Сладостный поцелуй Вечности

      — Итак, наша попытка поймать преступника провалилась, — задумчиво заключил Сиэль, глядя на танцующее пламя в камине.       — Мне жаль, милорд, — отозвался Себастьян. Сейчас он находился подле графа, так как тот пожелал обсудить с ним итоги их недавнего предприятия.       Сиэль обернулся и посмотрел на дворецкого, стоявшего позади кресла. Ему хотелось увидеть выражение лица демона в этот момент. У того был серьезный и хмурый вид. Похоже, Себастьян и впрямь сожалел о том, что его план не сработал. Должно быть, даже ему было неприятно осознавать, что они потратили так много времени впустую. Дворецкий ответил графу удивленным взглядом, и Сиэль отвернулся.       Несколько дней, проведенных на улицах Уитби с целью выманить преступника, прошли совершенно безрезультатно. Впрочем, результат все же был, но, к несчастью, абсолютно отрицательный: им пришлось раскрыть свои истинные цели одной из подозреваемых — Камилле Эттвуд, — иначе неизвестно, каких бед она натворила бы, если бы продолжила наблюдать за ними. Сиэль предпочитал держать всё под контролем, а потому выбрал меньшее из зол: открыться лишь перед одной подозреваемой, чтобы не быть раскрытым всеми разом. Он надеялся, что Себастьян достаточно запугал Камиллу Эттвуд, и она не посмеет рассказать о них кому бы то ни было еще.       Из этого вынужденного положения можно было извлечь и некоторую выгоду: теперь они смогут напрямую расспросить девушку обо всём, что их интересует, а вопросов к ней у Сиэля накопилось предостаточно. Он намеревался заглянуть к Эттвудам в ближайшее время, завтра или на день позже, оставалось только придумать какой-нибудь предлог, чтобы поговорить с Камиллой Эттвуд наедине, но не вызвать тем самым ненужного интереса со стороны её родственников.       — Какие выводы мы можем сделать, исходя из наших наблюдений? — Сиэль хотел услышать мнение Себастьяна. Граф знал, что тот уже поговорил с остальными слугами и может доложить ему обо всем, что им удалось узнать. Частично Сиэль уже был в курсе их изысканий, в основном сводившихся к бесконечным прогулкам по городу и безделью. Так можно было сказать обо всех, даже о них с Себастьяном, кроме, конечно же, Мэйлин, без устали трудившейся все это время, но и ей, судя по всему, не удалось узнать ничего стоящего внимания.       — Довольно скромные, милорд, — ответил дворецкий. — Преступника не заинтересовала наша цветочница, хотя она и казалась лёгкой добычей...       — А это говорит о том, — перебил его Сиэль, — что убийца избирателен. Все его жертвы, так или иначе, связаны с определенным социальным кругом, хотя и не все из них являются его представительницами. И если леди еще можно определить по ее внешнему виду, то горничную легко спутать с любой другой горожанкой, работающей, скажем, на фабрике или в магазине. Преступник наверняка знал всех этих девушек в лицо. Однако он мог как хорошо знать их, так и случайно встретить в чьем-нибудь доме. Кто же он? Недовольный слуга? Джентльмен? Или леди? — Сиэль помолчал. — Я до сих пор не могу определить, что связывало жертв, а именно это и привело бы нас к убийце.       — Мог ли убийца понять наш план? — уточнил Себастьян, возвращаясь к вопросу о том, почему преступник не обратил внимания на Мэйлин.       — Маловероятно, — граф призадумался. — Только если графиня Нортон не рассказала кому-нибудь о нашем расследовании, в чем я все же сомневаюсь. Но даже если и так, никто, в том числе и она сама, никогда не видел Мэйлин или других моих слуг, так что заподозрить нас в чем-нибудь было бы сложно. Единственный человек, знавший Мэйлин и Снейка в лицо — Камилла Эттвуд, и каждого из них она, как назло, заметила в городе. Именно это и сыграло с нами злую шутку. Впрочем, если она является тем убийцей, тогда на твой вопрос можно ответить положительно.       — А если убийца кто-то другой?       — Тогда, возможно, она успела поделиться с кем-нибудь своими подозрениями на наш счет до того, как ты поговорил с ней, и убийца понял, что за ним следят. Нужно обязательно узнать у Камиллы Эттвуд, рассказывала ли она кому-нибудь о нас.       — Господин, какова вероятность того, что убийца не видел Мэйлин?       — Но как же, — нахмурился граф. — Она обошла практически все улицы города не по одному разу! Ты сам слышал, как громко... — Сиэль осекся на полуслове. — Подожди-ка... А что если убийца уже не в городе? Тот же Найджел Мейси давно уехал в Лондон! Кто еще покинул Уитби до того, как мы отправили Мэйлин бродить по городу? Себастьян, ты должен узнать это!       — Да, милорд, — дворецкий поклонился.       Сиэль ликовал. Кажется, ему удалось найти то, что могло в разы сузить круг подозреваемых. Однако, если он ошибся, и убийца остался здесь, в Уитби, его отъезд в Лондон (о котором он уже начал раздумывать) вслед за уехавшими семьями обернется трагедией. Сперва нужно решить ряд вопросов в Уитби, а уже потом принять решение об отъезде.       — Завтра, до обеда, мы навестим семью Эттвуд, — граф объявил дворецкому о своих планах на грядущий день. — Постарайся до этого времени составить список семей, покинувших город. Потом мы зайдем к инспектору, я хочу узнать у него, где остановился тот цыганский табор.       — Цыганский табор? — озадаченно переспросил Себастьян.       — Да, — подтвердил граф. — Я уже давно думаю о том, что они могли заметить что-нибудь интересное для нас. — Вспомни, братья с фермы утверждали, что встретили на мосту, или где-то там поблизости, цыган в ночь, когда была убита Мэнди Браун. К тому же цыгане бродят по всему городу, и, может, они случайно видели что-то относящееся к убийствам? Кажется, мне уже встречалось что-то похожее в отчетах, — Сиэль принялся вспоминать, где еще фигурировали цыгане. — Точно! Та девушка, компаньонка Ванессы Палмер, встретила цыганку, когда искала пропавшую. Она спросила, не видела ли та похожую по ее описанию блондинку, но цыганка ответила, что никого не встречала. Тогда этот момент не показался мне значимым, но сейчас...       — В таком случае, нам действительно следует поговорить с цыганами, господин.       Сиэль решил, что завтра же должен непременно посетить табор. Он лишь надеялся на то, что разговор с мисс Эттвуд не затянется, что она честно ответит на все его вопросы, и он сможет покончить с двумя этими делами разом.       — А что насчет слуг? — вспомнил граф. — Им удалось что-нибудь выяснить?       — Кроме того, что змеи Снейка отказались и близко подползать к территории вокруг аббатства, назвав его «враждебным местом», больше ничего, милорд. Об остальном, касающемся мисс Эттвуд, вам уже известно.       — «Враждебным местом»?       — Полагаю, это как-то связано с древней легендой об изгнании змей из города. Кажется, местные жители верят, что призрак аббатисы, изгнавшей этих змей, до сих пор обитает в руинах аббатства.       — И что ты думаешь по этому поводу?       — Думаю, что это всего лишь легенда.       — Но что-то испугало змей? — Сиэль задумался: вдруг змеи Снейка почувствовали нечто важное? — Осмотри территорию аббатства и выясни, что могло их так напугать.       — Да, милорд, — Себастьян учтиво поклонился, выслушав приказ господина, и граф отпустил его.       «Возможно, — подумал Сиэль, — все эти скверные обстоятельства, возникшие по нашей неосторожности, в конечном счете, смогут сыграть нам на руку».

