Рождество в полуночном городе

      Префектура Фукуока никогда не была тем местом, которое Кокичи рано или поздно планировал вообще посетить — по правде говоря, он не особо любил поездки в целом, особенно на другой конец страны восходящего солнца. Вдобавок еще в то время, когда столпотворения людей не избежать — могут и придавить ненароком — из-за наступающего праздника.       Просто так сложились обстоятельства в лице противной Миу Ирумы, которой стало скучно сидеть в четырех стенах. В рекордные сроки она выбрала префектуру, более-менее продумала маршрут предстоящего путешествия, даже нашла недорогое жилье в тех местах, где планировала остановиться по ходу поездки. Оставалось лишь найти компаньонов — это было легче всего, учитывая предыдущие вылазки. Просто теперь к ранее собранной группе добавился и Кокичи, пытавшийся поначалу отказаться, а потом смирившийся с действительностью.       И сейчас, сжимая ручку небольшого клетчатого чемодана, Ома старался привыкнуть к городу перед собой. Его жители явно готовились к предстоящему Рождеству, пусть и до официальных буддистских праздников по празднованию Нового года было еще достаточно времени. Многочисленные огни, мельтешащие перед глазами люди вместе с автомобилями, вереница украшений и неоновых вывесок — все это была Фукуока.       — Все нормально? — осторожно интересуется подошедший Шуичи, пока на заднем фоне Миу с Кайто продолжают спорить о способе добраться до отеля.       Он совсем не реагирует на дружескую перепалку подле себя, разглядывая своего возлюбленного и вновь удивляясь чужой красоте. Отросшие фиолетовые волосы, уставшие апатитовые глаза, небрежно накинутый клетчатый капюшон и оголенные щиколотки — эта картина трогает чужое сердце и заставляет слабую улыбку появиться на губах.       Для него — для Шуичи — это слишком сильно и невыносимо красиво.       Кокичи лишь пожимает плечами: кроме усталости после четырехчасового путешествия на поезде, он чувствовал ровным счётом ни-че-го. Ему хотелось забраться под одеяло и не вылезать ближайшие несколько дней, а еще лучше — недель. Ну а что? Для полного счастья Оме требовался лишь Сайхара — ну, и несколько ящиков виноградной фанты вкупе с едой из ближайшей доставки.       Свое прошлое Рождество парень провел в Ямагате, просидев всю ночь в кофейне, а днем отсыпаясь. Тогда было достаточно посетителей, потому Ома даже не задумывался насчет своего одинокого празднования, ведь даже приемный родитель куда-то уехал со своей девушкой. А потом он снова спал — типичное существование человека без цели.       — Не знаю, — честно отвечает он, получая в ответ слабую улыбку и ощущение пустоты в руке.       — Мы можем оставить чемодан Маки и прогуляться по городу. Адрес отеля у меня все равно есть, — предлагает Шуичи, кивая на чемодан, ручку которого он так легко забрал из пальцев возлюбленного.       Кокичи хитро улыбается, аккуратно привставая на носочки и едва касаясь мочки чужого уха губами:       — Вау, Шумай, а я не знал, что ты такой плохой мальчик, чтобы бросать своих же друзей, — шутливо шепчет юноша, мягко смеясь. — Мне теперь даже интересно: сколько еще нового ты скрываешь от меня? Мы вместе уже целый год, а ты все продолжаешь меня удивлять.       — А что будет, когда я перестану удивлять? — со смешком интересуется Шуичи, скрывая за этим вопросом бурю самых противоречивых эмоций: и страх, и любовь, и опасение за будущее их отношений.       Все это заставляет Кокичи оторваться от уха и наладить зрительный контакт — взгляд его невероятно строг и внимателен.       — Тогда мир схлопнется, — серьезно отвечает он.       Шуичи тихо смеется: и кто тут говорил про умение удивлять? Черт возьми, Ома бóльшую часть времени вел себя как маленький ребенок с шилом в одном месте, однако это неожиданно появляющееся взрослое поведение каждый раз являлось глотком свежего воздуха.       Детектив кратко кивает возлюбленному, молчаливо прося того подождать, после чего отходит к Маки вместе с чемоданом. Та стоит неподалеку и не стремится вмешаться в размолвку между Миу и Кайто, предпочитая оставаться нейтральной стороной — таким образом поступает и Кибо.       — Что-то случилось? — устало и чуточку недовольно спрашивает девушка, отрываясь от экрана мобильного и смотря на подошедшего Сайхару.       — Присмотришь? — кратко просит тот, кивая на чемодан. — Хотим прогуляться, пока Миу и Кайто спорят.       — Без проблем, только телефон не убирайте далеко, вдруг что произойдет, — легко отзывается Маки, тихо хмыкая себе под нос.       Клетчатый чемодан оказывается в чужих руках, благодарность незримо висит в воздухе, а сам Шуичи возвращается к Кокичи, что рассматривает рождественские украшения на зданиях неподалеку. Тот переступает с ноги на ногу, обдает замерзшие ладони собственным горячим дыханием и тихо мычит себе под нос какую-то детскую песенку про сакуру.       