Два миллиарда и мальчишка

— Босс, периметр чист. Главный вход охраняется, ко всем пожарным выходам приставлены наши люди, на первых трёх этажах пусто — видимо, Дэ Хюн со своими щенками на верхних. Возможно, он пытается выиграть время. Проходим осторожно. Мин Юнги, верный своей группировке подручный, всегда ответственно подходил к своей работе. Ему было почти тридцать лет от роду и всю свою сознательную жизнь он провел в окружении вооруженных с ног до головы амбалов, убийств и крови. Мину было 5, когда его отца, далеко не последнего человека в городе, застрелили прямо на глазах у собственного ребенка. Он смутно помнил что именно тогда случилось, только отрывки каких-то фраз и выстрел чужого револьвера. Чон Сонхун был большим любителем убивать чем-то доисторическим. В тот день от маленького Юнги тоже должны были избавиться, но по приказу Чона Старшего его забрали в главный дом семьи. Там маленький Юнги рос вместе с младшим сыном олицетворения корейской мафии. Чонгуку был всего год, когда в его дом попал Юнги. Не сказать, что у них особо был выбор, но мальчики выросли лучшими друзьями, несмотря на то, что Сонхун пытался навязать им родство. Мин всегда отстаивал свою фамилию, отказывался принимать Чонгука, как брата, и впрочем был довольно категоричен к своему положению. Однако, чувство долга перед семьей Чон было куда более значимым, поэтому Юнги Сонхуна уважал, а Чонгука всегда защищал, будучи ребенком очень способным к боевым искусствам и стрельбе. И всех всё устраивало ровно до того момента, как Чон Старший не был убит. Семью сильно пошатнула смерть главы, но больше всего досталось девятнадцатилетнему Чонгуку — помимо потери отца, на юношеские плечи взвалилась и большая ответственность за всю иерархию. Молодой глава буквально валился с ног. Обычные подростки в его возрасте отдавались веселью и гулянкам, а он должен был сутками напролет работать, чтобы сохранить выстроенную поколениями систему. Тогда Юнги и показал чего стоит. Он помогал другу во всём, заботился о нем, как самый настоящий старший брат, не давал опустить руки, когда дела шли совсем хило. Чонгук буквально сразу назначил его своим подручным, зная, что тот прекрасно справится, но даже не подозревал, насколько Юнги поможет ему. На заданиях и в обществе они всегда общались как положено боссу с правой рукой, но в обыденной обстановке можно было позволить себе отбросить формальности и протянуть ласковое прозвище, не получив при этом звонкую затрещину. Сейчас же, когда Юнги с командованием очередной раз прикрывал ленивую задницу Чонгука, который знатно затянул с «данью» от владельца крупного казино в одном из самых «продаваемых» районов Сеула, Мин обращался к младшему «Босс», просто потому что Чонгуку до одури нравились Голливудские фильмы про американскую мафию и он требовал называть его именно так, потому что, по его мнению, так звучало гораздо круче. Но сам же Чонгук мог себе позволить и сейчас позвать редким, полюбившимся обеим: «Юн-и». Хотя, намного чаще проскакивало простое, но такое родное «хён». — Юн-и, можем подниматься? — вопрос скорее риторический, ответа Гук и не ждал: направлялся с кучкой амбалов вперёд, возникнув перед взором подручного лишь на каких-то пару секунд, до того, как тот с остальным отрядом последует за ним, прикрывая тыл. Чонгук с классическим Дасаном поднимался по лестнице, за поясом был ещё один, а во внутреннем кармане пиджака — несколько сменных магазинов. Хоть и жила надежда обойтись без перестрелки и потерь, но все до единого готовы были выпустить пулю — в случае сопротивления старика этого не избежать. Из дальнего кабинета доносилась еле уловимая мелодия, что-то очень похожее на старую добрую Lady Gaga. Оттуда же был слышен и голос: обрывки фраз только одного конкретного человека. Скрипучий голос Дэ Хюна сложно с чем-то спутать, это определенно был он, тот, кто, собственно, им и нужен. В дверь сначала для приличия постучались, но не дожидаясь ответа, вынесли ту к чертям собачьим, наставляя пушки по периметру комнаты. В ней всего пара охранников, сам Дэ Хюн и… мальчик. Мальчик, лет шестнадцати, миловидный, вполне симпатичный и явно испуганный таким поворотом событий. Охрана дернулась взять оружие, но седовласый мужчина жестом указал оставить эту затею и покорно поднял руки к голове, мол, сдается, не сопротивляясь. — Сам Чон Чонгук