***

      — Чёртов Сезон! — шепотом выругался Сиэль, едва дворецкий дома Эттвудов закрыл перед ним дверь, сообщив, что господин с двумя леди несколькими днями ранее переехали в Лондон. Кто бы мог подумать, что они вдруг уедут из города! А он еще удивлялся, почему Камилла Эттвуд больше не путалась у них под ногами! Решил, что она побоялась угроз Себастьяна, а её попросту не было в городе!       Сиэль крепко сжал кулаки, стараясь побороть раздражение, возникшее в результате его рухнувших надежд. Он уже было понадеялся на то, что сможет узнать нечто, что могло бы вывести его на преступника, ведь многие нити этого дела вели именно к Камилле Эттвуд! Он мог бы выпытать у нее хотя бы что-нибудь, что могло бы пролить свет на всю эту историю.       А, впрочем... Сиэль перевел взгляд от закрытой двери на Себастьяна. Кто сказал, что она имеет отношение к происходящему? Не слишком ли крепко он зацепился за мысль о том, что Камилла Эттвуд владеет нужной ему информацией, кем бы они ни была? Эта её чёртова сила, вампир она, или хоть привидение, — не важно! — постоянно отвлекает его от других подозреваемых. Пусть этот вопрос теперь будет заботой Себастьяна, а он, граф, займется людьми, и первым на очереди окажется Найджел Мейси. Потом, когда они решат все дела в Уитби. А пока...       — Себастьян, пора навестить Хьюза, — граф уверенно развернулся и зашагал прочь от пустующего дома Эттвудов.       Сиэль застал инспектора в кабинете. Тот с важным видом просматривал какие-то бумаги, не спеша попивая ароматный кофе. Заметив графа, мужчина несколько стушевался, резко отставил кружку, громко откашлялся и поправил галстук.       — Ну как, узнали что-нибудь еще, пока сидели в кабинете? — с издевкой поинтересовался Сиэль. При ближайшем рассмотрении, документы, внимательно изучаемые Питером Хьюзом, оказались свежим выпуском газеты, теперь старательно, но не полностью, спрятанной под ворохом различных бумаг.       Инспектор окинул графа хмурым взглядом, а затем расплылся в торжествующей усмешке.       — Есть тут кое-что...       — Что? — нетерпеливо уточнил Сиэль, ему совсем не понравилась эта кривая усмешка Хьюза.       — Да вот, — небрежно сказал инспектор. — Поймали мы этого преступника, которого вы так тщетно искали.       Сиэлю показалось, что всё его тело вмиг пронзило молнией, невесть откуда взявшейся в этом душном помещении. В глазах помутилось, и граф не сразу смог поверить в то, что речь идет именно о том самом убийце, а не о каком-нибудь другом преступнике.       — Как это... поймали? — недоверчиво спросил он.       — Ну, как? — неопределенно пожал плечами инспектор. — Вообще, он сам нам сдался. Не смог вынести такой грех на душе.       Сиэль неверяще посмотрел на Хьюза. Да он, должно быть, шутит! Решил ответить глупой шуткой на его недавнюю колкость?       — Почему мне об этом ничего неизвестно? — терпеливо поинтересовался граф. Его уже изрядно воротило от мерзко ухмыляющегося лица Хьюза, но он постарался не повышать на инспектора голос.       — А разве вы не в курсе? — удивился Хьюз. — Я думал, что вы поэтому и пришли.       — Очевидно же, что я не в курсе! — все же вспылил Сиэль. — Стал бы я расспрашивать вас сейчас?       Выяснилось, что около часа назад в дом графа был отправлен констебль с намерением передать лично ему известие о том, что убийца пойман, и попросить графа незамедлительно прибыть в полицейское отделение. Согласно словам Хьюза, незадолго до этого в участок явился мужчина и заявил, что это он убил всех тех женщин. Мужчину сразу же задержали и поместили в изолятор.       Сиэль, слушая рассказ инспектора, все никак не мог отделаться от мысли о том, насколько абсурдной выглядит вся эта ситуация. Столько сил потрачено впустую! Потрачено ради того, чтобы в один прекрасный день этот чёртов убийца просто пришел в участок и сдался на милость властям!       Граф рассмеялся. Инспектор странно посмотрел на него, не совсем понимая, что во всем этом может быть смешного.       «Ну, конечно, — подумал Сиэль. — Еще бы тебе было понятно! Тебе, не вылезавшему все это время из кабинета, и не желавшему сделать больше, чем тебе прикажут!»       