Сектор 13

      Мерный шелест космического радио-океана убаюкивал, россыпь звезд на экранах и тишина навевали воспоминания о младенческих светлых снах. Ча’акти, штурман, едва разлеплял мигательную перепонку, сверяясь с курсом, Рикх, связист, уже откровенно придремывал. Покоящиеся наушники на его груди мерно, в такт дыханию, шипели белым шумом.       — Траектория движения скорректирована. Для Е-перелета требуется проложить курс через звездную систему с желтым карликом А-527, — мелодично прозвенел голос ИИ. — Третья от звезды планета отмечена как подающая радиосигналы, свидетельствующие о наличии приемлющих технологию форм сознания.       Рикх вздрогнул, поджимая под себя хвост, и схватился за наушники так, что Ча’акти болезненно поморщился от скрипа коготков по покрытию.       — Почему ты отказался о должности штатного ксенобиолога? — штурман вопросительно приподнял хохолки над глазами, но Рикх только махнул на него и торопливо приладил наушники, подкатился на кресле к экрану спектрометра и навел оптику на планету.       — Это единственная обитаемая планета на весь тринадцатый сектор, — отозвался связист, приглаживая встопоршившийся от обода наушников пух, пощелкал тумблерами. — Тем более, углеродная. И тем более, некоторые из местных форм жизни имеют конвергентные нашим ароморфозы. У некоторых из них даже есть структуры, полностью соответствующие нашему нидопаллию.       — Слышать тебя не хочу, ты своей биологией проклюешь мне мозг, — замотал головой Ча’акти, а если бы не ремни штурманского кресла, так бы и всплеснул руками. — Если бы они были действительно разумны, они бы уже вышли с нами на контакт, но из этого сектора только ударная доза белого шума.       — Обработка данных завершена, — любезно сообщила ИИ, и на центральный экран вывела детальные снимки планеты в разных спектрах.       — Кажется, у них проблемы, — Рикх прищурился, подпер пальцами челюсть. — Атмосфера — полная дрянь. Запрашиваю развернутый анализ.       — Диоксида углерода четыре сотых процента, на две сотых больше отмеченной по прошлому большому орбитальному циклу концентрации, — услужливо начала перечислять ИИ. — В атмосфере отмечаются следы диоксида серы сверх буферной емкости, свинца, ртути, оксида углерода. Экологическая обстановка неблагоприятная. Рекомендуется нахождение на планете в скафандре.       — Да я туда и в скафандре не полезу, — Ча’акти вывел на свой экран детальный состав атмосферы и болезненно нахохлился. — Фильтры справятся от силы пару часов. Эй, даже не думай! — почуяв неладное, штурман обернулся к Рикху, но тот уже воодушевленно переключал данные на экране, с каждым мгновением мрачнея все больше и больше.       Повисла напряженная тишина.       — Похоже, что у них военный конфликт, — наконец, тихо сказал связист. — Снаряды на основе соединений серы, углерода и тяжелых металлов, технология устарела на тысячу орбитальных циклов даже по меркам этой планеты. С таким составом… у аборигенов большие проблемы.       — Послушай, я не собираюсь их спасать. Мы вообще здесь только ради Е-перелета, — штурман заранее закрыл уши ладонями, помотал головой. — Это их внутреннее дело. Ты слишком остро-социален, Рикх, они не просят у тебя помощи.       Но связист уже вывел на экран перед штурманским креслом изображение ближайшего населенного пункта. На фоне ночной черноты — корабль удачно зашел с теневой стороны планеты — по земле расползалась огромная, пульсирующая клякса света. Ночью нужно спать, это ясно любой разумной форме жизни. Ночь нужна для того, чтобы настроить свои биоритмы, и избавиться от нее значит пойти наперекор собственной природе. Если только этот свет не отмечает чудовищных размеров пожар… или оставлен в качестве ориентира для тех, кому спать уже негде.       Ча’акти громко сглотнул, поднял плечи и двинул мигательной перепонкой. Пилоту положено держать себя в руках, но штурман сам с досадой ощутил, как во всю ширину встали хохолки над глазами. Проклятая социальность их вида!       — Перехвати их сигнал, — приказал он связисту, прекрасно зная, что собственное тело выдало его с головой. Отпираться было бессмысленно.       