Юноша вновь засматривается на чужой силуэт, давя в себе влюбленную улыбку, после чего ловит чужую ладонь и сжимает ее в своей собственной. Кокичи оторопело, чуть заторможенно моргает, после чего отворачивается — на чужих щеках мелькает что-то наподобие смущения.       — Пойдем? — мягко приглашает Шуичи.       — Ага, — легко соглашается Кокичи, сжимая чужую ладонь в ответ и выходя из-под навеса вокзала.       Они направляются вдоль по улице, наблюдая за мелькающими автомобилями и разглядывая многочисленные магазинчики и заведения общепита, встречающихся по пути. В какой-то момент сворачивают куда-то вбок, немного отдаляя себя от шума проезжающих поездов и не только.       По правде говоря, почти всю дорогу Шуичи засматривается на Кокичи, отмечая мельчащие детали в чужой внешности: аккуратный румянец, все еще бледную кожу, обветренные и сухие губы, укрытую фиолетовым шарфом шею и многое другое. Конечно, спустя год отношений неизученных внешних характеристик почти не осталось, если не заикаться на тему постели в куда более взрослом смысле. Такие подробности лучше никому не знать.        Подумать только: они вместе почти год. Живут в одном доме, вместе гуляют и готовят по вечерам, проводят все свое свободное время за телевизором или же в зале ближайшего кинотеатра, даже круги общения у них практически идентичны. Кокичи позволяет помогать себе, делится сокровенными мыслями и желаниями, иногда чуточку капризничает и забывается. Шуичи же все больше и чаще отпускает ситуацию, не пытается проверить чужие слова на правду и ложь и иногда страдает от принятых возлюбленным решений — в хорошем смысле.       Кажется, это называется здоровыми отношениями? По крайней мере, хочется верить именно в этот термин.       Вот и сейчас Ома затягивает возлюбленного в какой-то ресторан рамена под предлогом перекусить и немного согреться, совсем как в аниме. Усаживаются в самый дальний угол заведения, чудом оставшийся пустым, заказывают одну порцию на двоих вместе с двумя кружками чая, параллельно с этим выбирая для обсуждения одно из произведений зарубежной литературы, которой поначалу увлекся сам Шуичи, а потом и Кокичи, находя в некоторых героях самого себя.       На этот раз они берут «Монахиню» Дени Дидро, посмеиваясь над наивностью главной героини и затрагивая какие-то глобальные темы, например, религии или человеческих взаимоотношений. Поступки монахинь поражают, внутренние устои ужасают, а поведение настоятельниц вводит в неописуемый шок и заставляет приложить руку к лицу.       Кокичи скармливает детективу противный зеленый лук, оправдывая свой поступок сказкой про мировое зло в лице этого несчастного овоща — Шуичи позволяет. А сам в ответ делится с возлюбленным кусками вареного яйца, наблюдая за чуть надутыми губами и радуясь уходу усталости хоть на какое-то время.       В заведении приятная атмосфера: аромат вкусной еды, еле заметная музыка на заднем фоне, не раздражающая глаз цветовая гамма и теплое освещение, склоняющая ко сну. Шуичи приходит к мысли, что эта прогулка напоминает свидание, но не позволяет нужным словам сорваться с языка — пусть это решает сам Кокичи.       В какой-то момент парни замечают, что начинают зевать, потому пытаются быстрее расправиться со своей порцией.       — Куда потом пойдем? — интересуется Ома, ловя одноразовыми деревянными палочками несколько полосок лапши и отправляя их в рот.       — Тут неподалеку какой-то городской парк, можно заглянуть, — предлагает Сайхара, просматривая местность в картах, а после заходя в Интернет. Там его встречает сообщение от Маки.        Маки Харукава @harukawa » У вас все хорошо? » И они все же додумались вызвать такси. Сайхара Шуичи @saihara_shuichi » Да, мы скоро присоединимся. Маки Харукава @harukawa » Понятно. Удачи.              Шуичи тихо хмыкает, убирая телефон в карман штанов: интернет-разговоры с Маки, а также Кибо и Кёко — одни из самых удобных и легких. Никаких лишних вопросов, обилие сообщений, взаимопонимание с полуслова и многое другое. Кокичи, наоборот, лучше общался с той же Миу, перекидываясь картинками и статьями на самые различные темы, начиная механикой и заканчивая готовкой с уходом за котами.       Они выходят из ресторана спустя какое-то время, сталкиваясь с начавшимся снегопадом и чуть щурясь. Ома натягивает на себя капюшон, загадочно поблескивая фиолетовыми глазками за тканью теплого шарфа и сжимая руку Сайхары в своей. Тот лишь тихо смеется, ловит чужие искорки и прячет теплую ладонь у себя в кармане пальто.       Люди куда-то спешат, противно толкаются, мельтешат из стороны в сторону, разговаривают по телефону и неосознанно повышают тон. Попадаются и отдельные индивиды, но Шуичи решает не обращать на тех внимания — извините, рядом с ним идет человек, который фору даст даже самому яркому из них.       Кстати, о нем.       — Это можно считать свиданием? — неожиданно интересуется Кокичи, поправляя шарф свободной рукой и смотря куда-то в сторону.       — Если ты того желаешь, — кратко отзывается Шуичи, мысленно радуясь: не одному ему в голову пришла аналогия со свиданием; либо они думали почти одинаково, либо обоим в последнее время не хватало той самой романтики.       Нельзя сказать, что за эти полгода их отношения остались на таком же уровне: они готовят вместе, ходят на самые различные свидания, целуются украдкой в какой-то грязной подворотне, тихо смеются из-за очередного ужастика и многое, многое другое в таком же духе. Но даже так простые прогулки по оживленным улицам… кажутся совершенно другими: медленными, тянущимися, позволяющими скрываться за сотнями масок и притворяться совершенно иными людьми.       Шуичи не может сказать: нравится ему это или нет. Он привык быть стойким, уверенным в себе, чуточку зажатым и мягким, ступающим вперед, твердым в суждениях. Кокичи же представлял из себя противоречие самых различных масок, карусель без конца и красок. Он может быть грустным и веселым, радужным и монохромным, громким и тихим, твердым и мягким — и это сочетание только сильнее влюбляло в себя, очаровывало, манило, пленило — количество синонимов может быть бесконечным или, наоборот, четко определенным.       — Тогда это будет нашим сорок шестым свиданием, — с милой улыбочкой тянет Кокичи, заставляя Сайхару удивленно хлопнуть ресницами: сорок шестое? Неужели Ома запоминает и такие мелочи, которые, на первый взгляд, никому не должны важны. Вот оно как…       — Да, пусть оно будет сорок шестым, — мягко отзывается Шуичи, перехватывая чужую ладонь и прикасаясь к ней одними губами.       Возлюбленный лишь тихо смеется на такое проявление любви и тянет того в сторону появившегося парка. Они проходят мимо большой площадки сквозь аллею сакур, выходя к его маленькой, почти что миниатюрной части, усеянной зеленью — ну, весной-летом, — а также скамейками и некоторыми скульптурами. Через дорогу виднеется отель в причудливой форме, а подле — несколько магазинчиков.       Кокичи проводит их к деревянной скамейке около каменной скульптуры в виде большой ладони с дыркой посередине. Он даже умудряется пошутить про руку Гастера, но Шуичи, увы, не понимает ту, на что юноша лишь фыркает, но ничего обидного не произносит — спасибо и на этом.       Они устраиваются на скамейке и замолкают на какое-то время, рассматривая окружающий пейзаж. Тонкий слой снега покрывал тротуар и саму землю, через которую пробивалось несколько зеленых островов травы. День же медленно клонится к своему логическому завершению, рассеянными лучами касаясь крыш домов и верхушки голых деревьев.       — О чем ты думаешь? — наконец интересуется Шуичи, откидываясь назад и разглядывая небосвод, затянутый сероватыми облаками. Несколько снежинок падает ему на нос, сразу же тая и оставляя после себя лишь фантомное ощущение холода.       — Не знаю, — честно признается Кокичи, наклоняя голову вбок и позволяя нескольким отросшим прядям скользнуть вниз. — На самом деле это удивительно.       — Что именно?       — Что я ни о чем не думаю, — отвечает юноша, но с какой-то небольшой задержкой, словно ему несколько стыдно за свои слова. — Обычно в моей голове полно противоречивых мыслей: что приготовить вечером, что будет завтра, с кем нужно встретиться, написать тебе во время перерыва, какая развилка у недосмотренного аниме — все сразу. А сейчас, — Кокичи тяжело вздыхает, — пусто.       — Тебе страшно? Ну, из-за пустоты, — осторожно вопрошает Сайхара, получая в ответ отрицательный кивок головы.       — Нет, — твердо произносит Ома, — потому что ты здесь.       Они сидят еще несколько минут, перебрасываясь то обоюдным молчанием, то короткими фразочками — произошедшее не портит общее впечатление от прогулки-свидания. Потом Шуичи вызывает такси до With The Style Fukuoka, отвечает на обеспокоенное сообщение уже от Кайто и фотографирует Кокичи на фоне той самой ладони, чтобы потом тот похвастался перед Мегуми и приемным отцом.       Социальными сетями бывший Абсолютный Лидер почти не пользовался: Ома все еще не переваривал тот факт, что участвовал в убийственной игре и был вполне себе популярным персонажем. Те же Миу или Кайто использовали полученную славу себе во благо, ведя соответствующие блоги и показывая свою жизнь. Каэде выкладывала туда каверы композиций, Химико делилась секретами фокусов, Анджи показывала рисунки. Шуичи и Кокичи же использовали сети либо для работы, либо для общения с другими, хоть и мелькали в постах у тех — сколько фурора, восторженных комментариев вызвало появление последнего описать попросту невозможно.       Они заселяются в отель спустя полчаса с чем-то: небольшой номер на двоих выполнен в темных тонах, тем самым не раздражая глаз и чем-то напоминая родную для сердца Омы кофейню. Оставшийся день проходит в виде небольшой посиделки в комнате Миу и Кибо, а после все расходятся спать — завтра планировался тяжелый и несколько напряженный день в плане посещений достопримечательностей.

