Воспоминания

Ранее утро в теплом Сумеру разбудило юношу лучами рассветного солнца и, к счастью, легким ветерком. Он не любил этот тропический климат, даже лютый мороз Снежной казался ничем, по сравнению со влажностью лесов и жаром пустынь. С этой мыслью Скар медленно открывает глаза, просыпаться не было ни какого желания. Хотелось уткнуться носом в изгиб шеи, зарыться пальцами в светлые волосы, ощущать тепло чужого тела... Потянувшись, предвестник всё же медленно поднялся с уютной кровати. Надевая на себя верхнюю одежду, юноша рассматривал чужое сонное лицо: нежные (знал по собственному опыту) губы, пушистые ресницы и мягкие, словно шёлк, светлые пряди; встретив этого молодого человека, вы явно не поверите в то, что он самурай. Но всё же с катаной Каэдехара справлялся безупречно. И если мечом он владел мастерски, то пить совсем не умел(То, что Казуха сейчас лежит тут, — яркое тому доказательство.) Множество встреч в странствиях больше не казались случайностью. Куда бы не пришлось отправиться Предвестнику по очередному заданию, везде он ненароком встречал знакомый силуэт. Самурай, прежде невозмутимо спокойный, терялся, стоило только встретиться взглядом с шестым предвестником. Казалось, его преследуют, это же Фатуи, чего ещё от них ждать, но Каэдехара прекрасно понимал, что до него им нет никакого дела, поэтому спустя некоторое время компания Скарамуччи не вызывала чувства страха. Даже наоборот, он благодарен ему за проведённое время. Даже друзья считали самурая любителем одиночества, но на самом деле оно стало тяжёлым грузом для юноши: держать все чувства глубоко внутри, надеяться на себя и только на себя и мучатся от неопределённости... А предвестник -словно это был какой-то коварный план- так вовремя оказался рядом и избавил душу поэта от всей этой тяжести... И когда ронин не выдержал и напился в каком-то небольшом баре, выпалив все свои эмоции и чувства первому, кто подсел к нему за стойку за отсутствием свободного места, на следующее утро он не сразу вспомнил что произошло. Осознание пришло, когда самурай понял, что проснулся в чужом доме. Таким было знакомство со Скарамуччей, который узнал за один вечер всю биографию Каэдехары. Надежда на то, что случайный собеседник ничего не запомнил, находясь в состоянии опьянения, быстро угасла, видимо плохо пил только светловолосый. Однозначно был и плюс, который Казуха осознал не сразу, он теперь не так одинок, как прежде. И куда бы он не отправился, судьба всегда сводит его с юношей, чьи глаза так заманчиво манят тёмный пурпуром. Скарамучча вздыхает и собирается покинуть комнату, оставив юношу одного, но в груди что-то неприятно болит. Нет. Ему нельзя снова поддаваться этому ужасному чувству, его слишком часто предавали. Поэтому он лучше проигнорирует это и побыстрее забьёт голову мыслями о работе. Нет, он не бросает Казуху, как все бросали его, вовсе нет — утешает себя предвестник. Он не виноват, нет: он вынужден — так он уверяет себя каждый раз, когда проснувшись первым, оставляет самурая один на один со своими мыслями. Но впервые не вышло. Скар почти ушёл, его остановило лишь нежное прикосновение чужой руки. Предвестник повернулся с не наигранным беспокойством. Растрёпанные волосы, оголённый торс, покрытый укусами-метками, полуприкрытые глаза... Парень закусил нижнюю губу, первое: Казуха невероятно красив, второе: кажется он все-таки привязался к этому самураю. — Снова уходишь, не сказав ни слова? — Да, Каэдехара прав, он всегда прав. Скарамучча вздыхает, он аккуратно садится на край кровати и берёт чужую тёплую руку в свои холодные ладони. Он не говорит ни слова. Куда же делась его хладнокровность, где его трезвый ум, зачем он снова дал волю эмоциям, снова совершил ошибку. Но эта ошибка была невероятно красива. Предвестник потянулся вперёд, накрывая чужие губы своими. Он не хочет ничего говорить, не хочет оправдываться. Каэдехара и не ждёт ответа, он лишь обхватывает парня за шею, притягивая ближе к себе. Сегодня это маленькая победа поэта — остаться хотя бы минуту, другую рядом. Скар понимал, что это последний день "прежней жизни". Уже завтра для него перестанет существовать всё: архонты, люди и даже этот Путешественник со своей надоедливой подружкой. Наконец всё измениться. Он станет Богом. Это его предназначение. Это почти случилось, иначе просто не могло быть... Но почему-то руки начинали трястись, стоило лишь задуматься о том, что он больше никогда не увидит эту белую макушку, которая сейчас лежит у него на плече. Поэтому предвестник позволил себе пробыть весь день в чужих объятьях, запоминая каждый сантиметр тела самурая: он знал каждый шрам, каждую родинку, знал все самые чувствительные места. Каэдехара был для него книгой, которую можно было с удовольствием перечитывать сотый раз подряд. — Мне нужно идти, — почти прошептал предвестник. Казуха, надеявшийся на продолжение вечера, резко приподнялся на локти, смотря прямо в фиолетовые глаза грозно, но одновременно обижено, однако так же быстро опустил взгляд и прикусил губу:"На что я надеялся..." пронеслось в голове; было бы странно обвинять в чём-то сказителя, который провёл весь день вместе с ним вопреки своим первоначальным планам. — Прости, я не могу "остаться ещё хоть на чуть-чуть", — виновато выпалил Скарамучча, смотря на поникший вид Каэдехары. Вообще не в его стиле сначала говорить, а потом думать, но сейчас была иная ситуация: парень просто не мог контролировать свои мысли. — Я понимаю, всë хорошо, — попытался улыбнуться самурай. Всë совершенно не хорошо: в груди неприятно щемит, но сказать всё сейчас — для юноши, ужасно глупая идея, поэтому он придержит всех бабочек в животе и дождётся момента получше, — надеюсь, мы встретимся снова... — Непременно, — Ложь. Сладкая ложь, которую хочет услышать каждый из них, но предвестник знает, что этого скорее всего не случиться...но может быть вдруг? Судьба так навязчиво подталкивала его к этому поэту, так почему бы ей не сделать это ещё раз?! Скара слегка касается чужой щеки, поглаживает большим пальцем, он утыкается носом куда-то в лоб и прикрывает глаза, нежно касаясь губами кожи. Казуха улыбается, так хочется, чтобы этот момент длился вечно. Но рука отстраняется от него, как и тёплые губы. Юноша видит лишь удаляющийся силуэт. Кажется, это последняя их встреча.