Moments

      Баркода знатно потряхивает последний день… неделю? Или, может, месяц? И он не знает, как описать своё состояние, какое название придумать для гуляющей бури внутри. Поэтому, когда Джефф в очередной раз зовёт его по имени перед финальной репетицией, а он не реагирует, Сатур разворачивает его к себе за локоть и смотрит прямо в глаза, мягко выдавая:       — Нормально, что ты волнуешься. Потому что я тоже.       А Тин вглядывается в лицо своего любимого музыканта, который находится в шаге от исполнения очередной своей мечты, машинально поправляет его неуложенные волосы, заправляя их за ухо, и осознаёт, что это не то волнение, о котором думает Джефф.       — Я больше не тот мальчик, который боялся выступать на сцене, Пи’Джефф, — он нежно смотрит в тёмные глаза и дарит искреннюю улыбку, потому что её сейчас достойны далеко не все. — Ты волнуешься, потому что это твой концерт, твоя мечта, твой праздник: Импакт и ты. А я волнуюсь только из-за того, чтобы не подвести тебя, не испортить этот твой праздник и не напортачить случайно.       — И это тоже нормально, Код, — Сатур трёт уголок глаза, чтобы снова не заплакать, хотя слёзы всё равно наворачиваются от осознания, что остался всего один день, а потом… потом полный стадион, забитый людьми, которые будут кричать его имя. — Мы оба навсегда запомним этот день. И это будут хорошие воспоминания, верь мне.       А кто такой Баркод, чтобы не верить?       И эти слова, наверное, работают лучше любого успокоительного, потому что напряжение внутри немного отпускает, пружина разжимается, и дышать становится легче.       Настолько легче, что на самом концерте он с удовольствием смотрит в гримёрке выступления Джеффа на огромном телевизоре, подпевает всем песням, которые звучат, и даже больше не ревнует музыканта ни к кому, потому что он знает, насколько сильно Сатур любит и ценит его.       А когда он выходит на сцену вместе с ребятами из «КиннПорш», становится ещё лучше. Весь мир замирает, в груди разливается эйфория и счастье: оказывается, он успел отвыкнуть от того, насколько приятно быть с Джеффом рядом на одной сцене, петь песни в унисон, видеть не через экран, а вживую то, как сияют его глаза: они мерцают изнутри магическим светом, когда он счастлив.       Они поют, успевают поболтать и немного подурачиться, но сердце Кода замирает, а после учащает свой ритм, когда Сатур собственнически разворачивает его к себе, смотрит взглядом, в котором теперь пляшут счастливые чертята, и продолжает петь. Тиннасит следует за ним, не сбивается и не отступает, но крамольная мысль звучит на краю сознания: «Так хочется взять и прямо сейчас его поцеловать». Но он откладывает её до лучшего момента, флиртует с Джеффом, взглядом обещает мужчине припомнить все его шалости, и отдаётся полностью любимой «Why don't you stay», ощущая себя на своём месте.       И когда они уходят со сцены, он снова прилипает взглядом к экрану, улыбается Джеффу, который прибегает, чтобы в очередной раз переодеться, и когда видит Сатура плачущим, сам не выдерживает, плачет, шмыгая носом. И как только Джефф возвращается к ним после завершения концерта, чтобы сменить образ для сенд-оффа, Баркоду нужно хотя бы несколько минут наедине со своим прекрасным мужчиной, поэтому он утаскивает Сатура в коридор, мысленно извиняясь перед фанатами за задержку и прижимая Джеффа к стене.       — Тебе понравился кон… — пытается Джефф его подразнить, но ему не дают договорить пухлые губы на его губах и ладони, сдавшиеся на талии.       Этот поцелуй возвращает обоих к моменту на сцене, к их моменту, в который весь мир замолчал, поэтому Сатур подаётся вперёд с громким стоном прямо в рот, обхватывает за шею и одним слитным движением меняет их местами, разворачиваясь с Баркодом и уже своим телом прижимая его к стене. Он целует так, как хотелось несколько часов назад перед тысячами людей: голодно, несдержанно и страстно, ерошит тщательно уложенные волосы и дёргает их у корней, ощущая себя окрылённым.       Тин отвечает ровно также, обхватывает руками тонкую талию, скользит ладонью по спине и проходится языком по языку, слизывая их обоюдные стоны, вылетающие из груди.       Они оба напряжены и заведены до предела, а Джефф хоть и чувствовал усталость, навалившуюся на него, но прямо сейчас перезаряжается заново, прихватывает, посасывает нижнюю пухлую губу, в очередной раз ласкает языком нёбо и насильно заставляет себя отступить, наблюдая, как Код жадно облизывается.       — Понравился, — улыбается Тиннасит, снова наступая, но теперь просто обнимает и прижимает к себе, шепча на ухо, — тот мальчишка на экране всё правильно сделал, и поэтому он достоин всей любви этого мира, достоин каждого доброго слова и восхищённого взгляда, направленного на него. Я горжусь тобой, Джефф Сатур, ты потрясающе справился.       Сатур кусает зацелованную губу, поднимает глаза вверх, чтобы снова не начать плакать, чмокает Кода в щёку и убегает переодеваться для сенд-оффа: он потом всё скажет дома, за закрытыми дверями.