***

      Утро начинается несколько сумбурно даже по мнению самого Кокичи: слишком резкий подъем, плотный завтрак, обилие шуток Миу на самые разные темы. Шуичи, наоборот, почему-то воодушевлен, однако на чужие вопросы предпочитал отвечать лишь стеснительной улыбкой. Не говорить же, что он проснулся намного раньше своего возлюбленного и успел полюбоваться тем.       Они добираются до вокзала за полчаса, после чего ждут еще какое-то время, чтобы сесть на автобус и отправиться в Охори Парк. Кокичи все время зевает и старается быть прилежным мальчиком, но все же позволяет себе пустить несколько шпилек в сторону неугомонных Кайто и Миу, однако те звучат несколько… осторожно, словно тщательно обдумывались, чтоб не обидеть собеседников.       Но даже так, судя по мелькнувшей тени улыбки на лице Маки, становится понятно, что подколы удались.       — Кажется, кто-то не растерял свой природный запас острот, — подмечает девушка.       — Могу про тебя что-нибудь сказать, — хихикает Ома, — но не думаю, что тебе понравится.       — Спасибо, не надо.       Кокичи тихо смеется, прикрывая рот рукой — Шуичи невольно заглядывается. Сонный Ома выглядел до одури прекрасно, но этот являл собой произведение искусства, до которого никому не стоит дотрагиваться. Чуточку покрасневший, с отросшими фиолетовыми волосами и выразительными апатитовыми глазами, в которых то и дело мелькали озорные искорки.       Сайхара невольно тянет руку к возлюбленному и обхватывает ладонь того, сразу же переплетая пальцы. Еще в виртуальной реальности он удивлялся чужой миниатюрности, которая сильно контрастировала с тем количеством шума, который исходил от Абсолютного Верховного Лидера на протяжении каждой их встречи, будь она наедине или с кем-то еще.       — Все нормально? — осторожно интересуется Кокичи, переплетая пальцы в ответ и внимательно заглядывая в глаза.       Шуичи задумывается, после чего наклоняется и шепчет на ухо, едва задевая мочку и обдавая теплым дыханием:       — Хочу тебя поцеловать, — признается он.       Детектив наблюдает за удивительным и достаточно редким — по крайней мере, для остальных — явлением: краснеющим Кокичи. Сначала краска заливает кончики ушей, после чего переходит на щеки, а в глазах появляется что-то неизведанное, похожее на смесь смущения и нежности одновременно.       Где-то на заднем фоне Миу и Кайто продолжают шуточно переругиваться — как им не надоело каждый раз начинать одно и то же? Шуичи, честно говоря, плевать на окружающий мир: он наслаждается зрелищем.       — Тут же люди. Да и остальные наверняка не оценят твою выходку, — тихо комментирует Кокичи, поджимая губы и нервно поглаживая большим пальцем чужую ладонь.       — Вот поэтому я и сдерживаюсь. Хотя я думал, что тебе плевать на мнение окружающих, — с улыбкой отвечает Шуичи, но легкий поцелуй — на виске — все же оставляет.       — Так и есть, — соглашается возлюбленный, продолжая краснеть, — но чувствовать на себе осуждающие взгляды я не намерен, особенно в такое время.       Шуичи ничего не отвечает — только кивает и крепче сжимает руку младшего. За автобусными окнами мелькают здания и автомобили на любой вкус, а дорога в какой-то момент кажется почти что бесконечной. Наверное, стоило бы задуматься об аренде собственного транспорта, но в Фукуоке компания не планировала оставаться — послезавтра их ожидал другой город, ведь они решили отметить Рождество именно в столице префектуры — больше мест и возможностей для празднования.       Обычно в такие моменты литературный герой задумывается о лежащем в кармане пальто или штанов кольце с бриллиантом, чтобы потом под брызги фейерверков на ночном небосводе в очередной раз признаться в чувствах и предложить связать жизни до самой смерти.       Сайхара не думает о браке — он знает, что такое лишь испугает Кокичи, заставит сделать несколько шагов назад и вернуться к тому, с чего они вообще начинали. Но даже так у него в кармане лежала небольшая парная подвеска, которую можно будет с легкостью спрятать под одеждой, чтобы никому никогда не показывать. Практично и просто, все так, как Шуичи и предпочитает.       — Наша остановка, — громогласно провозглашает Кайто, заставляя юношу вздрогнуть и устремиться к выходу — таким же образом поступает добрая половина автобуса, а остальная предпочитает дождаться окончательной остановки, чтобы не толпиться. Детектив продолжает сжимать чужую ладонь в своей, чувствуя почти мгновенный отклик.       Холодный зимний ветер бьет в лицо без какого-либо предупреждения — Кокичи натягивает фиолетовый шарф. Он оглядывается по сторонам, однако из-за толпы и низкого роста удается выловить лишь отдельные детали, как крыши домов или заснеженные верхушки деревьев. Остальных из своей компании юноша не видит, не считая Сайхары, ведь их пальцы все еще сплетены.       Шуичи за руку тянет куда-то в сторону, видимо, не желая становиться частью столпотворения — Кокичи без возражений следует за ним. Люди переговариваются, куда-то спешат, где-то плачет маленький ребенок. Но вскоре толпа рассасывается, являя парочке их друзей.       — Наверное, надо было на такси, — глубокомысленно замечает Кибо, поправляя съехавшую на затылок шапку.       — Ну, зато новые впечатления, круто же, — парирует Кайто, после чего улыбается Кокичи. — Ну что, мелкий, как тебе?       Тот задумывается на какое-то время, после чего пожимает плечами:       — Если ты не забыл, то у меня клаустрофобия, придурок, — лениво отзывается парень, широко зевая и прикрывая рот ладонью. — Так что не знаю, что ты придумаешь, но возвращаться на автобусе я отказываюсь даже под страхом повторной смерти.       По правде говоря, он немного лукавил: да, клаустрофобия существовала, но редко когда себя проявляла в дневное время — чаще всего Ома ловил приступы где-то глубоко ночью, когда стрелки показывали два-три часа. Та же никтофобия, увы, совершенно никуда не делась. Другими словами, в битком забитом автобусе Кокичи чувствовал себя нормально или около того, не считая Сайхару, решившего смутить его в самый неподходящий момент.       На лице Кайто проскальзывает эмоция, отдаленно напоминающая раскаивание — кажется, он вспоминает собственный перфоманс в лице таинственного «неизвестного», сидящего в машине и читающего тщательно продуманный и написанный сценарий. Кокичи не винит его, хотя за сорванный план обидно: он столько времени его придумывал, черт возьми, а в итоге все пошло коту под хвост.       — Эй, — обращается он к Момоте. — Все нормально.       — Точно? — переспрашивает тот, чуть хмурясь: Кокичи прячет лицо в шарфе, чтобы никто не видел его покрасневших щек, но это особо не помогает — смешок Шуичи все равно издает.       — Точно.       — Точно-точно?       — Я сейчас утоплю тебя в ближайшем водоеме, если продолжишь, — мрачно обещает Ома: эта детская ругань успевает порядком поднадоесть.       — Боюсь, для этого тебе нужно хотя бы подрасти, — хихикает Миу, облизывая губы и скрещивая руки на груди. — Но не думаю, что даже так у тебя получится сдвинуть Момоту с места.       Кокичи тяжело вздыхает, оглядывает друзей критическим взглядом и снова зевает:       — Идите к черту, — наконец объявляет он.

