Мой любовник – Шинигами

Вокруг раздавались звуки боя, свистели, скрежетали, взрывались и пролетали разномастные техники, кричали люди... Наруто словно в оцепенении вглядывался в ртутно-серые глаза, зрачок в которых был почти неотличим от радужки. ― Нет... нет... Так не должно быть... Этого не должно было случиться... Хината отвернулась, не в силах смотреть как по лицу её возлюбленного струятся слёзы. ― Пойдём, Наруто-кун. Ему... ему уже ничем не помочь. А Узумаки не мог отвести взгляд от своей первой настоящей любви. Глупой, скорее влюблённости, а не любви, но такой всепоглощающей... Как блондин восхищался серьёзным, таким смелым и рассудительным, Хьюга! Как следил влюблёнными глазами за тренировками брюнета... Со временем, конечно, это чувство прошло, но то нежное тепло, поселившееся в груди джинчуурики, осталось, превратившись в глубокую привязанность к другу и товарищу, почти брату. Внезапно в голове будто щёлкнуло. Сознание прояснилось, и Наруто вспомнил храм, который они с Эро-саннином нашли ещё в начале своего трёхлетнего пути. Вспомнилась стена, увешенная жуткими масками и небольшая охапка свитков на тему призыва и договора с самими Шинигами. В нескольких свитках даже были нарисованы фуин, которые необходимо начертить на земле. Не теряя времени, Наруто нашёл глазами почти гладкий выжженный катоном участок земли диаметром примерно метра два. Парень не обращал внимания на недовольных шиноби, на явно беспокоившуюся Хинату, на воскрешённого Мадару. Фуин-печать была до безобразия простой: круг и заключённая в ней пятиконечная звезда. Проблемой была словесная формула, которую надо было произнести на совершенно непонятном языке. Резануть кунаем по запястью так, чтобы хлестанувшая кровь окропила фигуру. Едва дрожащим голосом произнести всего две строчки, ломающих своим произношением язык. Сначала ничего не происходило. Блондина уже начало трясти от подступающей истерики, а слёзы полились с новой силой. Юноша упал на колени, обмирая от осознания, что ничего не получилось. ― Как интерес-с-сно, – лениво протянул чей-то голос. В раздающейся какофонии окружающих Наруто звуков этот голос прозвучал так... чётко. Словно раздавался прямо в голове блондина! – Сколько лет я живу, но так меня давне-е-енько не приветствовали. Прямо перед Узумаки вальяжно стоял парень. Одет он был в непонятный тёмный балахон, ноги были босы, а за спиной виднелась толстая палка с круглым прозрачным камнем на навершии. Волосы его обсидиановой волной спадали на плечи, на концах чуть завиваясь. Но самым необычным были его глаза: неестественно зелёные, мёртвые и холодные. Они скользили по фигуре Наруто оценивающим взглядом, будто прошивая насквозь плоть и кости. ― У вас здесь так пахнет смертью... – незнакомец втянул носом воздух, прикрывая от удовольствия глаза, – Вот только... – он невинным жестом постучал пальцем по губам, наклоняясь к самому лицу Узумаки, – большинство из них умерло на-а-амного раньше, чем им уготовано. Что же нам делать с этим? ― Пожалуйста... помогите! Неджи, он... он не должен был умирать! Он меня спасал... Только сейчас Наруто заметил, что окружающие неестественно застыли, словно мухи в прозрачном янтаре. ― Я могу помочь, – задумчиво сказал брюнет, дотрагиваясь своей ледяной ладонью до мокрой щеки голубоглазого, – но взамен я возьму-у-у... Что бы мне такого взять? Мистическая зелень встретилась с плещущимся морем. ― Пожалуй... Мне так нравятся твои глазки, мальчик! Давненько я не видел ничего столь прекрасного вблизи, – от приблизившегося лица зеленоглазого исходил пробирающий до костей холод, невольно заставляющий джинчуурики дрожать, – Я верну всех невинно умерших сегодня, а взамен... я хочу тебя себе, – в конце голос призванного сорвался на шипящий шепот, от которого по спине Узумаки бежали толпы мурашек. ― Х... хорошо. Только, прошу, пусть закончится весь этот кошмар! В мыслях блондина было лишь одно – если от него зависят тысячи жизней, то он сделает всё возможное, чтобы завтра эти люди увидели свои семьи. Внезапно