Местная форма жизни с нидопаллием. Смертельно опасная атмосфера. Грубая, первобытная безжалостная война, разрушающая экосистему и уносящая жизни всех, до кого дотянется.       Вновь болезненная тишина повисла в кабине. Рикх настроил в наушниках громкость, выделил первую попавшуюся частоту. И…       — Ну что там?       Связист не отвечал.       — Да что же там?! — Ча’акти обернулся к напарнику.       Рикх сидел неподвижный, съежившийся, впившийся пальцами в наушники так, что кончики когтей вошли в шумоизоляцию. Из-под накрепко зажмуренных век выступили слезы, дыхание с шумом вырывалось из ноздрей, грудь ходила ходуном.       — Рикх!       Нет ответа.       — Рикх, тварь тебя раздери! — Ча’акти выдрался из ремней кресла, в один скачок достиг связиста и влепил ему звонкую оплеуху, сам вырубил наушники. — Да что с тобой?!       Медленно, с дрожью, Рикх сморгнул, поднял на штурмана замершие глаза. На мгновение его дыхание сбилось, голос вырвался изо рта едва слышным, пополам с шипением.       — Включу на четверть громкости.       Не слушающимися пальцами он повернул регулятор, переключил сигнал с наушника на динамик.       Воздух в кабине прорезал тяжелый, страшный, дрожью отдающийся в самих костях, грохот, а затем еще и еще, серией громовых раскатов.       — Ушиб легочного мешка, ничего серьезного, — Рикх равнодушно утер струйку крови, побежавшую из правой ноздри.       — Мозгов у тебя ушиб, идиота ошметок! — Ча’акти вырубил звук, вновь плюхнулся в свое кресло и попытался пригладить вставшие хохолки. Перевел, наконец, дыхание, расслабился и пристегнулся. Сейчас за свою истерику стало фантастически стыдно, не совладать с эмоциями — позор даже для выпускника летной школы, не говоря уже об опытном пилоте. И, снедаемый стыдом, Ча’акти решительно переключил управление с виртуального командира на себя.       — Мы должны проверить обстановку. Запрашивай подмогу, — глухо бросил он в сторону связиста, дернув плечами. — Или иди в медотсек, у меня есть время подключить тебя к системе жизнеобеспечения.       — Я… я в порядке, — Рикх, наконец, осознал, что был оглушен, прокашлялся и вновь утер кровь, подобрался в кресле. — Да, сейчас. Открыть канал связи с базой. Стая, это Чирик Желто-Зеленый, Стая, это Чирик Желто-Зеленый. Запрашиваю малый эвакуационный модуль. Координаты…       — Траектория для посадки построена, — между тем услужливо оповестила ИИ. — Запускаю систему подготовки экзо-капсул.       — Мы сядем прямо в их населенный пункт, — уверенно заключил штурман, просматривая свежие данные. — Нужно оценить масштабы разрушений. Вот… — перекестье навигатора застыло на изображении световой кляксы, в темную зону между двумя самыми яркими точками, — сюда.       Пока облачались в скафандры и, учитывая обстановку на планете, регулировали пропускную способность динамиков, пока система готовила ту небольшую спасательную капсулу, какая есть при себе, корабль метеором расчертил негостеприимную атмосферу чужой планеты и зашел на траекторию посадки. Отщелкнулись экзо-капсулы…       По красному от огней небу плыли тяжелые клубы дыма. Над постройками, меж редких, искореженных болезнями, перевитых лентами иллюминации деревьев, с оглушительным грохотом взлетали в воздух снаряды и рассыпались цветными взрывами один за другим. Раскисший снег под рассекающими во все стороны агрегатами и лапами местных форм жизни весь был усыпан осколками и ошметками чего-то яркого, блестящего. В прокатанной колее лежало коченеющее тельце кого-то из местных около-разумных, и черное изломанное оперение уже в кашу смешалось с кровью и грязью.       Над огромным деревом, срубленным и просто так установленным на бетонную ферму, растянулась арка с россыпью символов.       — Ча’акти?       — Сейчас, запускаю переводчик… в базе нет этого языка. Не знаю, продержимся ли мы тут достаточно, чтобы программа смогла обработать…       Над красавицей-елкой на центральной площади радостно сверкало огнями «Merry Christmas and Happy New Year».