***

      Следующие несколько часов проходят вполне себе обыденно: компания прогуливается по берегу, покупает в Старбаксе столь долгожданный кофе и пару-тройку десертов, заглядывает в художественный музей Фукуоки и получают предупреждение за громкий смех от смотрителя. Они умудряются обогнуть водоем, пройти здание университета и выйти к местному дворцу бракосочетания.       Шуичи знает: и Кибо, и Кайто рано или поздно планируют сделать своим вторым половинкам предложение — честно говоря, юноша уже заочно получил предложение стать шафером на свадьбах обоих. А еще он был уверен, что та же Маки знала о чужих намерениях, ведь навыки наемного убийцы, вложенные программистами, никуда не делись, хоть и притупились спустя столько времени.       Кокичи то и дело отпускает короткие шутки по поводу всего сразу и ничего одновременно; фиолетовые пряди подпрыгивают из-за каждого импульсивного движения, шарф сползает и оголяет покрасневшую кожу — Шуичи возвращает его на место, получая благодарный взгляд и кроткую улыбку, в которую успевает снова влюбиться. Миу на эту картину лишь закатывает глаза, но ничего не произносит: она искренне рада за товарищей, хоть один из них и являлся сущим наказанием в обеих реальностях.       Около дворца они сворачивают и ступают на деревянный мост, чтобы с помощью него перебраться на другой берег озера, где находился прокат лодок. Идея поплавать в конце декабря пришла в голову совершенно спонтанно и принадлежала — серьезно? — Маки.       — Красиво, — подмечает Кокичи в какой-то момент, пройдя половину пути и оглядываясь по сторонам: бесконечная водная гладь и мелькающие где-то вдалеке стены домов, проплывающие мимо лодки в виде лебедей и вывески-запреты на рыбалку, голые деревья и битком забитые скамейки, огромное количество взрослых, подростков и детей.       — Есть такое, — соглашается Шуичи. — Можем потом сюда вернуться, но уже летом и вдвоем.       — А Миу не обидится? Или Момота-чан? — ехидно тянет собеседник, обнимая возлюбленного за руку и чуть не вися на нем.       — Я думаю, что они поймут. Ну так что?       Кокичи тихо смеется, после чего задумывается и спустя какое-то время кивает головой, мол, я согласен. Конечно, летом людей будет еще больше, однако все крупные парки и достопримечательности Японии обречены на это. И дело тут не в перенаселении, о котором твердит каждый пятый слепой, а в количестве пребывающих туристов — всем хочется посмотреть на родину аниме, манги, лапши и еще кучи диковинных вещей.       Пейзаж перед ними завораживает взгляд, однако Кокичи больше не смотрит по сторонам: с каждым шагом понимает, что эта идея с прокатом ему все больше и больше не нравится. Чувствовать твердую землю под подошвой своих зимних кед — лучшее ощущение, чем вечный страх в любой момент упасть в ледяную воду, а после заболеть и испортить весь дальнейший отпуск.       Ома вздыхает — нужно ли промолчать или все же сказать, что он не хочет? Или вообще затеряться в толпе, а потом объявиться, словно ничего и не произошло, словно никакой пропажи и не было? Будет ли волноваться Шуичи в таком случае и испортит ли он настроение остальным этой выходкой? Хотя последнее произойдет в любом, черт возьми, случае, поэтому парень решается претворить последнюю задумку в жизнь.       — Иди дальше, у меня шнурки развязались, не хочу тормозить вас, — шепчет Кокичи возлюбленному, отпуская его руку и отходя в сторону так стремительно, чтобы не слышать ответ или предложения подождать.       Он ждет какое-то время, точно зная, что Сайхара не пойдет за ним следом, после чего накидывает на себя капюшон черной куртки и незаметно осматривается по сторонам — на глаза попадается небольшой мостик, ведущий куда-то в сторону, к небольшой беседке с видом на само озеро.       Людей там предостаточно, но Оме удается каким-то неведомым чудом прибиться к красным заснеженным перилам. С одной стороны небольшая семья из трех человек и супружеская пара, с другой — темноволосая девочка, сжимающая окрашенное дерево и отчаянно всматривающаяся в водную гладь. Складывается впечатление, что у нее что-то да приключилось, причем не самое приятное, однако бывший Абсолютный не вмешивается.       Кокичи укладывается локтями на перила, прикрывает немного уставшие глаза и прислушивается к окружающим его звукам: шелест воды, чужие разговоры, свист ветра, крики пролетающих мимо птиц — все это смешивается в единое целое. И все же парк Охори представляет собой чарующее место, которое не хочется покидать.       Оставшись наедине с собственными мыслями, Ома позволяет себе отвлечься       Конечно, мысли его скачут с одной на другую, словно белка по деревьям или тараканы между квартирами, но они все же не являются хаотичными, а скорее построенными на каких-то аналогиях или ассоциациях, как в одноименной игре. Загадываешь елку, кедр, сосну или другое хвойное растение — на ум приходит шишка, потом орехи, следом пирог и так далее по списку.              