Под звёздным небом

      Перед глазами однообразие. Тёмно-синее небо, идентичные друг другу звёзды… Сказителя они не прельщали, но лежащий рядом с ним на мягком пледе Итэр вполне поддался их фальшивому величию. Словно для Сошедшего это что-то меняет в мироустройстве. Скарамучча с этим никак не может согласиться. Путешественник находит смысл в мелочах, видит незаметные мотивы и быстро делает верные, нужные решения. Но он не может понять всего. А гниль мира и ложь… Они — не то, что заметит человек, перед которым мир в большинстве своём делится глобально на плохое и хорошее.       Спящая подружка Итэра не двигалась, погружённая в свои грёзы. Тем временем Странник и Путешественник будто неосознанно, прочитав мысли друг друга, обусловились молчать, потому даже и не переводят взглядов со звёзд на друг друга. Их взаимодействие стало лучше, приятнее и комфортнее для бывшего Предвестника. И это в какой-то степени радовало, несмотря на то, что особо сильных перемен в себе глобально он не ощущал. Кому он должен подобным отношением? Путешественнику. Тому, кто позволил ему, Скарамучче, странствовать рядом с собой и принял после стольких стычек и ненависти, которой каждый из них закрывал, скрывал за собой, подсознательно защищая и пряча свои проблемы, нужды и мысли. Теперь же… всё совсем не так. По крайней мере, так о себе считал Странник, изменивший свои приоритеты и взгляды на многое и многих.       Осторожно, тихо, словно поворот головы в сторону чему-то помешает, Скарамучча переводит взгляд с раздражающего неба на человека рядом с собой. В последнее время он — будто единственная таблетка, отвлечение от угрызений прошлого, последствий в настоящем и смысл в попытках идти дальше, смотреть в будущее. Он словно первый и последний, кому в этом столетии кукла готова довериться. Снова находя всё в одном человеке, он осознаёт весь бред ситуации, но здравый смысл рядом с Путешественником будто исчезает, разбивается как хрусталь на сотни осколков, оставляя после себя лишь спокойствие, желание остаться на месте подольше. Нет, Сказитель не заявит, что он этого хочет. Он будет наслаждаться моментом, пока не потеряет всё. И даже если перед ним Сошедший, сразивший столько врагов, что из их тел можно складывать горы, Скарамучча видит в его решимых глазах и дружелюбие, и наивность, и заботу об окружающих. Это по-своему пленит. Никак не хуже грации в боях или статистики побеждённых врагов.       Он уже давно находил себя в чём-то похожим на других жителей, населяющих Тейват. Особенный Путешественник, бесстрашный и постоянный помощник, компаньон… Хотя и последнее далеко не для всех. Но вот первое точно верно. Не будь он особенным, мысли Сказителя не были бы заняты им ещё со встречи в Мондштате. От обычного интереса к надежде и доверию сейчас прошло много времени.       Мечтательный, мирный и спокойный взгляд, устремлённый на небо, этих золотистых, словно отлитых из этих самых ярких звёзд, глаз завораживал и вскоре уже Скарамучча сам не видел окружающего мира. Словно он замкнулся на чётких скулах, ровной и гладкой коже, розовых губах, свободно лежащих на лице светлых волосах и больших жёлтых глазах.       Внезапно появляется желание подвинуться, приобнять или просто коснуться… Но, одёрнув себя, Сказитель разочаровано, раздражённо жмурится на пару секунд, возвращая обратно свой холодный, спокойный рассудок. О чём он сейчас думает? Не тот человек Путешественник, чтобы после благодарности к нему приставать.       Глубоко вздыхая, Скарамучча погружается в собственные мысли, повернув собственную голову обратно, к небу, и прикрыл глаза. Постепенно это желание смешалось с другими размышлениями, на которое и внимания обращать не хотелось. Со стороны могло показаться, что время для Странника остановилось, но этому долго продолжаться не вышло.       Сказитель не может и не хочет знать, сколько времени прошло с его молчания, но на небе всё также светят звёзды, а тонкая, изогнутая луна изящно плывёт в противоположную сторону от лежащих. Только вот взгляд, устремлённый на куклу по правую руку от той, не мог не привлечь внимания. Скарамучча не сводит своих глаз с лежащего напротив, сохраняя зрительный контакт, пока Итэр слегка приподнимается, поворачиваясь корпусом к внезапно обретённому собеседнику:        — Тихо, не находишь?        — Как и обычно, согласись, — и он чувствует тепло чужой руки на своей. По сравнению с ночной прохладой, это жар. И Странник его осторожно, но бережно сжимает, будто желая раствориться в самом обычном касании не только морально, но и физически, не взирая на устройство своего тела.       Вполне возможно, как он сам для себя отметил, свои чувства по отношению к ситуации Скарамучча взял из воздуха, но ему всё равно. Он об этом не задумывается. Подобное не интересно. Надолго лишённое любой нежности тело не смогло толком устоять и перед обычным прикосновением. А чуткий взгляд Итэра, что не обделял вниманием, цеплялся за любую мелочь. И за спокойствие на лице Странника тоже.       И будто увидев в нём что-то иное, Путешественник привстаёт, облокачиваясь на свой локоть и аккуратно наклоняется к Сказителю, касаясь его губ и ища ответ уже в распахнутых глазах. Этот порыв был встречен затяжным удивлением, но никак не сопротивлением. И именно потому, приняв реакцию и язык, запоздало прошедший влагой по губам как знак, Скарамучча ощущает повторное прикосновение, но уже более требовательное, личное и уединённое. Поцелуй ощущается по-другому, не как это было сколько-то там лет назад. Сейчас это нечто сокровенное, что приносит удовольствие от одного осознания происходящего, а не обычные движения тела. Странник будто бы таял, постепенно теряя все свои нити кокона, в котором он скрывался на протяжении этих лет. Из-за простого поцелуя от дорогого человека…       И он отвлекается на секунду от всех этих игр с языком, движением по полости рта и дёснам, ощущая внизу живота приятную тягость, кружащую голову вместе с действиями Итэра. Лёгкие, но ощутимые действия человека рядом закончились едва ощутимым укусом за губу, в котором не было ни капли боли. Словно Путешественник видел самые глубокие недры сознания Сказителя. Те, что не давали забыть уже привыкшему к обратному обращению разуму: он не пустышка, он чувствует боль, чувствует и ощущает как и любой другой человек почти весь спектр нормальных эмоций.       Итэр это видит, Итэр не причиняет страданий, Итэр заботится… Странник не дышит, боясь потревожить, спугнуть чужую руку, так нежно касающуюся его шеи. Но язык, прошедшийся вслед по оголённой коже, всё-таки прервал это слабым тремором на буквально пару секунд и резким вздохом. Не верилось толком, что всё это происходит с ним, не верилось, что рядом Путешественник, выбравший себе в компаньоны именно его, Скарамуччу.        — Ты прекрасен, слышишь… Архонты, о чём я, если они перед тобой ничто, котёнок… — оторвавшись, Итэр шепчет ему чуть ли не в ухо, а Сказитель и не думает о предательстве, лжи с его стороны. Он хочет только находиться рядом и плавиться как лёд на солнце под этими словами и такими возбуждающими действиями.       Странник не сопротивляется, полностью отдавшись ласкам, которые уже перешли от покусываний ключиц к груди. Одежда, от которой освобождал Сказителя Итэр, летела в сторону, толком никем и не замеченной в отличии от чужой ноги, что встала между нижних конечностей. Путешественник трепетно обращался с чужим телом, пока Странник молчал, чуть сбито дыша. Он уверен, его шаткое состояние сейчас настолько заметно, что любой дурак это отметит, но рядом с куклой только один человек.       Скарамучча ощущает язык, проходящийся по соску, руки на своей спине, что мягко поглаживают нежную кожу до мурашек. От простых прелюдий уже дурно. В хорошем смысле. Разум чуть притуманен, а Сказитель осторожно кладёт свою слабо дрожающую руку на плечо Итэра, по возможности пытаясь усладить и его тело.        — Настолько приятно, что ты пытаешься перевести всё внимание на меня? — хитрый взгляд и улыбка грели изнутри, но руку куклы от себя Итэр отодвинул.       