Чёрный хрусталь

      Возок остановился на торговой площади. Оливер кивком позволил Эмеке выйти и после, не без его помощи, выбрался на твёрдую землю сам. Нога опасно подогнулась, но рабу удалось удержать хозяина.       — Спасибо, — буркнул Оливер. — Всё, стою я, стою. Не надо меня держать.       Мальчишка послушно отошёл и виновато склонил голову.       — За мной.       Эмека тихо и почти беззвучно зашагал следом, изредка останавливаясь, чтобы не обогнать хозяина. Оливер это приметил, но ничего не сказал. Что поделать? Шёл он медленно.       Нога в последнее время ныла всё чаще, но это мужчину уже не удивляло. После того, как во время морского сражения семь лет назад, картечь размозжила ему колено, надежды на ногу было крайне мало. Предлагали и вовсе отрезать её, вроде как ампутировать, но Оливер погнал прочь таких коновалов. Иногда, когда боль не так сильно донимала, он считал себя правым. Как же — отрезать! Кому это надо, ходить с ножкой от табуретки вместо нормальной конечности?!       А вот в такие дни, как сегодня, Оливер жалел, что не позволил отпилить полноги к чёртовой бабушке. Колено болело и подводило. Нога порой и вовсе отказывала, и с чем это связано, мужчина не знал. То ли с погодой (шторм, вроде, обещали), то ли ещё с чем…       Сидеть бы сегодня в кабинете да приход-расход считать, так нет же, потянуло в город. И зачем?       — Сюда нам, — сообщил мужчина то ли Эмеке, то ли сам себе.       Они подошли к лавке портного. Оливер не без труда преодолел небольшую лестницу и вошёл внутрь. Эмека шмыгнул за ним, прижав к себе руки, будто боялся что-нибудь потрогать или запачкать.       Портной был испанец. Объясняться с ним после обыкновенного обмена любезностями пришлось на ломаной смеси испанского и английского. Судя по тому, как у Эмеки бегал взгляд от собеседника к собеседнику, и как у него расширились от удивления глаза, он в целом понимал суть разговора. Понял, что его взяли не компании ради. Потому что Оливер сегодня решил одеть своего подручного и не позориться ни в городе, ни перед гостями. Эмека часто был с ним в кабинете. Все деловые поездки они тоже совершали вместе, и одна заношенная рубашка и одни штаны из парусины с драным краем не располагали к тому, чтобы выглядел раб хотя бы опрятным.       Нужна была смена одежды. Для работы в кабинете — одно, а навоз в конюшне чистить — другое. В город же и вовсе третье. Пусть недорогое. Пусть из самой простой ткани, но это нужно. Хотя бы для собственной репутации.       — Эмека, встань вон туда, — велел мужчина парню, когда с обсуждением деталей заказа было покончено.       Портной не без брезгливости взялся снимать с мальчишки мерки. Эмека явно чувствовал себя не в своей тарелке, но терпел и слушался.       — Это странный заказ, сеньор Купер, — захихикал портной, когда мерки были сняты и записаны.       — Угу, — пробубнил Оливер. На самом деле сейчас ему не хотелось вести светские беседы. Хотелось присесть. Колено заныло с новой силой.       Мужчина заозирался по сторонам, куда бы сесть. Он даже не успел ничего сказать, как вдруг Эмека достал откуда-то стул и поставил его перед господином.       — Спасибо, — с удивлением вырвалось у Оливера. Он опустился на стул и вытянул вперёд больную ногу.       Мулат лишь коротко поклонился и снова превратился в тихую тень своего хозяина.       — Шустрый малый, — оценил портной.       — Потому он и здесь, а не в кипятильнях.       — Понимаю, понимаю…       — Сколько нам нужно ждать?       — Несколько минут, сеньор Купер! Я всё посчитаю.       