Это небольшое путешествие кажется странным, но Кокичи оно нравится: да, Миу с Кайто чересчур активны и постоянно что-то придумывают, в атмосфере между ними висят некоторые недосказанности и обиды, которые они всеми силами пытаются скрыть. На ум приходит идея, что надо наконец-то собраться — втроем или тет-а-тет с каждым — ради выяснения отношений. Наверное, стоит рассказать об этом решении Шуичи.       Сейчас Кокичи гораздо спокойнее относился к собственному прошлому не только в качестве участника Danganronpa, но и сироты из приюта с живыми-то родителями. Ну, подумаешь, с кем не бывает, однако все же ему повезло намного больше, чем тысячам таких же — нашелся человек, забравший его к себе и давший возможность жить дальше.       Чужие размышления прерывает темноволосая девочка с золотыми глазами:       — Вы тоже потерялись? — осторожно спрашивает она.       — Простите? — рассеяно отзывается Кокичи, из-за чего незнакомке приходится повторить свой вопрос. — А, нет.       — Понятно, — вздыхает девочка. — А я вот потерялась и пришла сюда.       Ома поджимает губы, разглядывая девочку. На той недорогое черное пальто с ярко-красным шарфом, волосы собраны в низкий хвост и спрятаны под шапкой. Он какое-то время молчит, взвешивая все «за» и «против» насчет продолжения разговора — взаимодействия с социумом продолжают оставаться сложными в моральном плане, но все же решается:       — Разве при пропаже не нужно оставаться на месте, чтобы тебя нашли?       — Возможно, — соглашается она, — но тогда я умру со скуки. На самом деле, я даже заговорила с вами из-за того, что мне стало скучно. Если что, я Йоши.       — Кокичи. И что ты будешь делать, когда я уйду? — усмехается Кокичи.       — Продолжу стоять здесь и ждать братьев, — легкое пожатие плечами. — Они в любом случае найдут меня.       Кокичи вновь задумывается, после чего достает свой телефон, снимает блокировку и протягивает его Йоши. Та недоуменно смотрит на гаджет, приподнимая брови в молчаливом изумлении и выглядя невероятно смешно, из-за чего приходится объясняться.       — Позвони кому-нибудь из них, — парень легко улыбается.       — О… — медленно тянет девочка, забирая телефон из чужих рук и заходя в контакты. — Я как-то об этом не подумала. Спасибо.       Она быстро набирает номер и подносит телефон к уху, а через несколько гудков начинает говорить с кем-то — предположительно, братом, однако Кокичи не уверен в своих суждениях. Он разглядывает водную гладь и здания вдалеке, думая о том, что надо бы написать Шуичи и попросить его вернуться, хотя чужую реакцию невозможно предугадать: разозлится или просто рассмеется с чужой шалости?       — А где мы? — обращается Йоши к Кокичи, отодвигая телефон от уха и прикрывая его рукой.       — Хотел бы я и сам знать, — рассеяно отзывается Кокичи, после чего улыбается. — Просто опиши местность, пусть сами ищут. Такая беседка, вроде бы, одна на весь парк, к тому же мы посреди озера. — Девочка пожимает плечами, словно соглашаясь с чужим предложением, и возвращается к диалогу.       Телефон Ома получает спустя пять минут вместе с милым комментарием о красоте его обоев — на них изображен Шуичи, умудрившийся уснуть во время одного из домашних киносеансов. Он выглядел так мило и беззащитно, что рука сама потянулась сделать фотографию, а после поставить на рабочий стол.       В голове все еще вертится мысль о том, что надо бы написать Сайхаре, но Кокичи решается на это лишь спустя несколько минут, когда за Йоши наконец-то приходят родственники. Его благодарят, пожимают руку и даже предлагают вознаграждение, однако бывший Абсолютный отказывается от последнего — он прекрасно знает ощущение потерянности и одиночества. И только тогда Ома решает отправить сообщение, хотя его немного удивляет отношение остальных: один из компании пропал, а его телефон все молчит и не разрывается от обилия сообщения, мол, где ты, что ты, как ты — становится немного обидно.        Ома Кокичи @liar_liar53 » я немного тебя обманул » просто не хотел кататься » если хочешь присоединиться, то я там, где мы расстались       Сайхара молчит добрые десять минут, после чего присылает ответ, из-за которого сердце совершает кульбит и падает куда-то вниз: Сайхара Шуичи @saihara_shuichi » Почему-то я так и думал. » Слишком уж резко у тебя развязались шнурки. » Тебе что-нибудь купить? Кофе, например?       Кокичи тихо смеется — о Боги, за какие заслуги они ниспослали ему такого чуткого и понимающего парня? Ома Кокичи @liar_liar53 » кофе » желательно с сахаром или сиропом Сайхара Шуичи @saihara_shuichi » Латте с виноградным сиропом подойдет? Ома Кокичи @liar_liar53 » о боги, Шу, я тебя обожаю              Людей становится чуточку меньше — приближается ночное время и многим семьям пора по домам, пожилые пары стремятся в тепло, а возлюбленные мечтают об уютном вечере в каком-нибудь ресторанчике. Где-то на воде все еще мелькают лодки-лебеди, но их количество тоже стремительно уменьшается с учетом приближающегося времени закрытия проката.       Беседка пустеет, оставляя Кокичи в абсолютном одиночестве. Конечно, возле воды всегда холоднее — неизменная истина, которую невозможно отрицать даже бывшему лжецу в завязке. Но сам Ома никуда не уходит, наоборот, ждет Шуичи и только прячет руки в карманы куртки.       