Смех прекратился. Граф окинул Хьюза презрительным взглядом.       — Так почему же вы сейчас здесь сидите и читаете газету? — спросил Сиэль. — Почему не допрашиваете убийцу?       — Он спит, — коротко ответил мужчина.       — Спит?!       Абсурдность происходящего достигла предела. Сиэль выдохнул. Не только работать, но и разговаривать с этим человеком было выше его сил.       — Так вы хотя бы поинтересовались, кто он, до того, как постелили ему мягкую перину и спели колыбельную? — язвительно поинтересовался Сиэль.       Губы инспектора сжались в тонкую линию. Кажется, ему было так же тяжело сотрудничать с графом, как и тому с ним.       — Он был пьян! — выпалил он чуть более раздраженно, чем хотел. — Да и кто же его не знает? Местный дурак! С таких станется убивать и леди, и устроенных девиц, таких, как те горничные, ведь у самого-то ни черта нет, одна лишь подстилка! Как думаете, почему он убивал только женщин? Да потому, что мужчину ему одолеть не по силам!       — Как это все у вас гладко получается, — заметил граф. — Прямо так, как вы всё себе и представляли.       — Это опыт, — гордо заявил инспектор. — Я же говорил, что убийца не аристократ.       Сиэль промолчал. Ему не хотелось верить в такой глупый исход этого дела. Какой-то местный пьяница и дурак оказался тем самым неуловимым «вампиром»? И никто ни разу не смог его заметить! Нет, в такую ерунду он ни за что не поверит.       Граф потребовал проводить его к задержанному. В тесной камере на узком деревянном лежаке спал грязный, невыносимо провонявший нечистотами мужчина, лицо которого было трудно рассмотреть сквозь прилипшие к нему сальные длинные волосы и слои грязи. В спутанной бороде бродяги скопился мусор, лохмотья, которые уже нельзя было назвать одеждой, клочьями свисали с его тела.       — Разбудите его, — приказал Сиэль двум полисменам, стоящим поблизости. Инспектор Хьюз собирался было запротестовать, ему не понравилось то, как своевольно граф отдавал приказы его подчиненным, упуская из виду его самого, того, чьим приказам и должны были следовать эти люди, но граф резко оборвал его.       — А вы не вмешивайтесь, — раздраженно кинул он инспектору через плечо, и тому пришлось подчиниться.       Мужчину растолкали. Он, еще не до конца осознавая, где сейчас находится, принялся растерянно озираться по сторонам. Наконец его мутный взгляд остановился на группе людей. Мужчина безмятежно улыбнулся и предпринял попытку снова лечь на лежанку, но полисмены усадили его обратно.       — Кушать дадите? — обрадовался бродяга.       — И не мечтай! — воскликнул инспектор из-за спины графа. Кажется, этот ответ сильно расстроил преступника.       — Рассказывай, — приказал Сиэль задержанному, и подошел ближе. Мужчина поднял на него озадаченный взгляд, совершенно не понимая, что сейчас от него требуют.       — Рассказывай, — повторил Сиэль. — Ты сказал, что это ты совершил те преступления.       На землянистом лице бродяги отразилось понимание.       — А-а, — протянул он. — Мальчик, добрый мальчик, так это ж не я тогда твои игрушки украл, энто эти были... другие. Только они на меня всё скинули, ух же мне досталось тогда от мясника... А мне бы покушать, и ничего не надо. А вы покормите? — с надеждой спросил он, посмотрев на инспектора. — Я и обувь почистить могу, и двор подмести, и чего хотите могу...       Сиэль бросил гневный взгляд на Хьюза.       — И это ваш преступник? — раздраженно спросил он инспектора, кивнув на бродягу. — Тот, кого вы так долго не могли найти?       — Да почему же «мы»? Сами-то искали... — вполголоса пробормотал инспектор. — Никто на него и не думал! — попытался оправдаться мужчина и подскочил к арестованному, схватив его за грудки. — Ты нам зубы-то не заговаривай! Сам пришел, ревел, говорил, что не можешь больше жить с грехом! Сам кричал, что это ты! Ты их всех убил!       Дворецкий графа поспешил отстранить руки инспектора от бродяги, хотя тот еще силился ухватится за лохмотья заключенного и в очередной раз встряхнуть его. Преступник надрывно ревел, громко завывая и размазывая по лицу грязь остатками рукава.       — Я, — кричал он сквозь слезы. — Я их всех убил! И руки-то в крови, смотрите, в крови они, все в крови...       — Слышали? — торжествующе воскликнул Хьюз. — Он признался! Я закрываю дело! Убийца пойман и точка.       Сиэль смотрел на происходящее вокруг безумие, и ему казалось, что он каким-то неведомым ему образом оказался в голове этого умалишенного бродяги, настолько вся эта ситуация выглядела нелепо и неестественно. Разве Хьюз не понимает, что этот изможденный человек не в состоянии украсть даже яблоко с прилавка, не то что убить пять женщин! Они ведь обговаривали с инспектором вероятность того, что некоторых жертв убили не там, где обнаружили! Тогда получается, что вот этот дохляк сам смог перетащить тела?       Сиэль посмотрел на довольное лицо инспектора и понял, что тот и сам осознает это. Осознает, но не желает признавать поражение. Слишком удобно всё обернулось: объявился бездомный, который взял на себя всю вину. Дело закрыто, граф унижен — какая легкая победа! Легкая, но совершенно не честная, в первую очередь, по отношению к этому бродяге.       — Это вы заставили его так сказать? — предположил Сиэль.       — Я?! — Хьюз был искренне возмущен. Похоже, хотя бы в этом он был честен.       — Не вы? — с сомнением произнес граф. — Значит, вы готовы взять на себя ответственность за новые жертвы?       — Откуда им взяться, если убийца пойман? — уверенно воскликнул Хьюз, резко взмахнув рукой в сторону арестанта.       «Какой же упертый кретин, — подумал Сиэль. — Насколько же он уверился в своей правоте?»       — Да с чего вы взяли, что это он? — поинтересовался граф. — Неужели вы не видите, что он не мог этого сделать?       — А что если смог? — с вызовом сказал Хьюз и скрестил на груди руки.       Сиэль бросил взгляд в сторону рыдающего заключенного. Зачем он пришел сюда? Разве он не знает, что за убийство его непременно повесят? Судя по речи, он — сумасшедший, но даже если и так, с чего он вдруг решил, что это он убил тех женщин? Кто-то подсказал ему? Или это очередной бред, возникший в его больном сознании? Мог ли он помогать убийце? Сиэль посмотрел на бродягу, напоминавшего обтянутый кожей скелет. Да чем он вообще мог помочь? Хьюз совершенно ослеп в своей жалкой попытке скорее свернуть это дело.       — Я должен убедиться в его виновности, — произнес граф. — Если за пару дней я не сумею доказать обратного, отправите его в тюрьму и закроете дело. А сейчас дайте ему поесть. Завтра он расскажет мне обо всем подробнее.

***

      Граф приказал Хьюзу явиться в участок на рассвете. Он хотел покончить с допросом бродяги пораньше, до того, как улицы города заполнятся толпами прохожих.       С трудом добившись от арестанта примерного адреса, где по его заявлениям он убил одну из женщин, они выдвинулись в путь. «Туды нам» — указывал дорогу бродяга, и мужчины, державшие его под руки, волокли его в нужном направлении.       Сиэль зевнул. Сейчас у него было невообразимо скверное настроение, и он не желал бы инспектору попасть под его горячую руку. Тот на свое счастье вёл себя достаточно тихо, с интересом наблюдая за происходящим.       «Может быть, он одумался? » — предположил Сиэль, но хмурый и надменный вид Хьюза оставлял для этого слишком мало надежды.       Указания арестанта привели их к первому месту преступления. Граф не ожидал, что бродяга действительно приведет их сюда. Как он мог узнать про это место? Не был же он и вправду быть тем убийцей?       — Мне тута остатки дают, — пояснил задержанный, когда граф приказал ему рассказать о дне убийства. — Обычно я хожу сюда, а добрый пекарь уже все подготовил, так я и жил. А он мне иногда своего чего-то оставлял, недоеденного, что не жалко выбросить, а мне все пойдет, я все покушаю, лишь бы кушать. Еще одежду давал. И вон тама давали покушать, но не сейчас, а...       — Как ты убил? — напомнил ему Сиэль ранее заданный вопрос.       Арестант зарыдал.       — Страшно, — завыл он во весь голос. — Стра-ашно!       На улицу выбежали жители ближайших домов, узнать, кто поднял шум в такой ранний час. По приказу Хьюза их заставили разойтись, но кто-то все еще наблюдал за следствием из окон ближайших домов.       — Вот такой я, весь в крови, — выл, не унимаясь, бродяга, и задуманное графом разоблачение оказалось на грани провала. Если так продолжится и дальше, участие графа в этом деле также станет известно каждому жителю этого города, чего ему совсем не хотелось.       Дверь черного хода пекарни приоткрылась, и на улицу осторожно выглянул озадаченный мужчина. Сиэль узнал его — это был хозяин пекарни.       — Да что тут творится? — спросил он вполголоса. Арестант затих, резко поднял голову и кинулся к ногам вышедшего на порог мужчины. Полисмены, поддерживавшие бродягу под руки, не ожидали от него такой прыти и не смогли удержать его, когда тот ринулся вперед. Мужчина свалился на землю, затем подполз к пекарю и принялся целовать его сапоги.       — Джо, Джо! — взвыл бродяга. — Милый, добрый, хороший Джо!       — Так это ты тут шумишь! Экай ты балбес, — по-доброму отозвался пекарь и, сняв фартук, отстранил мужчину от своих ног. Только теперь он заметил, что в переулке собралась целая толпа, не простых горожан, а полисменов. С ними был и инспектор, ранее допрашивавший его по поводу убийства одной леди, и даже мальчик, приходивший к нему по тому же вопросу.       — Вот те на! — ахнул пекарь. — Ты натворил чего? — с мягким укором спросил он у бродяги, и тот грустно опустил голову.       Сиэль заметил, что присутствие пекаря успокоило арестанта. Вероятно, тот всегда был добр по отношению к этому человеку (кажется, бродяга упоминал об этом недавно), чем и заслужил его преданную любовь.       — Вы не могли бы помочь нам? — граф обратился к пекарю, и тот обещал сделать всё, что в его силах. — Этот человек подозревается в совершении пяти убийств...       — Это как же? — удивился мужчина. — Чтобы он-то?       Граф продолжил:       — Мы хотим доказать его виновность или невиновность в этих преступлениях. Я вижу, что вы его хорошо знаете, а он доверяет вам. Ваше присутствие успокоило его сейчас, и, быть может, с вашей помощью нам удастся добиться от него правды. Я прошу вас сопровождать нас сегодня.       Пекарь согласился помочь следствию. Прежде чем присоединиться к группе, он вернулся домой, чтобы предупредить жену и помощника о том, что вынужден отлучиться на время из пекарни.       В присутствии Джо бродяга вёл себя как доверчивый ребенок. Он видел в нем свою защиту, мягкий тон мужчины помог ему преодолеть страх и вспомнить день убийства Лесли Маклауд.       — Ну, скажи, дружочек, как же так получилось, что ты обидел ту леди? — спросил пекарь у арестованного. Сиэль решил, что в данных обстоятельствах разумнее будет вести переговоры через этого человека, и заранее обговорил с ним, какие вопросы он должен будет задать обвиняемому.       — Да, не помню, не помню, Джо! — в волнении произнес бродяга. — Я пришел к тебе тогда, я знал, что ты для меня обязательно что-то оставил, а потом я увидел её...       Глаза арестанта вновь наполнились слезами, но Джо успокоил его, добродушно сказав: «Ну, ну... Ты расскажи, я тебя слушаю, ты расскажи».       — Я увидел ее, — бродяга продолжил, когда смог побороть желание вновь разрыдаться. — Увидел и понял, что это я ее, я ее убил! И кровь на руках у меня, и я один там...       — Так ты ее трогал что ли? — уточнил пекарь.       — Да, Джо, трогал...       — А с чего ж ты взял, что это ты сделал?       — А осознал вот, как ее увидел, как кровь на руках увидел...       Пекарь задумчиво пригладил усы. Граф больше не давал подсказок, и мужчина раздумывал, как теперь будет правильнее продолжить разговор.       — А как убил, не помнишь? — спросил он, рассудив, что об этом все же нужно узнать.       — Не помню...       Арестант совсем сник. Сиэль наблюдал за ним все это время и теперь был практически уверен в его невиновности. Исходя из слов бродяги, выходило, что он увидел женщину уже мертвой. Во всяком случае, так показалось графу. Не мудрено, что в этой и без того ненормальной голове при виде такого ужасного зрелища у бродяги возникли иллюзии по поводу его несомненной виновности.       — Спросите его, зачем он это сделал, — попросил Сиэль у мужчины.       — Я не знаю, не знаю, Джо, — застонал бродяга, когда пекарь задал ему вопрос графа. — Я пришел к тебе как всегда, а тут она, и я понял, что это я ее убил...       — Когда? Спросите, когда он к вам пришел! — Сиэль уже с трудом терпел повторяющиеся ответы арестанта. Ничего конкретного, что могло бы сразу доказать его невиновность, он так и не сказал.       — Так, Джо, — на лице бродяги расплылась довольная улыбка, — ты же знаешь, я всегда прихожу к тебе, чуть рассветет, ночью-то не видно, ночью-то страшно. Тут собаки, у-у, злые бродят, ночью их не видно, а утром видно, вот я и прихожу.       — Это правда? — нетерпеливо спросил граф у пекаря. — Он всегда приходит к вам по утрам? — Да, вроде как... — ответил мужчина. — Я за тем же не слежу. Вечером выставляю что есть, в коробку кладу, чтоб кошки или собаки особо не растащили, а он потом забирает. Видел я его по утрам, это да, но часто он раньше приходит, чем я успеваю заметить. Ночами я его тут не видел, ночами он обычно где-то прячется, у него тут свои убежища есть. А, кстати, — вспомнил пекарь. — В тот день ведь я еду не выносил, собак побоялся, уж больно лаяли сильно. Подумал, мож, утром вынесу, если успею.       — А кто-нибудь еще видел, как он забирает еду?       — А! Так это ж помощник мой. Он сначала из родительского дома к нам бегал, он-то и прикормил этого бедолагу — жалко ему стало, а уж потом и я его кормить стал. Так вот, мальчуган прибегал когда на работу, всегда видел, как он остатки съедает. Это да, чуть свет было: у нас работа ранняя. Потом уж помощник мой повзрослел, да комнату у нас в доме снимать стал, чтоб не бегать издалека.       Подошедший по просьбе графа помощник подтвердил слова пекаря. Бродяга бывал здесь по утрам, а иногда юноша видел, как тот только-только показывался на дороге, когда он уже подходил к своей работе.       — Когда предположительно произошло убийство? — Сиэль задал вопрос Хьюзу, чтобы тот задумался, какова была вероятность виновности бродяги.       — Предположительно, с восьми до девяти часов вечера, — недовольно ответил инспектор. — Но разве он не мог прийти сюда в это время?       — Мог, — пожал плечами Сиэль. — А он видел эту женщину раньше?       Пекарь вновь передал вопрос графа.       — Никогда, Джо, — покачал головой арестант.       — Как он себя обычно ведет? — поинтересовался граф о поведении бродяги у пекаря.       — Да добрый он малый, безобидный, — ответил тот.       Инспектор скептически хмыкнул, но так как возразить он не мог, потому что бродяга и в самом деле еще ни разу не нарушал закон, ему оставалось только промолчать.       Граф попросил узнать об остальных жертвах. Когда пекарь спросил у арестованного, он ли убил и других женщин, тот подтвердил свою вину. Сиэль не мог понять того рвения, с каким бродяга приписывал себе все совершенные убийства. Что так изменило его сознание? Было предельно ясно, что совершить такое физически он не мог, но что заставило его думать о том, что всё это сделал он? Сообщников, по его словам, у него не было, всё он совершил один, а как именно — он не помнил. Образы остальных жертв всплывали в его памяти затуманенными и не имевшими определенной формы. Он не мог назвать ни цвет волос, ни описать их одеяний, он ни помнил ни одной детали у остальных четырех женщин, но первую описал довольно точно. Назвать орудие убийства бродяга не смог: он путался, то говоря про разбитую бутылку, то про ножичек, порой он воображал, что ударил жертву по голове камнем, но всё это были лишь его предположения, потому что единственное, что он помнил — была кровь. Алый цвет преследовал его повсюду, он безуспешно пытался стереть кровь с одежды и рук, пробовал смыть водой из луж, очиститься под дождем, но ничего так и не помогло ему. Тогда, устав от этой невыносимой пытки, он и пришел в полицейский участок.       — Где произошло следующее убийство? — поинтересовался Сиэль у преступника. Все вопросы с первым убийством были уже решены, так что теперь можно было разобраться и с остальными.       — Пляж! — удрученно ответил бродяга. — Там-то убил.       Последовательность была нарушена. Однако арестант не обладал отменной памятью, а потому причислить этот момент к неопровержимым доказательствам его невиновности было сложно.       