пожаловал ко мне? — криво усмехнулся Дэ Хюн и бегло оценил взглядом размеры бедствия: около десяти человек клана в кабинете, ещё примерно столько же в коридоре и минимум пятьдесят по зданию. Немало. Прекрасно понимая, что люди Чонгука настроены теперь уж точно серьезно и отвертеться в этот раз не получится, мужчина всё-таки повержено хмыкнул и бросил совсем короткий, почти незначительный взгляд на перепуганного мальчишку рядом с собой. Хотя, тот уже и не выглядел таким напуганным, его лицо больше светилось непониманием и блистало негодованием, но от страха уже и след простыл. — Замолкни! — рявкнул кто-то из-за спины Чонгука. Если быть уж очень конкретными, то «кто-то» — это Мин Юнги собственной персоной. — Тише, хён, — чуть склонился над ухом друга Чон, — мы не хотим громкой и грязной расправы, — повторил уже громче, чтобы Дэ Хюн определенно услышал цель их визита и не трепал мозг лишний раз, — он, — Чонгук кивнул в сторону мужчины, — просто отдаст нам задолженность с процентами, и мы спокойно уйдём. Юнги лишь тихо рыкнул и недовольно закатил глаза. Спокойствие и вежливость — явно не его сильные стороны. — У меня есть только предназначенная ранее сумма и он, — Дэ Хюн кивнул на парня, но тот вдруг разразился громким сопротивлением. — Я?! — не успел он и дернуться, как оружие Юнги и еще нескольких людей его подчинения оказалось нацелено на него. — То есть, — усмехнулся Чонгук, оглядывая юношу и, по привычке толкая язык за щеку, — ты предлагаешь мне два миллиарда вон и шестнадцатилетнего мальчика? — Чон изогнул бровь и вернул недоуменный взор на мужчину. — Мне двадцать один! — выкрикнул парнишка, прожигая главу всего этого взглядом, на что тот лишь удивленно вскинул брови и ещё раз оглядел его. — Пожалуй, повторюсь. Ты, — Чон указал пушкой на Дэ Хюна, — предлагаешь мне, — повернул на себя, — семьдесят процентов нужной нам суммы и его? — прицел снова переместился, теперь уже на парня. — Да. — вздохнул Дэ Хюн. — К сожалению, это всё, что я могу предложить вам сейчас, — скорчив страдальческую гримасу мужчина пожал плечами, — моё казино подверглось нескольким нападениям, клиенты боятся покушений… — Меня сейчас не интересуют твои проблемы, Дэ Хюн, заткнись. Обсудим это в рабочее время, если доживешь. Лучше объясни, почему я должен согласиться? Зачем мне мальчишка? Мужчина промолчал и, не разрывая зрительного контакта, достал из ящика конверт. Положив его на стол перед Чоном, он состроил такое умоляющее лицо, что аж до чёртиков противно стало. Захотелось смыться, да побыстрее. — Чёрт с тобой, мальчишку забирайте. Юнги, пересчитай и забери деньги! — сопротивляющегося парня вывели под крики, Юнги с деньгами вышел следом, а Чонгук напоследок бросил: — Это последняя твоя задолженность, Дэ Хюн. В следующий раз разрешу Юнги изрешетить тебе брюхо отцовским револьвером. И Чонгук удалился, твёрдо ступая по коридору в черных кожаных ботинках от Prada, а за ним, прикрывая тыл главного, и несколько амбалов, обвешенных оружием. Возле выхода из здания, опираясь на капот своего Mercedes Benz G-class, покуривал тонкую сигарету Юнги. — Ты обещал Чиму бросить, нет? — Чон подошёл к другу и достал из своего портсигара тонкую сигарету, пока Мин любезно протягивал ему свою зажигалку. Дамские сигареты казались Чонгуку не такими противными. Теперь уже оба пускали дым в ночное небо, предварительно отправив своих людей отвезти «дань» куда полагалось, про мальчишку как-то никто и не подумал. — А этот засранец обещал мне перевестись из боевой команды хотя бы в тылы, а в идеале — в отдел организации. Но, как видишь, он до сих пор ездит за нами хвостиком и тычет дулом в ебала. Малыш Чим-Чим неисправим. — Очередная затяжка и горькая усмешка на губах, — Если он не держит свои обещания, то почему я должен держать своё относительно сигарет? Только с ними я могу более-менее нормально воспринимать мысль, что его вкусная задница может пострадать. Хотя даже так, стоит только задуматься — уже хочу его насильно утащить и запереть в доме, чтобы не шатался под пулями, — скулы подручного заметно напряглись, а недокуренная сигарета полетела куда-то под ноги. — Фу, блять. Мелкий засранец. Гук только тихо прыснул в кулак и, докурив сигарету, положил руку другу на плечо, тем самым подбадривая его: — Знаешь, хён, мне кажется, ты сильно прогнулся под каблуком Чима. У меня