И лишь спустя какое-то время уши улавливают стук каблуков о деревянный настил мостика к беседке. Кокичи не двигается с места, просто стоит и ловит покрасневшими щеками порывы зимнего ветра. Повисшую тишину разрушает едва слышимый смешок, заставляя губы против воли растянуться в улыбке.       — Я сказал ребятам, что ты устал и решил побыть в одиночестве. Можем потом присоединиться к ним, — объясняет Сайхара, подходя к перилам и передавая возлюбленному латте.       — Будут сидеть и ждать до посинения? — шутит тот.       — Возможно, но так или иначе они не уедут без нас, — произносит Шуичи, отпивая из своего стакана — Кокичи морщится, прекрасно понимая, что внутри плещется противное и горькое доппио. Собственное латте с виноградным сиропом действует как бальзам на душу, будучи сладким, но не приторным, а также с легкой кислинкой.       Они стоят молча и по очереди отпивают напитки из своих стаканчиков, разглядывая загорающиеся огни и безоблачное ночное небо, усеянное мириадами звезд. В какой-то момент Кокичи решается на небольшую шалость — доверчиво прижимается к чужому боку, просовывает растрепанную голову под руку и оказывается в своеобразных объятиях. Шуичи на это никак не реагирует, позволяя одному ребенку удовлетворить свое небольшое хулиганское желание.       Становится намного теплее, заставляя губы складываться в мягкую и трогательную улыбку, которую, к сожалению, не видно из-за некоторых факторов, например, того же роста. Стаканчики постепенно пустеют, оставляя на языке терпкое, но быстро ускользающее тепло, а в теле — приятную истому.       Шуичи обладает хорошим преимуществом, потому может позволить себе разглядывать чужое лицо без проблем: изящный нос без дефектов, покрасневшие от холода и ветра щеки, чуть прикрытые апатитовые глаза и изящные пальцы, облаченные в ткань перчаток и сжимающие напиток. Ситуация и атмосфера в целом до боли трогательна и романтична, сложно удержаться от глупостей.       — Кокичи, — зовет парень возлюбленного. Тот только тихо мычит в ответ. — Я хочу тебя поцеловать, — мягко сообщает Шуичи.       Он хотел этого с самого утра, еще в том злополучном автобусе, но не лез. И вот сейчас выдался подходящий момент, когда они наконец-то остались наедине друг с другом, без чужих любопытных глаз и комментариев. Серьезно, рядом с тобой невероятный, замечательный, противоречивый парень, с которым никогда не бывает скучно — кто откажется от возможности поцеловать такого? Только глупец.       Ома на это заявление лишь ерзает в объятиях, принимая для себя удобную позу: оборачивается и облокачивается спиной на перила. Кажется, что его щеки лишь сильнее покраснели — или это обман зрения?       — Так целуй, — доверительно разрешает Кокичи, позволяя себе тихо захихикать и хитро взглянуть из-под ресниц.       Шуичи ловит этот смех собственными губами, наклоняясь и задевая прядями покрасневшее лицо возлюбленного; прижимает того к окрашенным перилам и переплетает пальцы свободных от напитков рук, чувствуя все же приторную — по крайней мере, для него самого — сладость на языке из-за чужого латте.       Он не спешит закрывать глаза — разглядывает содрогающиеся от каждого движения или судорожного вздоха ресницы, выбившиеся из-под капюшона фиолетовые прядки, краснеющие щеки. Картина перед ним, даже учитывая количество совершихся поцелуев, все еще остается невероятной и захватывающей дух — Шуичи не может насладиться увиденным. Кокичи отвечает почти сразу же, обвивая чужую шею занятой рукой и стараясь не вылить горячий напиток тому за шиворот, иначе ситуация из романтики превратится в трагедию.       Мир вокруг замирает, его более не существует для них обоих — есть только ощущение горячих губ, переплетенных пальцев, противоречивого вкуса кофе и аромата друг друга. От Кокичи пахнет виноградом и почему-то шоколадом, хотя за сегодня ничего сладкого тот не ел. Шуичи усмехается в поцелуй и мягко прикусывает нижнюю губу, оттягивая ее на себя и чувствуя чужую дрожь.       Он проделывает тот же трюк и с верхней, упиваясь ощущением счастья и наслаждаясь отзывчивостью чужого тела; тем, как оно льет к нему и прижимается все ближе, не оставляя и намека на какое-либо пространство. Кокичи тихо смеется, широко улыбается в поцелуй, заставляет столкнуться носами, словно какие-то подростки — продолжает бедокурить даже в такой момент — Шуичи влюбляется все сильнее.       Он отрывается спустя несколько мгновений, опираясь о чужой лоб своим и хватая морозный воздух, зная, что все закончится болью где-то в районе легких. Всматривается в апатитовые глаза напротив, где зрачок почти затмевает радужку, и находит отклик: да, это реально, не иллюзия.       И тогда Сайхара решается во второй раз:       — Правый карман пальто, — шепчет он, чувствуя полет собственного сердца куда-то в пятки из-за навалившегося страха, но слова обратно не берет: все еще придерживается правила, что всегда нужно идти вперед и никогда не оборачиваться назад.       Пока оно работало без проблем — по крайней мере, Кокичи до сих пор рядом с ним.       