Теперь они, сидя в полицейском экипаже, направлялись на пляж, чтобы преступник и там дал свои показания и рассказал полиции о дне убийства Ванессы Палмер.       Внезапно у Сиэля возникла прекрасная идея. Он негромко попросил Хьюза позаботиться о том, чтобы экипаж прибыл на восточное побережье, где лежал корпус шхуны, а вовсе не туда, где обнаружили тело мисс Палмер. Однажды он и сам, не зная истинного места преступления, ошибся, полагая, что жертву обнаружили на этом побережье. Что, если и бродяга, не имевший никакого отношения к этому убийству, также посчитает, что тело было найдено здесь? В отношении последних четырех убийств арестант знал лишь общие факты, о которых знал и весь город. Источник этой информации Сиэлю еще предстояло выяснить.       Инспектор исполнил просьбу графа. Никто из полисменов не обмолвился ни словом, когда граф, пользуясь услугами сопровождавшего их Джо, спросил у арестованного, здесь ли он убил одну из леди, и бросил ли затем ее тело вот у той самой шхуны. Все они озадаченно смотрели на разворачивавшееся перед ними действие, ожидая, чем обернется этот допрос.       — А-то как же, — закивал бродяга. — Здеся, вот тама и бросил.       Он в очередной раз не смог описать ни убитую девушку, ни орудие убийства, вновь не мог вспомнить, как он оказался здесь, зачем убил и как именно он это сделал.       — И много крови здесь было? — уже предвкушая свою победу, поинтересовался Сиэль.       — А то как же! — уныло ответил арестант. — Все руки в крови, Джо. Все кругом в крови.       Сиэль, как и все сотрудники полиции знали, что в случае с Ванессой Палмер крови было немного. Инспектор Хьюз сам говорил ему однажды, что девушку, вероятно, убили где-то еще.       Граф повернулся к инспектору и увидел, что тот выглядит весьма напряженным. Кажется, он осознал свою ошибку, но хватит ли ему смелости признаться в этом?       Следующим местом убийства, о котором удалось вспомнить арестованному бродяге, был парк. Прибыв на место, мужчина долго блуждал по территории, не решаясь назвать точное место преступления. Сиэль помог ему в этом. Он указал на старую липу, и бродяга сразу же вспомнил это место. Вновь мнимый убийца попался на ту же уловку, даже не подозревая о том, что тело нашли в другом месте.       — Так почему же ты решил, что это ты убил их? — спросил пекарь, когда бродяга не смог вспомнить подробности убийства.       — Я слышал голоса ангелов, они твердили мне о том, что я совершил, как я могу им не верить, Джо?       Вмиг бродяга встрепенулся, вырвался из рук придерживавших его мужчин, и упал на землю.       — Слышишь? Слышишь, Джо? Они вновь говорят со мной!       Все замерли, пребывая в некоем мистическом трепете. Чудилось, что мужчина и впрямь слышит обращенные к нему голоса ангелов.       Сиэль прислушался. Где-то неподалеку мальчишка-газетчик выкрикивал последние новости, рекламируя свежий выпуск газет. Так вот откуда бродяга узнал об этих убийствах! Если первую жертву, скорее всего, он видел собственными глазами, а потому и мог описать её достаточно подробно, то о других убийствах у него были весьма смутные представления. Голоса ангелов — ничто иное, как голоса мальчишек, завлекавших покупателей яркими заголовками новостей о страшных убийствах в Уитби!       — О каждом убийстве писали в газете? — немедленно спросил он у инспектора.       — Да, — подтвердил Хьюз и как-то странно посмотрел на арестанта. Он тоже понял, что произошло на самом деле!       — Спросите его, скольких еще он убил! — крикнул граф пекарю.       — Раз, два, три, — посчитал бродяга на пальцах. — Там, пляж, парк... А больше никого!       Сиэль усмехнулся.       — Пару выпусков газет не досчитались, да, инспектор? — ехидно спросил он.       — Я понял, — сдался инспектор и перевел взгляд на арестованного. — С ним-то что делать?       Выбросить мужчину на улицу они не могли. Тот прочно вбил себе в голову, что он убийца, и ничто не смогло бы убедить его в обратном. Мнимая вина мучила его, и неизвестно, что он теперь мог натворить в таком состоянии.       — Отправьте его в сумасшедший дом, — предложил Сиэль. — Там ему самое место.