складывается впечатление, что уже не ты его поёбываешь, — он нарочно выделил последнее слово, сводя сказанное в шутку, — а он тебя. Гук поиграл бровями и залился смехом, усаживаясь на пассажирское сидение в машину Юнги, пока тот, закатив глаза, сел на водительское. — Знаешь, Гук-и, единственное, что этот мелкий засранец может поёбывать — мои мозги, чем он успешно и занимается на протяжении уже двух лет, — Юнги резко вывернул руль, сворачивая в направлении особняка Чон. Выходя из машины и поправляя костюм, Чонгук повторил: — Будь с ним по-жестче, хён. Я уже чувствую, как мой строгий цербер подручный превращается в щенка чихуахуа под влиянием Чима, мне это не надо. — Последнее прозвучало довольно жёстко, но, что главное, по сути. Зашедших в дом друзей встретил щупленький дворецкий, слегка поклонившись хозяину и предложив ужин. Но Чонгук только отмахнулся, и направляясь вверх по лестнице, попросил принести в кабинет чашку крепкого кофе и хороший виски. — Господин Чон, вся сумма была оставлена в банке, что прикажете делать с парнем? — один из охранников обратился к главе с рапортом. — Ах-да, где этот мальчишка? — Он брыкался, Паку пришлось приложить тому по голове. Сейчас он в подвале, до сих пор в отключке, — закончив предложение мужчина снова склонил голову в ожидании, а Юнги удручённо закатил глаза, услышав до боли знакомую фамилию. Кто бы сомневался. — Вы додумались запихнуть шестнадцатилетнего мальчика в подвал? Серьёзно? — Изогнул проколотую бровь Чонгук. — Господи, идиоты трусливые. Ладно, поднимите его в одну из гостевых комнат, приставьте врача и когда очухается — доложить. — Отдав указание он уже открыл дверь в свой кабинет, но в последний момент добавил: — И Пака к нему не подпускайте, второй раз беднягу вырубать не стоит, — отпустив последний краткий смешок в сторону Юнги, Чонгук с ним всё-же зашли в кабинет. К этому моменту на столе уже стоял свежезаваренный черный кофе и бутылка Macallan тысячу девятьсот шестьдесят четвертого года. — Зачем тебе этот геюга малолетний? Серьёзно думаешь, у Дэ Хюна не было больше налички? — Юнги насмешливо ухмыльнулся, вальяжно развалившись на обитом чёрной кожей диванчике сразу с роксом виски. — Не знаю, нет у меня желания пиздиться сегодня. Я не бедствую, так что пару миллионов вон мне не жаль. А «геюга малолетний» достался мне бонусом, и с чего сразу «геюга»? Себя-то видел? — Чон, закинув ногу на ногу и потягивая свой кофе, перебирал какие-то документы на столе. Юнги снова закатил глаза на очередной укол друга по поводу его ориентации и, проигнорировав его, продолжил: — Пару? Совсем плохо с математикой стало? И что ты с ним делать собираешься? — Пусть сначала в себя придет, а там посмотрим. Может, он знает что-то интересное про Дэ Хюна, не просто так же он оказался в его пентхаусе почти наедине. Нужно еще решить что-то с набегами. На территории Каннам крыса, мы несем убытки. Юнги молча кивнул. Намечалось что-то серьезное и под опасностью оказывался самый прибыльный район их территории.

***

Утро у Чонгука конкретно не задалось: голова безбожно болела, любимый кофе, такой особенно необходимый с утра, был пролит на белоснежный ковёр в спальне по неосторожности самого Чона. А вдобавок ко всему ещё и произошла какая-то путаница в документах и всё пришлось разбирать одному, так как любимый Юнги-хён, его друг, его правая рука, его подручный, ещё ночью забрал своего парня и укатили оба в закат, а точнее — выяснять свои амурные дела в Янъян. Сам Гук тоже был бы не прочь понежиться на пляже с каким-нибудь коктейлем в руке, но, увы, в ближайшее время только работа, работа и ещё раз работа. Благо, ближе к обеду дел значительно поубавилось и Чонгук смог наконец-то облегчённо выдохнуть и откинуться на спинку рабочего кресла, едва прикрыв веки. Но не долго музыка играла, как говорится. Долгожданный момент расслабления прервал стук в дверь, за которым последовал очередной рапорт от одного из охранников: — Господин Чон, парень очнулся, вы просили доложить, — охранник поклонился и в ожидании дальнейших указаний босса неподвижно стоял, скрестив перед собой руки. — Оу, я снова забыл про мальчишку, — Гук мысленно дал себе слабый подзатыльник и приподнял уголки губ, отчего пирсинг на губе блеснул по-новому. — В какой он комнате? — В третьей гостевой спальне, господин Чон. С ним доктор и двое наших