он? или.... ОН

Не знаю сколько прошло время, но за окном уже было светло. — Чёрт я уснула в машине… ну да, так только могла я… я в комнате… где? Меня принесли из машины в кровать, блять… стрёмно, столько проблем из-за меня. Хочу кушать, нужно умыться… Я вышла из комнаты, но совершенно не понимала, как тут ориентироваться, зашла обратно. Взяла телефон и решила написать Дане. Лали: — где я? Ты не мог бы забрать меня? Даня: — сейчас поднимусь. Я осталась ждать его. Стук в дверь. Даня: — наконец-то проснулась, я думал ты тут уже умерла. Так сейчас тебе тут всё покажу, потом нужно будет забрать твои вещи… Лали: — хорошо. Но я думаю вещи забрать не получится. Даня: — всё хорошо, я договорился с кентом, он всё разрулил. *** Мы сидели на кухне и кушали. Даня: — сейчас расскажешь или потом? Лали: — нечего рассказывать… — глаза смотрели вниз, как у собаки, которая провинилась перед хозяином. — я дура… мне жаль, мне очень жаль, я не хотела причинять тебе вред и… — картинка пред глазами пропала, капли слёз градом капали на руки, которые нервно теребили худи. Даня, увидел это, подошёл и обнял. Даня: — солнце, всё хорошо, не прореживай. Это был твой выбор и я его уважаю) От осознания, что это " мой выбор» я начала ещё сильнее плакать. Даня: — блять… я- я не то хотел сказать. Так всё, посмотри на меня. Он положил свои руки на мои щёки и повернул мою голову, так чтобы наши взгляды были на одном уровне. Но я не решалась поднять свои глаза. Даня: — Ла, посмотри на меня… ну же. Я подняла свой взгляд и вместо привычного злого лица, как у Никиты я увидела его лицо… от него исходил свет, которого я так давно не видела. Это был спасательный канат из глубокого, тёмного, сырого и холодного колодца. Слёзы перестали течь и пришла какая-то эйфория. Даня: — Ла, это было в прошлом, всё прошло. Я понимаю, что ты не хочешь вспоминать это, но мне нужно знать всё. Я присела на пол, Даня взял мою руку и я начала рассказывать. Казалось, что Даня просто разнесёт сейчас тут всё, но он сдерживал весь свой гнев и пытался поддержать меня. Ему тоже было сложно, но он и сейчас мне предан, а я… я ничтожество.