Оливер кивнул. Несколько минут отдыха даже пойдёт ему на пользу. Чтобы занять разум, он принялся осматриваться вокруг. Изучал мотки ниток и тесьмы, склянки с пуговицами и бусинами, большие тюки с тканями. Почему-то стало спокойно на душе, а жест раба добавил к этому тёплую капельку сентиментальности. Ведь раб хороший уже тогда, когда быстро выполняет приказы. А если он делает что-то без приказа? Что-то полезное и… доброе. Что это тогда такое? Просто повиновение? Страх? Или преданность?       Мужчина чуть оглянулся через плечо на Эмеку. Тот тоже был занят рассматриванием всего вокруг, и впервые Оливер смог увидеть в парне что-то новое. Если бы мулат заметил взгляд на себе, он бы тут же задрожал и зажался, но сейчас… Расслабленная поза, детский искренний интерес во взгляде. Кажется, он даже стал казаться младше, когда лицо утратило печать постоянного ожидания страха и наказания, и явил свой настоящий возраст. Ему лет семнадцать, пожалуй… Может, меньше, но больше — вряд ли.       Если отбросить рассовые предрассудки, то Оливер увидел перед собой симпатичного юношу. Чрезмерно худого от недоедания, скверно одетого, но всё же — симпатичного. И первое, и второе, вполне исправимо.       А потом Эмека встретился взглядом с Оливером и с испугом отшатнулся. Плечи снова напряжённо дёрнулись вверх. Голова опустилась. Ладони прижались к животу и скомкали край рубашки.       «Боже милостивый, » — подумал Оливер, и не думая отводить взгляда. Такая разительная перемена в состоянии юноши его шокировала. — «Его всего трясёт. Что же с ним наделали?»

***

      — Через неделю тебе нужно будет забрать одежду у портного. Ты запомнил дорогу?       Эмека кивнул.       — Хорошо. Помоги мне сесть в возок.       Оливер опёрся на услужливо подставленную парнем руку и уселся на сиденье. Буру хлестнул лошадей по бокам вожжами. Возок тронулся с места.       — Куда, господин? — спросил он, не оборачиваясь.       — В порт.       Путь до порта прошёл, естественно, в молчании. Оливер весь истекал потом и уже расстегнул пуговицы на камзоле. Солнце сегодня палило особенно жарко, а ветер как-будто украли — листок не шелохнётся. Затишье, явно затишье перед бурей, отметил про себя мужчина.       Вылезая из возка в порту, он уже был весь сырой. Рубашка противно прилипла к телу, ноги спеклись в тупоносых туфлях. Плантатор даже позавидовал немного своим босоногим рабам, но ступать голыми пятками на разогретую брусчатку тоже удовольствие сомнительное.       — Буру, жди здесь. Эмека — за мной.       Оба раба сделали, что было велено. В сопровождении Эмеки Оливер направился вглубь порта. Свернул налево, к докам, где стояла «Белая дама» — шхуна с топорно выполненной носовой фигурой на корме в виде молодой женщины с большой обнажённой грудью, которой она гордо встречала туман и брызги морских волн. Именно на «Белой даме» поедет в Европу сладкий груз с плантаций Ист Купер. Нужно встретиться ещё раз с капитаном и убедиться, что всё в силе.       В порту оказалось довольно людно. Суетились матросы с других судов. Кто-то грузил товар, кто-то выгружал. Вели в кандалах очередную вереницу рабов. Из таверн и борделей вываливались полупьяные мужчины в обнимку с полуодетыми женщинами, и всё это невзирая на время суток. В порту жизнь шла по своим правилам.       «Белая дама» оказалась уже полностью снаряжённой к дальнему пути. Паруса свёрнуты на реях, натянуты штаги и ванты.       Матросы по мосткам заносили на борт мешки. Капитан — бородач в лихо сдвинутой набок шляпе, командовал погрузкой. Только что это за погрузка такая? Отправление-то назначено дня на три позже, и груз должен был быть из Ист Купера, а не какой-то иной.       — Что происходит, уважаемый? — спросил Оливер, подойдя к капитану.       — А, мсье Купер, — капитан перекинул трубку с крепким табаком в другой угол рта и усмехнулся. — Не обессудьбе, рынок есть рынок. Мы сегодня отплываем.       — Постойте, но у нас же договор. Отправка груза должна быть через три дня. Моего груза!       — Мсье Купер, время — деньги. Раньше отправимся — раньше возьмём следующий рейс. Понимаете? А заплатили нам поболе, чем вы. Вам придётся найти другой рейс для своего груза.       — Чёрт бы вас побрал, мой товар ждут к началу августа в Сен-Назаре! — прорычал мужчина и, припадая на больную ногу, насколько мог быстро, кинулся к начальнику порта. Эмека за ним.       В кабинет к начальнику порта Оливер буквально ввалился.       — Какие рейсы отплывают в ближайшие дни?       — Во-первых, добрый день, — прогнусавил плюгавенький мужчина с рыжей эспаньолкой. — Во-вторых, присядьте.       Оливер порывисто сел.       — Уже не добрый, — проворчал он.       — Что произошло, господин Купер?       — Капитан «Белой дамы» отказался от обязательств по договору. Ему предложили больше за срочную отправку. А у меня товар! Его ждут в Сен-Назаре к августу, а где я найду другую шхуну?!       — Спокойно, господин Купер. Найдём вам шхуну.       — Спасибо, господин Брийе, — вздохнул Оливер. — И простите — нервы ни к чёрту.       — Ни к чему так нервничать. Так-так, посмотрим, — Густав Брийе уткнулся в свою учётную книгу и повёл пальцем по столбику с датами и названиями судов. — Вот, смотрите. «Крачка» стоит на якоре в шестом доке и пока, насколько мне известно, не брала заказов. Судно поменьше, чем «Белая дама», но за неимением… Можете попробовать договориться с капитаном, пока он э-э… держится на ногах.       — Где его можно найти?       — В таверне, я думаю. Он обычно захаживает в «Морского чёрта». А коли там нет, тогда уж точно у девочек.       Начать поиски Оливер решил с таверны. К тому моменту, как они с Эмекой добрели до «Морского чёрта», небо потемнело от туч. Поднялся ветер. Мокрая от пота одежда теперь холодила тело, а в рот лез растрепавшийся шейный платок.       В таверне оказалось душно. Воняло кислым пивом, ямайским ромом и немытыми телами.       Оливер быстро разузнал у завсегдатаев, кто здесь капитан «Крачки». Ему указали на джентльмена, мирно посапывающего на замызганном столе в обнимку с глиняной кружкой, и добавили, что отзывается этот прекрасный человек исключительно на Одноглазого Джо.       Плантатор подсел к капитану и потрепал его по плечу.       — Э-э?! — подскочил Джо, подслеповато щурясь единственным глазом. — Чего надо?       — Дело есть. Груз в Сен-Назар. Срочный.       — За срочность доплатить надобно.       — Договоримся, — угрюмо кивнул Оливер. — Страховка готова, груз в Сен-Назаре ждут уже в августе. Отплытие на этой неделе, не позже.       Одноглазый Джо присвистнул и, крякнув, сунул в рот трубку. Запалил. Табак оказался забористый, у Оливера аж глаза прослезились. У Эмеки, судя по кашлю из-за спины — тоже.       — Что же вы, господин хороший, так поздненько спохватились, э?       — Да у меня-то всё путём, это партнёры бывают… недобросовестные. Рынок есть рынок. Так что, договоримся?       — Сколько платите, господин хороший?       Оливер назвал цену. Щедрую по портовым меркам, потому что в случае неудачи он потеряет в разы больше, а в случае положительного исхода дела — в разы больше получит. Оно того стоило.       Капитан хмыкнул и, довольный, поплевал на руку. Пришлось этой безобидной придури моряков последовать и Оливеру. Распрощались они с капитаном уже партнёрами по бизнесу, по крайней мере на ближайшие несколько дней.       Настроение у мужчины наладилось. Груз доставят, репутация спасена.       