Ханахаки

      Следующим опросу подлежал сам Чадов, как только Костенко его пробил. Парень зависал с друзьями на заброшке в Химках, напиваясь до отказа мыслительной деятельности.       В этот раз допрос вёл Сергей, майор лишь задавала дополнительные вопросы. Офицеры узнали, что парень изменял девушке неоднократно и не с одной. Алиса была в курсе, но всё терпела — влюблённость ударила по голове слишком сильно. Но потом Лёва решил расстаться с ней, точнее просто прервать интимные отношения, потому что именно эта девушка из многих, вхожих к нему в постель, надоела. Гранина молила не бросать его, но Чадов был непреклонен.       — Втрескалась, идиотка, — говорил парень. — Бесила ужас как.       Впоследствии Алиса часто ему звонила и просила вернуться и полюбить её. На время психотерапии любые контакты оборвались. Костенко без особо интереса слушал историю едва ли не вдрызг пьяного парня, которого ему и Лебедевой пришлось тащить на Лубянку и экстренно отрезвлять. Но один факт был очень любопытен — это отметил даже фээсбэшник. В ночь убийства, установленного экспертизой, спустя столько времени Гранина позвонила опять с той же просьбой. Но Чадов, даже не дослушав истерично плачущую девушку, молящую о любви, сбросил.       После заполнения протокола Лебедева буквально выгнала Костенко из его же кабинета, закрывшись там со всеми делами пяти жертв их маньяка. Генерал, лишь допустив очередную гневную мысль о наглости девушки, ничего не сказал. Работы у мужчины было выше головы, в том числе и не касавшейся этих серийных убийств.       Огинская, принёсшая начальнику кофе, долгое время прожигала того недовольным взглядом, пока Костенко всё же не обратил на неё должного внимания.       — Ну что ещё, Лиза?       — Не слишком ли много Вы позволяете этой своей Лебедевой?       Сергей хмуро глянул на секретаршу.       — Майор знает, что делает. Если ей нужно окружить себя тишиной на время, она вправе это сделать. Следствие — дело трудоёмкое и индивидуальное.       Костенко вернулся к своему занятию. Елизавета поджала пухлые губы, фыркая и складывая руки на груди. Прежде, чем она ушла, до слуха красавицы донеслось тихое, словно сказанное самому себе:       — И Лебедева не моя.       Огинская победно улыбнулась сама себе, гордой модельной походкой возвращаясь на своё рабочее место. Она не могла видеть, как Сергей поднял задумчивый взгляд, направляя его в пустоту. Перед глазами стояло вечно усталое и печальное лицо с тусклыми глазами цвета грозового неба и такой редкой вымученной улыбкой. Даже в своём болезненном состоянии Стефания — а мужчина считал, что её настоящее имя подходит офицерше больше — была очень мила. Не модель и не писанная красавица, но кому нужны эти искусственные кукольные лица, когда настоящее более трогательно?       Характер у майора, правда, крутоват, но и Сергей далеко не подарок…       Костенко отогнал мысли о своей напарнице за ненадобностью.       Сама Лебедева в который раз просматривала протоколы, пытаясь найти хотя бы какую-нибудь нить, связывающую жертвы. Четыре девушки, один парень. Молодые. Символика лебедя у первой, второй, пятой и, возможно, четвёртой девушкой, если дружбу с Есей можно таковой считать. Вадим из детдома. Есения — дочь состоятельного человека. Алиса умна. Александра школьница из неполной семьи. Анна не получила образования, кроме обязательных девяти классов школы, и работала в общепите.       Степанида дрожащей рукой протёрла лицо. Ничего общего она не видела. Хотелось залезть в петлю. Майор взяла две фотографии первой и последней записки, принимаясь сызнова перечитывать стихи.       «Лирический герой произведения «Лебёдушка», а точнее героиня — лебедушка, мать, оберегающая своих детей. Она романтична, она прекрасна, она любит самоотверженно и жертвенно, она является символом материнства и красоты, она — идеал» — гласил в статье в интернете разбор не то стихотворения, не то былины, вышедшей из-под пера (или чем он там писал) Есенина. Лебедева закрыла сайт, откладывая фотографию произведения известного поэта в сторону.       