Оживившему меня убийце.

— Томми, ты куда? Черт, это же надо было так облажаться! — Я… мам… фейерверки… — Еще целых два часа до полуночи, погоди, потом вместе запустим. Привет, я Томас, мне девятнадцать лет и я наемный убийца. Да-да, вы не ослышались. Я убиваю людей по заказу. При этом я еще каким-то чудом не лишился всей семьи и лучшего друга Билла. В индустрии убийств, так сказать, я недавно, всего девять месяцев, но за это время успел набраться опыта и набить себе цену. Я довольно хорошо владею оружием и языком. Я всегда думал, что искусство обмана у меня в крови. Днем трудился в офисе, работая обычным банковским консультантом; говорил по телефону с разными скучными мужчинами и женщинами, которые и подумать не могли, что, возможно, этой же ночью, когда я выйду из тени, держа в руках нож или пистолет, они погибнут от моей руки. Но бывают ведь и ночи особенные, такие как Новый год. Именно такой ночью я беру выходной и спокойно праздную с семьей, забывая о своей второй сущности. Но эта ночь стала для меня самой особенной. Все началось еще восемнадцатого декабря, когда мне написал аноним и попросил убить человека. Обычно когда мне пишут заранее я готов поспорить, что они знают только имя и хранят одну фотографию. В этот раз мне отправили адрес, предпочтения, все данные и даже некоторую конфиденциальную информацию. Мне оставалось лишь убить человека и замести следы, за что покупатель, кстати, готов был отдать сто пятьдесят тысяч долларов, а позже добавил, что готов накинуть еще семнадцать сверху. Это было бы заказное убийство мечты, если бы не время. Тридцать первое декабря, полночь. О! Как я хотел отказаться, но цена не давала этого сделать. Я долго тянул, размышляя отказать ли. За пять дней до убийства, ровно в 16:00 я отправил сообщение, где высказал свое согласие. Но этот Новый год мама решила праздновать в узком семейном кругу, и я никак не мог с ней поспорить. Она собиралась пригласить чуть ли не пятнадцать тетушек, но, к счастью, почти все не смогли приехать. Хотя, могу поспорить, если бы они приехали, я бы тихо ушел, пока мама с тетушками разговаривают на свои излюбленные темы. Однажды, в особо скучный вечер, я даже выявил список из четырнадцати основных тем, которые они обсуждали чаще всего. Сегодня же мама будто следила за мной. Она не спускала с меня зоркого родительского ока и это сильно мешало моим ночным планам. Я глянул на часы. Без тринадцати минут одиннадцать, я должен был уже выезжать. Придется импровизировать. — О! Билл звонил. Мой телефон всегда был на беззвучном, и сделать вид, что пропустил звонок друга было легко. — Пойду перезвоню. Я демонстративно понажимал что-то в телефоне, якобы делая звонок. — Привет, Билл! Ты звонил? — Пауза. — Воу! Классно! Я уточню, смогу ли погулять с вами и перезвоню. Я «сбросил звонок». — Мам, тут Билл с ребятами предлагают погулять по городу, я бы сходил… — Давай хотя бы после полуночи. — Ну мам! — Я умоляюще на нее глянул. — Только тепло оденься… — Ура! — Я чуть не подпрыгнул как ребенок. Накинув куртку и взяв сумку с необходимым мне для задуманного, я закрыл квартиру. — Пока, мам, — прошептал я, делая последний поворот ключа в замке. — Вернусь уже с деньгами и, к твоему сожалению, не с чистыми руками. Я вызвал лифт. — Прости, мам. Но хорошо, что ты это не узнаешь. Спустившись, я прыгнул в свою потрепанную машину, в которой я уже много раз уезжал с мест, где всего пару минут назад смеялись, спали или переписывались с дорогими люди. Я подъехал к месту и приготовился к нападению. Мне нужно было двенадцатое окно справа на первом этаже. То есть можно обойтись и без