На улице его почти сшиб с ног мокрый солёный ветер. Порт опустел. Моряки забрались по судам, таверням и борделям, а почтенные господа-плантаторы и их управляющие — разъехались по своим угодьям. Пора направиться домой и Оливеру тоже. Нога болела. Сократить, что ли, через переулок?       Преодолевая сопротивление ветра, Оливер в сопровождении Эмеки, действительно, решил сократить дорогу. Не успел он выскользнуть из переулка на широкую улицу, как путь ему загородили двое бравых парней. Сзади подпирал ещё один.       — Салют, дядя, — осклабился один из парней. Пираты, догадался Оливер. Нравы у них что на море, что на суше — одинаковые. Грабёж да разбой.       — Больно ты красивый-богатый, дядя.       — Что вам нужно?       Оливер встал боком, чтобы иметь возможность видеть всех троих налётчиков. Он хотел видеть только их, но краем глаза заметил и то, как задрожал Эмека. Мысль, что их двое против троих, тут же отсеялась. Какое тут двое? Сам Оливер хромой. Эмека вряд ли сможет себя защитить. Он привык только получать побои, а за самозащиту получал их в двойном объёме.       — Да ты не дрейфь, чернявый, — хохотнул один из пиратов. — Хозяин нам кошель отдаст, и скатертью дорожка…       Оливер без разговоров снял с пояса кошель и кинул налётчикам.       — Довольны? Дорогу, — велел он, но пираты даже не подумали разойтись в стороны.       Вместо этого они кинулись на путников с кулаками и ножами. Оливер прижался к стене и перенёс вес тела на неё, чтобы освободить для драки руки. Подпускать пиратов близко он не хотел. В ближнем бою у них с ножичками большое преимущество. Зато трость у плантатора тяжёлая, с железным набалдашником, и получать ею по голове бравым парням оказалось очень больно.       Главное только пробиться к улице, а там Эмеку можно отправить бегом к возку, а самому орать во всё горло, чтобы пришла подмога откуда-нибудь. Оливер оглянулся на своего раба. Дрожащий от паники, как осиновый лист, сейчас он дрался с яростью дикого зверя, но, увы — беспорядочно.       Оливер размахивал тростью, на жалея сил, и уже продвинулся ближе к улице, как вдруг отвлёкся на болезненный вскрик Эмеки. Тут мужчине на спину навалилось сразу двое налётчиков. Нога подогнулась — не выдержала такого веса. Удар по голове, и вокруг резко сомкнулась темнота.

***

      Оливер очнулся на своей постели спустя… сколько? Разлепив веки, он взглянул в окно и увидел бегущие по звёздному небу чёрные штормовые тучи. Ночь. Прошло или несколько часов, или, быть может, сутки?       Мужчина пошевелился в кровати. Он лежал чистый и раздетый. О произошедшем напоминало только ноющее тело, а при попытке встать бок буквально свело болью. Оливер сунул руку под одеяло и нащупал тугие бинты. Не помнил он, чтобы его ранили, но, если рассудить, то многое и не мог помнить, ведь потерял сознание, и дальше продолжал драку лишь Эмека…       Эмека!       — Эмека! — закричал мужчина.       Ничего не изменилось. Тогда Оливер сел в кровати. Переждал приступ боли и спустил с постели ноги. На то, чтобы найти сандалии и надеть их, сил не было, но мужчина накинул халат. По стенке добрался до двери и вышел в тёмный коридор.       — Эмека! — повторил он. На зов никто не отозвался, но послышались шаги на лестнице.       — Господине…       — Маньяра? — отчасти с облегчением, отчасти с разочарованием ответил Оливер.       Кухарка была в одной лишь ночной рубахе и большой цветастой шали, сонная и со свечой в руке.       — Хозяйне не следовать вставать.       — Где Эмека? Что с ним?       — Что ему сделаться? Он спать в конюшне. Хозяйне лучше идти в постель.       — Сколько я проспал?       — Сутки, хозяйне. Вы голодны?       — Нет. Только пить хочу…       — Я принесу. Ступайте, утром Буру всё рассказать. Завтра будет омлетте и чай. Оладьи и джем. Спите, хозяйне.