людей. — Хорошо, спасибо. Свободен. Дверь за охранником закрылась, а Чонгук вымученно простонал. Но всё-таки встал и, разминая по дороге затекшие спину и шею, направился к озвученной комнате. Оттуда как раз выходил врач, немолодой мужчина, но всё ещё качественно выполнявший свою работу. Он бросил взгляд на подошедшего Чонгука и, едва кивнув, поправил очки в ожидании, пока тот подойдёт ближе. — Господин Чон, вы вовремя! — Лучезарно улыбнулся мужчина и протянул руку для рукопожатия, на что Гук едва шевельнул уголками губ и пожал протянутую руку. — Господин Ким очнулся около получаса назад и самочувствие у него в норме, только слаб он — голодный. — Кто? — Вытянул шею Чон в непонимании. — Ким — это тот мальчишка? — Да, его зовут Ким Тэхён. Очень милый парень, воспитанный, манерный, — врач увлёкся перечеслением положительных черт мальчика, но Чон уже не слушал, только повторил имя, задумчиво смакуя произношение. А потом и вовсе, поблагодарив доктора, зашёл в комнату, где временно находился мальчишка. — Тэхён значит? — Гук жестом отправил лишних людей из комнаты, оставаясь с мальчишкой наедине, — Рассказывай, кто ты и что ты, Ким Тэхён, — Чонгук вальяжно уселся на кресло напротив кровати, где полулежал-полусидел Тэхён, и, едко ухмыляясь, закинул ногу на ногу. — Не буду я ничего рассказывать, — парень нахмурился и скрестил руки на груди. Чон удивлённо вскинул брови, но сразу насмешливо бросил: — Почему это? — Есть потому что хочу. Вода, любезно предоставленная вашими амбалами, не самое сытное, согласитесь? — Такого ответа Чонгук не ожидал. Чего угодно: отпирательств, оскорблений, истерик, игнорирования, но уж никак не заявления о голоде. — Тебя накормят как только ты всё расскажешь. Я внимательно слушаю. Теперь уже настала очередь Тэхёна вскидывать брови и укоризненно смотреть на Чонгука: — То есть, вы, прошу заметить, не по моей воле, привезли меня сюда, приложили хорошо так прикладом по голове, а теперь ещё и собираетесь голодом морить? Я был о вас лучшего мнения, господин Чон, — Ким закатил глаза, а в голове Чонгука произошел маленький сбой. Мальчишка смеет хамить, качает свои права, да и вообще слишком уж борзый как для напуганного криминальной группировкой школьника. — Да твою ж мать, — выругался он и выскочил за дверь в поисках кого-нибудь из прислуги, но в конце концов, обратившись к парню из охраны под дверью, отдал поручение: — принесите ему что-нибудь, и быстрее шевелите булками. Дверь снова захлопнулась и Чон вернулся к Тэхёну, внимательно рассматривая его. Тот был немного потрёпанным из-за почти суточной отключки, но по-прежнему очень привлекательным. Волосы блестели и переливались оттенками молочного шоколада, карие глаза подведенные уже смазанным чёрным карандашом, необычно блестели интересом, а губы, тоже чуть припухшие после сна, отдавали насыщенным вишнёвым оттенком. Парень по пояс был укрыт белым одеялом, а торс, перевязанный бинтами, оказался открыт для взора Чонгука. Чона повязка на животе мальчика удивила, да и вообще по тем участкам тела, которые предстали перед его глазами, были ссадины, царапины, бинты и пластыри. — Мои люди сделали это? — увечья были не столь свежими, значит и получил парень их не от рук его людей, поэтому вопрос нёс больше характер «для приличия». — Знаете же, что нет, — Тэхён натянул одеяло повыше и отвел взгляд куда-то в сторону. — Когда мне принесут мою еду? — Твою еду принесут как только она приготовиться, а пока, будь добр, расскажи о себе, — Чон снова сел в кресло и скрестил руки перед собой. — Мы на свидании что-ли? — прыснул Тэхён, но увидев, что мужчина шутку не оценил, снова посерьёзнел. — Нечего мне рассказывать, я не знаю ничего про Дэ Хюна, что могло бы вам помочь, господин Чон, — Ким пожал плечами и уставился на Чонгука в ответ. — Как ты тогда оказался вечером в его кабинете, почти вдвоём? — он выгнул бровь и вопросительно посмотрел на Кима. — Вряд-ли обычный школьник может оказаться в такой обстановке с директором казино. Не ври мне, мальчик. — Да блять, мне двадцать один, я не школьник! — Тэхён аж покраснел от возмущения, внезапно растеряв весь образ воспитанного интеллигентного парня, коим его описывал Чону врач. — Допустим, но всё равно выглядит странно, лучше расскажи всё по-хорошему, Ким. Сам Тэхён тяжело вздохнул и закатил глаза. По сути, ему терять было нечего. — Ладно.