взлома замка. — Ну что, Элиза из одиннадцатого дома по улице Лермонтова… Я взломал окно и пролез в маленькую гостиную. Здесь стоял зеленый диванчик и белый деревянный столик, на котором лежал сборник рассказов Чехова. До полуночи оставалось еще десять минут и я решил глянуть книгу. Я никогда не интересовался творчеством Антона Павловича, а все, что мы проходили в школе, уже вылетело из головы. Первым заголовком, который я увидел на странице 9, был «Хамелеон». Я поморщился, чертовски этот заголовок напоминал мои две сущности, которые я менял ночью. Я вышел в коридор, скрипнул пол, я вытащил нож. — Что за черт? — Мной был услышан тихий мелодичный голос. Дверь открылась и я увидел юную девушку в ночной рубашке. Она была чуть ниже меня и, возможно, моей ровесницей. — Кто ты? — Мне кажется, она даже не испугалась. Хотя, появление парня с ножом в вашей квартире должно показаться странным. Не получив ответа, она ушла в свою комнату. Так как она не закрыла дверь, я решил, что имею право проследовать за ней. Она уселась за огромный стол, заваленный бумагой, карандашами и маркерами. Сбоку пристроилась башня из восьми пустых кружек, рядом с Элизой стояла еще одна, наполненная кофе. Девушка, по всей видимости, не спала сегодня совсем. — Ты художница? Не дожидаясь ответа, я поднял скомканный лист и развернул его. Эскиз был великолепен. Элиза быстро выдернула лист из моих рук. — Боже, тут ужасные пропорции! Не смотри! — Но он… чудесен. Я никогда не делал людям комплименты. И честно сказать, это чувство… оно такое необычное, у меня бы не хватило слов, чтобы его описать. Я слегка улыбнулся сидящей за столом девушке. Семь секунд мне понадобилось, чтобы понять, что я должен сделать с прекрасной художницей. — Который час? — Едва слышно прошептал я. — Минута до полуночи, — безразлично ответила Элиза. — Новый год, — сообщил я. Девушка кивнула и сделала еще пару штрихов. — Ты знаешь… мне нужно… я убью тебя. Элиза пожала плечами. — Серьезно? Тебе все равно? — Меня уже убивают отсутствие друзей и таланта. Какая разница? Я задумался. Элиза включила телевизор. — Хотя бы бой курантов увижу. Удар. Еще удар. После шестого девушка уточнила: — Ты планируешь меня убивать? Я молчал. — Ну же. Воткни нож мне в спину и сваливай. Я отрицательно покачал головой. Элиза нахмурилась. — Это же твоя работа? Я разочарованно кивнул. Мне не нравится эта работа боле. — Я не смогу тебя убить. Я больше вообще не смогу убивать. Я помолчал, положил нож на стол и поднял глаза на Элизу. — Я убивал не людей. Я убивал мечты и возможности. — Что за черт? Ты говоришь, будто из доброй сказки. — У меня просто не хватает хладнокровия для наемного убийцы. С Новым годом, кстати. Я поднял с пола четыре скомканных листа и по очереди их развернул. — Дорисуй. Они же божественно красивы. — На эти три надежды нет, — Элиза выкинула их в мусорку. — Над этим портретом еще подумаю, — она бросила на меня загадочный взгляд. *** — Я завязал с карьерой убийцы, ясно? — Вдруг вернешься? — Уже год прошел! — Вот именно, всего год! Даже не два, Том… — Билл, я рассказал не для осуждения. — Молчу, — мой лучший друг закатил глаза. Я уже увидел вдалеке красный шарф, огромную сумку с эскизами и знакомую каштановую копну. — Элиза! Я подбежал к девушке и приобнял её за талию, заглянув в глубокие зеленые глаза. — Подожди! У меня еще есть один особенный подарок. Она вытащила из сумки слегка помятый лист и протянула мне. — Ты его дорисовала! Кивок и смущенная улыбка. Этот был тот самый лист, что я уговорил её не выбрасывать год назад в полночь. Она изобразила меня, подписав «Оживившему меня убийце».