Себе в блокнот она пометила:       Мать??? Защищает детей ценой своей жизни. Безграничная любовь.       Последнее слово майор подчеркнула несколько раз красным цветом. Уж очень оно не давало ей покоя.       Второе стихотворение оказалось текстом песни, но и это ни на что не натолкнуло Лебедеву. Она выписала себе последний абзац, снова помечая зацепившее её внимание слово.       Пройдут холодные дожди,       И закружится злая вьюга…       А я хочу, чтоб я и ты       Вот так любили бы друг друга…       И там, и там говорилось о любви, пусть она и была разной. Материнская и романтичная. Степанида нахмурилась, вдруг вспоминая собственные слова, сказанные Костенко в день их первой встречи.       — С ней было всё в порядке, она лишь часто задерживалась у картин с романтическими сюжетами. Она была влюблена.       Словно вспышка воспоминание сменилось на другое.       — Втрескалась, идиотка. Бесила ужас как.       Была влюблена. Втрескалась. Хочу, чтоб я и ты любили бы друг друга.       Ещё этот звонок Алисы Лёве. Он был сделан за минут тридцать/час до смерти. По крайней мере, так гласила экспертиза.       Лебедева взяла письменные показания Никиты — парня, к которому питала нежные чувства Есения. Его допрашивали в отсутствие майора, в тот день, когда она передала дело. Ничего толком студент не рассказал — любила и любила, он взаимностью не отвечал, но и груб с девушкой не был. Стёпа знала студента лично, точнее виделась с ним пару раз, когда приходила на театральные постановки его отделения. Туда её приглашал Олег Евгеньевич и брат. Дмитрий нередко заглядывал в свой институт, да и окончил его не так уж и давно — около шести лет назад.       Убрав папки, Лебедева поднялась из-за стола. Почти полтора часа она сидела, едва ли много двигаясь, из-за чего тело отзывалась болью, выражающей ярый протест. Мучительно простонав, майор размяла поясницу и немного ягодичные мышцы и, забрав удостоверение со стола, отперлась и вышла из кабинета генерал-майора.       Лебедева остановилась только тогда, когда увидела Костенко. Он разговаривал с Георгием Петрищевым — своим юным помощником, с которым майор была кое-как, но знакома. Степанида даже допустила предательскую мысль, что эта угольно-чёрная футболка, обтягивающая рельефное тело генерала, ему очень шла. Сергей был хорош собой, даже слишком, по мнению майора. Она даже не отрицала сей факт. Но это и не значило, что его внешность пересилит чашу весов, куда положен его невыносимый характер.       Пока майор решала, стоит ли подойди к мужчине, чтобы обсудить своё желание встретиться с Никитой лично или хотя бы попрощаться со старшим по званию, к ней со спины приблизилась Огинская. Стёпа взглянула на секретаршу, коря себя за то, что задумалась столь сильно, что даже не услышала почему-то раздражающий цокот её шпилек.       — Не смей и думать в его сторону, мисс «я самая умная», — вместо маломальского приветствия деловито произнесла Лиза. Лебедева вскинула брови, едва ли не удивлённо глядя на сотрудницу Лубянки. — Серёжа — мой мужчина.       «Интересно, сам «Серёжа» знает о том, что он уже принадлежит этой даме?» — подумалось Стёпе, но вслух она произнесла другое:       — Мне не нужен мужчина только для того, чтобы почувствовать себя чем-то большим. Но это не понять таким, как ты.       — Это каким же? — недовольно осведомилась Огинская.       Лебедева апатично-флегматично пояснила:       — Искусственным. Пластмассовым. Пустым. Ваша парода расчётлива и меркантильна. Покрасивее, посолиднее, да побогаче — джек-пот, если это один и тот же человек, иначе придётся думать, как скрывать любовника. Любовь вырывает сердце, но у вас его нет, а у меня оно и так не самое целое. На такой риск я не готова, так что можешь забирать своего Серёжу себе. Если, конечно, он заберётся.       На прощание невесело усмехнувшись, Степанида ушла от искривившейся в злости Огинской. Время было позднее, её рабочий день закончен, поэтому со спокойной душой можно было идти домой.       И пусть она даже не предупредила Костенко, что на сегодня покидает Лубянку.