Кокичи удивленно приподнимается бровь, но расплетает руки и лезет в обозначенное место — небольшая шершавая коробочка черного цвета неприятно холодит пальцы, но ее безжалостно достают. Шуичи же включает на своем телефоне фонарик, освещая пространство между ними.       — Надеюсь, это не кольцо, — шутит он, все еще не открывая коробочку.       — А ты хочешь?       — Нет, — сразу же отвечает Кокичи, вздыхая. — Я доволен тем, что у нас сейчас происходит. Но если ты хочешь…       Шуичи тихо смеется, оставляя легкий поцелуй на чужой щеке.       — Нет, это немного другое, — шепчет он. — Открой.       Кокичи тихо мычит, повинуясь просьбе возлюбленного, но крышку коробочки все же открывает; первым, что он видит становится серебро двух цепочек, лежащих на темно-синей подушечке. Он подцепляет одну и достает — в свете фонарика мелькает небольшая подвеска в виде лупы, а после переводит взгляд на собеседника.       — Я думаю, что она для тебя, — задумчиво комментирует Ома.       — Так и есть, — соглашается Шуичи.       Он ставит свой стаканчик с кофе на холодное дерево и подцепляет освободившейся рукой вторую цепочку с подвеской в виде драгоценного камня. Кокичи недоуменно приподнимает бровь, не совсем понимая смысл выбранного украшения — серьезно? Камень?       — Подожди и послушай меня, — шепчет Шуичи, пряча страх за робкой улыбкой. — Помнишь Кумасутру?       — Кумасутру? Ты про тот отвратительный Отель Любви, в который требовался ключ, который еще достать нужно? — отзывается Кокичи. — Конечно, помню, та еще отвратительная штука.       — А у меня был ключ, — смеется Сайхара.       — Серьезно? Как ты умудрился его достать? — изумление на чужом лице кажется совершенно искренним.       — Тайна, — подмигивает юноша, после чего наклоняется и оставляет легкий поцелуй на чужой щеке. — Так или иначе я выбрал тебя, потому что хотел знать, что творится в одной лживой голове. Оказалось, что в твоей фантазии я все равно оставался детективом, а вот ты оказался фантомным вором, что украл какой-то драгоценный камень.       Кокичи срывается на смешок, после чего кивает, мол, продолжай — Шуичи не может не повиноваться:       — Я подумал, что… это мило, пока не прочитал возможные диалоги с другими… это… вот у Гонты я был девушкой, у Кайто пилотом, с которым он соревновался… Каэде представила, что мы встречаемся… — с губ слетел неловкий смешок, когда Кокичи тихо хмыкает. — Миу вообще хотела от меня ребенка… молчи, пожалуйста, я не хочу ничего знать или слышать, — сдавленно комментирует Шуичи, видя широкую ухмылку на любимом лице. — В любом случае… я подумал, что это будет неплохим подарком.       На самом деле его речь должна была звучать совершенно иначе, с признанием в любви и благодарностью, что даже в своей «идеальной фантазии» Кокичи видел его детективом, самим Шуичи, а не кем-то иным. Но сказал именно так.       Ома тихо смеется и аккуратно забирает у возлюбленного цепочку, какое-то время разглядывает подвеску, после чего убирает оба украшения в коробочку и закрывает ее. Он выглядит расслабленным и чересчур довольным, что не может не радовать.       — Спасибо, Шу, это очень мило с твоей стороны, честно, — ласковая улыбка греет сердце детектива. — Но я забираю себе лупу.       — А? Почему?       — Подумай, Шу, — Кокичи щелкает по носу, продолжая улыбаться. — Лупа — частичка тебя, а камень — частичка меня. Разве плохо, что мы будем носить подвески с символами друг друга?       — О, — удивленно отмечает Шуичи, чуть задумываясь. — Это… хорошая идея.       Кокичи тихо смеется, пряча коробочку в карман своей куртки и отрываясь.       — Я знаю, Шу, я знаю, — подмигивает он. — Я ведь чертов гений.       Шуичи хочет согласиться с этим, однако прерывается — небо над их головами озаряется фейерверками: голубые всплески смешиваются с красными, оранжевыми, зелеными, золотыми, фиолетовыми и многими другими. Шум от запуска заглушает все остальные звуки и немного давит на уши, но восхищение в глазах Кокичи кажется невероятным. Тот стоит с чуть приоткрытым ртом, подняв голову и рассматривая разноцветное небо над беседкой.       Сайхара качает головой и забирает стаканчик с латте из рук возлюбленного, ставя его на пол. Кокичи вздрагивает и переводит взгляд на того, получая в ответ лишь трогательно мягкую улыбку.       — Красиво, — одними губами произносит он — Шуичи только кивает. — А знаешь, что еще красиво?       — Только не говори, что луна, — смеется тот. — Это избитое клише даже для меня.       — О, нет, — Кокичи качает головой. — Красив тот момент, когда ты меня целуешь.       Шуичи чуть не закатывает глаза на такую открытую просьбу, но вновь наклоняется и целует — терпко и обжигающе, мягко и влюбленно одновременно. Чувствует, как в голове образуется мини-вселенная, где они только вдвоем, где их покой никто не может разрушить, где все прекрасно и до боли романтично.       Именно здесь, стоя под фейерверками в беседке посередине целого озера и самозабвенно целуясь, прямо в этот момент Шуичи понимает — он счастлив. И судя по мягкой улыбке на губах Кокичи, это чувство они делят на двоих.