Bo ja to ty, a ty to ja

      Расставшись с Гелей, в гостиницу не пошел. Всю ночь просидел на берегу Вислы, борясь с шальной мыслью прыгнуть и закончить то, что по недоразумению звалось успешной жизнью. Но испугался, не нашел в себе сил.       Думал о Геле, о том, что коллеги будут поутру ехидно интересоваться мнением «эксперта по польскому вопросу», где-то шлявшегося всю ночь. О том, что дома ждет жена, которая, конечно, очень хороший человек, но рядом с которой он никогда не чувствовал себя живым. Вспоминал первый, случайный визит в консерваторию, который так круто изменил его жизнь. Быть может, если бы он тогда не поддался любопытству и не купил билет с рук у темноволосой Аси, не было бы стольких разочарований. Но тогда — перебивал Виктор сам себя — не случилось бы и самых счастливых событий, не осталось бы воспоминаний, ради которых он жил.       Виктор. Давно уже Виктор, а не Витек. Так его называла только Геля, и он, обожая это имя, не смел представляться так другим людям.       Конечно, подавать на развод из-за мимолетной встречи с первой любовью — глупость. И он продолжал жить как прежде. Пытался, во всяком случае. Как бы Виктор ни старался сохранить иллюзию нормальности, реальность была иной. Лариса слепой не была: она видела, что муж отстранен, что после командировки еще чаще замирает, одолеваемый воспоминаниями, а очнувшись с головой уходит в работу. Даже ночевать Виктор нередко оставался в лаборатории, убеждая себя и жену в том, что это от перегруженного графика. Долго Лариса терпеть не смогла. Через год в ее жизни появился другой человек, еще через год Виктор обнаружил документы на развод на кухонном столе. Свою подпись он поставил без малейшего сожаления. Он искренне желал Ларисе счастья и мог лишь порадоваться тому, что детей у них так и не завелось.       Приезжая по делам в Москву всегда находил время для посещения консерватории. Если закрыть глаза и сосредоточиться на какофонии звуков, то можно потеряться во времени, забыться и представить, что рядом вот-вот сядет шебутная Геля, начнет бранить и препираться.       Эта командировка не должна была стать исключением, но в последний момент предпочел классике эстраду. Ругая себя за слабость упаковал бутылку, собрался и вышел из своего прекрасного комфортабельного номера.       В Москве все меняется катастрофически быстро. Полгода не был и столько нового, не уследить. Завтра — отчаянно трудный день. Надо еще посмотреть по списку. Москва — это беличье колесо. Каждый раз не хватает свободного времени.       Но есть то, ради чего можно забыть о любых планах.       Виктор с замирающим сердцем поднимался по лестнице отеля «Варшава». Администратор, услышав, в какой номер он идет, окинул его удивленным взглядом. Конечно, к такой даме, известной певице, полагается идти с букетом и бутылкой хорошего вина.       Никуда не собирался идти. Всю ночь и первую половину дня он убеждал себя в том, что ему никуда не нужно, что он должен заниматься работой, чтобы успеть все к концу командировки.       Не выдержал.       Может, Геля его не ждет, может, она сказала ему свой номер из вежливости, может, он зря вспоминает ее глаза, полные отчаяния и слез, такие, какими он запомнил их десять лет назад.       Виктор поправил галстук и постучал. Дверь открылась через несколько минут. — Витек? — Геля стояла на пороге в халате, без макияжа. — Витек… — Геля… — ком в горле не дал сказать что-то еще. — Геля. — Витек, Витек. — Геля нервно усмехнулась. — Ты… Я не верила, что ты приходишь… — Придешь. — машинально поправил ее Виктор. Геля всхлипнула и втащила его в номер.       Она тихо плакала, прижавшись к его груди, а Витек неловко обнимал ее за плечи и задыхался от страха, что все это окажется сном. — Не пущу, никогда не отпущу. — все громче рыдала Геля. — И ты меня не отпускай, Витек, я тебе прошу, не отпускай меня, Витек, родной… — Геля… — он не смог произнести ничего больше. Слезы, сдерживаемые пять лет, брызнули из глаз.       Они оба понимали, что уже завтра им придется покинуть Москву и разъехаться по разным городам, что после завершения гастролей Геля вернется в родную Польшу, что им навряд ли повезет встретиться в третий раз… — Я умру без тебя, Витек. — в ее словах не было ни капли лжи, он чувствовал это. — Ты счастливчик, ты всегда умел хорошо придумывать. Я умоляю тебя, придумай что-нибудь.       Земля ушла из-под ног. События пятнадцатилетней давности повторялись вновь.       Только теперь не было закона, разрушившего их жизнь, отобравшего счастье. Тогда Витек так и не смог ничего придумать, но теперь он твердо знал, что не позволит никому и ничему разлучить их вновь. — Я добьюсь перевода, Геля, — Витек сжимал ее в своих объятиях, боясь отпустить хоть на миг. — Я востребованный специалист, предложат снова поездку — найду способ остаться, винная отрасль у вас не развита, меня с руками оторвут, слышишь?       Геля кивала сквозь слезы, улыбалась неуверенно и отчаянно, боясь поверить, но надежда на лучшее уже жила в ее сердце.       И Витек просто не мог не оправдать эту надежду, он не имел на это права.       Их мелодия еще не закончилась.