Мне тебя не хватает

— Даже не знаю с чего начать. Ты говорила если выговорится будет легче, но знаешь понятие выговорится для всех разное, для кого-то это поделиться своими чувствами, для других — решится рассказать, то что давно хотели. И это правило, всем надо выговариваться, ты меня этому учила, но до сих пор не могу это сделать, хотя уже поздно, ты меня уже не услышишь. Мне почти 40 лет и я много о чем жалею, даже не перечесть все, но никогда не прощу себе, что оставил тебя, позволил тебе бросить семью. Блять. — сказал он ухмыльнувшись своим мыслям, будто вспомнил что-то, в его глазах читалась безысходность, — ты всегда говорила, нельзя винить себя за решения других людей, я соглашался, считал это само собой разумеюшееся. Что все мы люди, ну или не все, но мы не идеальны, мы совершаем ошибки, делаем неправильные выборы, жалеем об этом, учимся на ошибках и совершаем их снова, именно поэтому каждому нужен близкий рядом, который никогда не осудит, будет на твоей стороне, прав ты или не прав, не важно, он будет на твоей стороне, всегда выслушает и просто будет рядом, без слов, без действий, без всего, просто будет рядом. Я всегда думал это ты, ты тот самый близкий, не смотря ни на что, чтобы я не натворил, ты была рядом. Нет слов для описания моей благодарности тебе. Точнее я не могу их подобрать, ты же знаешь не умею их подбирать. Смешно. Говорю это так, будто ты мне ответишь. Как же хочется этого, хочу опять пойти к Робу, взять по пиву и обсудить все, хочу услышать твой смех, да что угодно, нравоучения, сплетни города, не важно, лишь бы услышат твой голос. Я скучаю Ди, я не могу без тебя, у меня никого нет. Племянники ненавидят, и знаешь что? Они правы, будь на их месте, давно бы убил самого себя. Дочь видеть меня хочет, вроде не должен расстраиваться, ведь никогда не хотел детей, но видя ее, не могу простить Талию, что отобрала у меня возможность наблюдать за ее взросление. Когда ты говорила о готовности убить любого подошедшего к ней, не понимал, даже чисто теоретически не мог представить какого это, но теперь все совершенно по другому. Ведь у меня теперь тоже есть дочь, ровесница твоей, да, знаю, как это у меня дочь? Сам был в шоке, оказывается Талия стерла мне память о ней, а теперь я ей не нужен, я психопат убийца, который пытался убить ее друзей, тем более уже слишком поздно. Но я стараюсь, честно, пытаюсь помогать и делать все, что в моих силах, будь ты здесь, дала бы мне подзатыльник и отчитала, — мужчина тихо посмеялся, — но все говорят ей, что я плохой, и они правы, они абсолютно правы, я убил собственную племянницу, убивал направо и налево, вел себя как последний козел, но не могу даже прощениея попросить, никогда не умел, извиняться либо ты заставляла, либо ты говорила как правильно это сделать, но в любом случае мы можно сказать делали это вместе. Я не знаю, что мне делать, я не справляюсь без тебя, не справился, не смог, сдался, сломался, ты была причиной жить, ты умерла, умерла часть меня, даже представить не можешь, какого это было потерять тебя, какого было сидеть в баре одному, какого было сообщать Джону о твоей смерти и видеть его глаза в этот момент. Но я слабак, даже на твои похороны не пришел, честно говоря, даже не пытался, побоялся. Ди прости меня, пожалуйста. А потом этот пожар, шесть лет комы, пойми я бы не смог по другому, для нас, оборотней, кома не такая как для вас, это мгновение, которого не заметишь, это шесть лет ада, я все слышал, все видел, но не мог ничего сказать, не элементарно пальцем пошевелить. Покажи кто не свихнулся бы от этого?