угол, тут же чувствуя, как чьи-то длинные пальцы обвивают ее предплечье. Она раздраженно ведет плечом, но хватка не ослабевает. Она знает, кто это, но не хочет видеть даже его. Риддла.       Они молча идут дальше по коридору — в ускоренном темпе, но не роняя ни слова, тишина между ними понимающая, и Том лишь равнодушно оглядывает ее насупленное лицо. Словно даже сквозь — не видя ее саму, свирепую и готовую выпотрошить кого-нибудь голыми руками, а видя лишь вечернюю пустоту коридора. Неожиданно Том останавливается, силой оборачивая девушку к себе лицом. — Что произошло, Роули, что ты выглядишь так, словно сейчас обратишься вампиром и пойдешь ломать шеи всем, кто идет тебе навстречу? — С каких пор ты фанат литературных средств выразительности? — сложив руки на груди, парировала она. — С тех самых, как ты стала чураться запаха крови и смотреть на всех, как на кусок свежего мяса, — он вскинул темную бровь, ухмылка скользнула по его бледным губам, постепенно переходя в что-то практически хищное.       Констанция закатывает глаза. — Несмешно. — Мы и не в сатире.       Констанция с удовольствием отмечает, что на безукоризненном лице друга проскакивает беспокойство. Правда, дозированно. Он показывает ей ровно столько, сколько хочет показать, и повезло, если эмоции его — не просто шелуха, сверкающий, но решительно пустой, фантик. Том поджимает губы и его брови вопросительно плывут вверх.       Девушка фыркает и отворачивается, продолжая свой путь. Напиться и снять неудобную обувь. Вижу цель, не вижу препятствий. — Кругом лжецы, Том. И ты — их предводитель. Ты все слышал сам. — Я хочу услышать именно твоё трактование произошедшего. Да и потом, я оказался рядом только под конец, — с показной грустью, произносит он. Констанция смутно понимает, где кончается его честность и начинается ложь, но все ещё чувствует себя так, будто её бессовестно водят за нос.       Констанция издает смешок, нервный и сорвавшийся с ее губ ненамеренно. — Я не смотрю на то, что он мой жених — это было бы смягчающим обстоятельством. Он редкостная сволочь, просто идиот, вот и все, а я не согласна с этим мириться. Такой ответ тебя устраивает?       Оставшийся путь они проходят в молчании.

***

      Уже порядком опьяневшая, Констанция запрыгивает на стол в гостиной. В руках — бутылка огневиски, в глазах — хмель и жажда приключений на свою тощую задницу. Она чувствует, как прилипают к ней заинтересованные взгляды однокурсников, переместивших празднование в гостиную факультета, чувствует и как лицо неожиданно начинает пылать, когда их с Томом взоры пересекаются. Он салютует ей пузатым бокалом, а она беззастенчиво показывает ему средний палец.       Констанция танцует. Закрыв глаза и забыв о всем, что происходит вне ее манямирка. Она изящно изгибается в такт музыке, плавно качает бедрами, чувствуя, как становится частью мелодии. Кто-то присвистывает и выкрикивает что-то достаточно сальное, чтобы позже размозжить его лицо о стену.       Она подумает об этом потом, когда будет время.       Констанция смешливо приподнимает уголок губ, когда размыкает веки и наблюдает, как Альфрад, взбешенно подхватывая на ходу полупустую бутылку, вылетает из гостиной, как долго и мучительно его провожает потемневший взгляд Риддла.       Ей хорошо. Она пьяна.       Когда к ней присоединяется Друэлла, ладони Констанции начинают водить по ее спине, талии, ягодицам. Однокурсница смеется и принимает правила игры. Их тела сплетаются, и Констанцию не покидает ощущение, что они — одно целое.       Прикосновения, теплые и волнительные, остаются на теле бутонами белых роз. Друэлла запрокидывает голову назад, оголяя лебединую шею, ее карамельные кудри подпрыгивают туда-сюда, руки блуждают по чужому разгоряченному телу. В этом нет ничего интимного, Констанция ощущает это частью спектакля, разворачивающегося по ее вине.       Том предлагает ей свою широкую ладонь, когда Роули собирается слезать. Констанция навеселе, она чмокает Друэллу в губы напоследок и спускается на пол. Риддл недовольно поджимает губы, и крепко ухватив ее за кисть ведет прочь из помещения. Констанция хнычет и отказывается уходить.       Он толкает ее за гобелен, и практически вжимает в стену. — Альфрад назвал тебя шлюхой, сказал, что недоволен твоим поведением. Если позволишь, я бы хотел его… проучить, — склонившись над ее ухом, шепотом произносит Риддл.       От нежданной близости, щеки Констанции вновь начинают гореть. Она неприлично хохочет над его просьбой, игриво склоняя голову к плечу. Немигающий взгляд напротив сквозит недоумением. Констанция тихо хихикает, и скользит руками по его спине, легко царапает.       Ладонь перемещается на его щеку, оглаживает, словно Констанция пытается приручить дикое животное. На скулах Риддла играют желваки. Он отрывает ее руку от своего лица, смотрит пристально, почти до мурашек. Констанция ёжится и закусывает губу. — А я тебя хочу. Прямо здесь. Мы же друзья, Том, друзьям не отказывают.       Риддл срывает с ее губ первый стон.