Moments

      Баркоду нравится уют их дома, нравятся тихие вечера, проведённые в обнимку на диване, нравятся неспешные утра, когда никому из них не нужно никуда торопиться, а ещё нравятся спокойные праздники, когда они просто вручают подарки и долго обнимаются, прижавшись тесно-тесно друг к другу.       — О чём думаешь? — Джефф нежно перебирает тонкие пряди волос, уткнувшись подбородком в макушку Баркода, и немного устало, но счастливо улыбается, понимая, что держит сейчас в руках особенного человека, близкого и родного, чувства к которому не угасали уже столько лет.       — Думаю о том, что у тебя была эта фотка всё это время, но ты мне её ни разу не показывал, — бормочет Тин, обнимая Сатура крепче поперёк спины и легонько прикусывая тонкую ключицу, выражая возмущение. Ну, или пытаясь его выразить.       — Если съешь меня, то переберёшь белка, — Джефф смеётся, слыша ворчание и слова о том, что ему уже должны были надоесть эти шуточки. — Ну, мне никогда не надоест тебя дразнить. К тому же, именно ты обозвал меня дедушкой! Ты, между прочим, с этим дедушкой целуешься и спишь!       — Любви все возрасты покорны, — Тин неловко пожимает плечами из-за позы и оказывается перевёрнутым на спину с нависшим над ним Джеффом. Улыбающимся Джеффом, в уголках глаз которого блестят слёзы. — Ты чего? — Код ощущает прилив беспокойства, поднимает руки и нежно гладит красивое лицо, видя, как Сатур буквально трётся щекой о его руку, будто один из их котов, просящих ласки.       — Ты знаешь… мне очень хотелось показать всем то, какой путь мы прошли вместе с тобой, сколько всего преодолели, но всё равно остались друг у друга. И я знаю, что о нас говорят и пишут хейтеры, читаю, потому что они не скупятся на отметки, но иногда мне просто хочется показать, что наша близость не измеряется в количестве лайков под постами, не выражается пустыми словами и ничего не значащими комментариями, она вот в таких фотографиях, которые мы с тобой бережно храним, смотрим на них и думаем, что это были мы когда-то давно. И прошло столько времени, мы изменились, ты повзрослел, но я люблю тебя так же сильно, как и любил в самом начале, — Джефф опускается на бёдра Тина и стирает дорожки слёз, бегущих по щекам. Он не знает, почему его так пробрало, не понимает, почему его собственные слова проникли в самое сердце и душу, но обнимает Кода нежно и бережно, когда парень поднимается, чтобы прижать своего любимого музыканта к себе.       Баркод тоже плачет, вспоминает, будто просматривая калейдоскоп, как из неизвестных и посторонних людей, они стали настолько близкими и нужными, что больше уже не представляли свою жизнь друг без друга.       И Баркод никогда и никому не расскажет, как сидел и ронял слёзы на тетрадь с домашкой, когда его Пи’Джефф, который был на съёмках, выложил этот пост. Всего несколько предложений, сердечко и фотография из прошлого, но в этом было так много глубокого смысла, так много нежности и ласки, а красной нитью через всё поздравление тянулось: «Это было наше начало, у которого не будет конца».       — Я хочу создать ещё больше воспоминаний вместе, — шепчет Тин, поднимая голову и всматриваясь в заплаканные покрасневшие глаза Джеффа.       — И мы создадим, — Сатур улыбается, гладит Кода за ушами и целует трепетно и нежно, практически невесомо, касается его губ своими, выражая то, для чего ещё не придумал слова ни один словарь мира. А Баркод отвечает, прижимает его к себе сильнее, стискивая тонкую талию, и отвечает на поцелуй, ласкает губы Джеффа, скользит по ним своими и утробно мурлычет, ощущая эйфорию. Он счастлив каждый день в году, но для каждого дня рождения Сатур будто находит всё новые и новые пожелания, от которых мурашки бегут по коже, а любовь вспыхивает с новой силой.       «Это был их первый день, они ещё толком не знали друг друга, Баркод ощущал страх и смущение, неловко перебирал пальцами и заикался, глядя на красивого актёра, с которым он, возможно, будет играть. А Джефф улыбался, глядя на неловкого мальчишку, и чувствовал себя удивительно спокойно, словно ощущая, что это их первый, но далеко не последний день вместе».