***

      — Не понял?       Сергей прикрыл за собой дверь, осматривая пустой кабинет. В руках мужчина держал бумажный пакет с этикеткой ресторана, из которого заказал для напарницы ужин. Как минимум с четырёх часов дня девушка ничего не ела, а сейчас часы показывали девять. Состояние здоровья Лебедевой не позволяло ей и дальше губить себя, но майор не обращала внимания на жалобы организма в виде сброса веса, недостаточного сна и падений в обморок.       Мысленно костеря офицершу на чём свет стоит, Сергей достал телефон и набрал её номер. Всё помещение вдруг наполнились резкими звуками бас-гитары и мужским чуть хриплым голосом. Сергей моментально скривился, услышав, как валит из динамиков забытого на его столе мобильника хард-рок. Об ужасно развратном тексте и думать не хотелось. Генерал задался вопросом, как эта девушка могла слушать неоклассику, выставленную на звонок её брата, и вот такую музыку.       Сергей подошёл к телефону и усмехнулся. На экране высветилось имя абонента: «Fucking Kostenko».       — Поразительная барышня, — произнёс генерал, сбрасывая вызов с телефона Лебедевой.       На экране блокировки вдруг высветилась фотография: светловласые девочка и мальчик лет восьми, поразительно похожие друг на друга. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, кто это. Деметрий и Мишель счастливо улыбались, смотря в объектив. На шее парнишки Костенко заметил другую девичью ручку, которая, как ему думалось, принадлежала хозяйке сего гаджета.       Сергей кликнул Огинскую, которая с широкой улыбкой пришла тотчас. Ей явно прельщала мысль о том, что она находится наедине с предметом своего не самого тайного обожания в его кабинете в столь поздний час. Две верхние пуговицы белоснежной блузки были расстёгнуты, цветастый шейный платок облегал тонкую шею, а юбка выше колен казалось ещё короче за счёт того, что секретарша её чуть подтянула, обнажая край кружева своих чулок.       — Звали? — елейный голоском спросила Лиза.       Костенко кивнул в ответ, убирая телефон напарнице к себе в карман, что не укрылось от Огинской. Как и его реакция, а точнее отсутствие таковой на вызывающий вид помощницы.       — Лебедева где?       — Так ушла же, — секретарша поджала губки в привычной для себя манере. — Минут двадцать назад.       — Как ушла? Без телефона?       Огинская пожала плечами.       — Видимо, решила не возвращаться за ним. Наверное, не хотела с Вами видиться лишний раз. Она ведь не очень хорошо относится к Вам после того, как у неё забрали это дело.       На лице — улыбка, в голосе — яд. Костенко не нравились такие люди, в особенности дамы, будь они хоть трёхкратными чемпионками конкурса «Мисс мира».       — Глупости какие, Лиза, — устало говорил Сергей. — Дезинформация порой выливается в очень серьёзные последствия. Нормально она ко мне относится. Видимо, Лебедева просто куда-то спешила. У неё под опекой девушка молодая ходит. В конце концов, её рабочий день давно окончился.       Елизавета согласно кивнула, но улыбка её стало чуть более едкой. Секретарше не понравилось, что мужчина защищал сейчас свою напарницу.