А в ответ получил нерешительное мычание. Снизу давит не только чужая нога, но и собственнный член, упирающийся в одежду. А ласки от чужих рук и языка тоже не самые беспоследственные. Отвернув голову от Путешественника, он не пытается показать этим обиду или неудовольствие, нет. Он слегка прикусывает свою губу там, где её касался ранее Итэр и пытается не показать собственных эмоций по отношению к ситуации. Не показать своего расплывчатого взгляда, своей наготы не только физически, но и морально, стояка в конце концов, что пока не удостоился внимания Путешественника, который исследовал черты чужого живота, лишь выводя возбуждённое тело ещё больше. Ожидание мучило, Скарамучча кормил себя одними фантазиями, пока такой приятный голос не раздался снова с наигранной издёвкой:        — Котёнок, неужели ты настолько чувствителен, что простая нога между ног и руки на теле уже довели тебя до такого состояния? — касаясь рукой чужих шорт, Путешественник заглядывал в синие глаза, в которых читалось лишь слепое желание. Более того, Страннику казалось, что ещё одно движение Итэра там — и он кончит лишь от этого. Голову кружит и он уже не задумывается над ответом, лишь самозабвенно трётся тазом о чужую руку и что-то неразборчиво мычит сквозь тихие всхлипы. — Быть может, сам что-нибудь скажешь или всё-таки не сможешь из-за того, что я делаю?        — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, прошу… — Странник шепчет, не в силах сказать громко сквозь подступающие слёзы, лишь бы достучаться. Хотя он и понимает, что и так и так получит желаемое.       И Путешественник слабо, заботливо и нежно улыбается, снимая остаток чужой одежды и не отрывая взгляда от Сказителя, что ощутимо дрожал всем телом от возбуждения.       Облизав свои губы, Итэр наклоняется к чужому члену, что уже давно истекал предъякулятом, пачкая тёмные шорты. Теперь их нет и Путешественник осторожно обхватывает ртом сначала головку, а затем аккуратно, не во вред себе, опускается ниже, вжимая в себя щёки, двигая и языком, и головой. Скарамучча вздрагивает и слегка прогибается в спине от наслаждения, с рваным, грудным стоном забываясь в этой безоблачной ночи. Но закрываешь глаза — и звёзды всё равно пляшут в глазах вместе с цветными кругами. Но на это не обращается столько внимания. В голове есть только два слова помимо одного имени: нравится и ещё. Несколько к ним прилагаются. К примеру люблю и пожалуйста. И пусть в обычное время Сказитель бы никогда этого не признал, но сейчас для него ничего бы не стоило сравнять себя с грязью ради того, чтобы это продолжалось. Больше, больше, больше… Да хоть вечно, Селестия всё это подери.       Воздуха Страннику едва хватает, но это и понятно. Всхлипы смешивались со стонами также, как и слёзы со слюной. Разобрать где и что было возможно только по дорожке от глаз или рта. И, что главное, ни капли боли. Скарамучча изнемогал от возбуждения, а не от чего-то ещё.        — Итэр, Итэр, Итэр, — обращаясь по имени и повторяя его из раза в раз, он ощущает волну по своему телу, пробравшую словно электричество и заставившая выгнуться, всё ещё дрожа. Дойдя до члена, это всё вмиг пропало, оставляя после себя лишь негу в обмякшем теле. Так… Спокойно и хорошо…       Внезапно Сказитель ощущает чью-то руку на своём плече, что осторожно его трясёт. От неожиданности вздрогнув, он резко распахивает глаза, сразу не осознав, что происходит. В горле сухо, одежда на нём, а тело почти не тронуто.        — Ты как? Я не заметил, чтобы ты уснул, а после услышал уже когда ты звал меня. Что-то случилось? Или моя помощь нужна? — Итэр обеспокоенно сжимает его ладонь, глядя во всё ещё заспанные глаза. И до Сказителя доходит, стоит растерянно посмотреть на всё то же ночное небо: он спал, а всё, что с ним произошло — лишь плод фантазии. Такой приятный, но всё же нереальный. Хотя, что-то после себя он оставил. И Скарамучча рад, что сохраняет зрительный контакт с Путешественником.        — Нет, а ты чего хотел? Я всё равно не помню… Как звал тебя, — он лжёт, но от одной картины, что появляется в голове, уже хочется смущённо прикрыть глаза руками, раз шляпы нет по близости.       Итэр вздыхает и мотает головой, всё ещё не сводя взгляда с чужого лица, будто пытаясь там что-то найти. Но Странника больше волнуют их осторожно сплетённые руки. И почему то не было реальностью? Так… Приятно и хорошо. Не только физически.        — Итэр, ты не против прогуляться с утра? — что-то со своим ментальным состоянием делать нужно. Возможно, если отрицать самому себе не получается, то сначала просто стоит поговорить.