к его губам прижались чужие и юноша задохнулся от накатившего чувства, будто он хлебнул студёной воды, обжигающей всё нутро своим холодом. Брюнет отстранился, уже не глядя на всё ещё коленопреклонённого Наруто, всё своё внимание сосредоточив на лежащем неподалёку шатене. Он подошёл к трупу и положил ладонь на его грудь. Секунду ничего не происходило, но внезапно Хьюга вдохнул судорожно, схватился за прижимающую его к земле руку, вглядываясь в лицо незнакомца. ― Как... ― Благодари своего друга, смертный, – безразлично бросил зеленоглазый и, выпрямившись, пошел дальше, на ходу доставая из-за спины посох. Камень на навершии засиял мягким, но чужеродным для всего живого светом. Наруто встал на шатающиеся ноги, краем сознания замечая, что окружающие вновь начали двигаться. Он осматривал поле боя, на котором совсем недавно умершие шиноби вставали, как ни в чём не бывало, словно не было тех страшных ран, и осматривались недоуменно. Дальнейшее слилось для Наруто в один слитный ком. Враги падали замертво, а друзья восставали из мёртвых. Парню даже удалось поговорить со своим отцом, воскрешённым Эдо Тенсеем. Те, кто увидел тогда рисующего на земле парня, поняли, что он что-то сделал для их победы и рассказали об этом окружающим. Пятеро Каге во всеуслышание объявили ему свою благодарность. Вот только что голубоглазому до их благодарности? Узумаки улыбался, обнимал друзей, помогал восстанавливать разрушенную деревню и постоянно, каждую секунду чувствовал едва ощутимый мёртвый порыв ветерка, время от времени ласкающий спину и затылок. Каждый такой раз джинчуурики вспоминал, что пообещал взамен на победу, и каждый раз он понимал, что повторил бы свои действия вновь. Месяц от Шинигами не было ни слуху, ни духу и лишь преследующее дыхание Смерти напоминало о данном обещании. За этот месяц блондин успел вернуть последнего Учиху назад в Коноху, вправить ему мозги и, что оказалось совершенно неожиданно, свести его неугомонную голову с Копирующим. Ох, парню так жаль было смотреть на слёзы розововолосой подруги... Но разве он мог что-то сделать в сложившейся ситуации? Только утешать одну и поздравлять другого... ― Наруто, – Цунаде в задумчивости сложила руки на стол перед собой, – ты изменился в последнее время. Что-то происходит? Что ей сказать? Что продал Шинигами душу ради победы в этой войне? Чёртовой войне, которой вообще не должно было быть... ― Ничего, Цунаде-сама. Просто... Вы знаете что говорят люди? ― Что ты что-то сделал ради победы? Наруто... – глаза женщины неверяще округлились. ― Это правда, баа-чан, – грустно улыбнулся блондин, – Я действительно кое-что сделал. Я... не могу сказать, что именно. Это будет нечестно по отношению к кое-кому. Сенджу вздохнула, достала из потайного ящика бутылку саке и отпила несколько глотков. Она смежила глаза на пару секунд, вздохнула как-то дёргано и, вздрогнув, широко их распахнула. ― Надеюсь, у тебя всё будет хорошо, – кофейные глаза с теплотой окинули паренька взглядом, – Иди. Отдохни пару дней. ― Хай, Цунаде-сама, – джинчуурики не мог описать своей благодарности одной из великой троицы Саннинов за то, что не стала расспрашивать, пытаться как-то помочь или ещё чего... Он буквально кожей чувствовал незримое присутствие Шинигами за спиной, попеременно покрывающейся толпой мурашек под смертельно-ледяным дыханием. Тишина собственной квартиры угнетала почище поля боя, до сих пор являющегося Наруто во снах, после которых юноша просыпается с мокрыми от слёз глазами. Вспоминать не хотелось, но картинки сами всплывали перед взором. Хотя были и счастливые моменты. Вспомнить хотя бы лицо Неджи, когда он понял, что внезапно восстал из мёртвых, как и пара сотен других шиноби. ― Ты же не забыл о нашем договоре, солнечный мальчик? – внезапно Узумаки со спины обняли холодные, будто у трупа, руки, а уха коснулись не менее мёрзлые губы. ― Не забыл, – почему-то шепотом выдохнул парень, застыв деревянным изваянием. Страха не было, но по непонятной причине в присутствии этого существа всё нутро сковывало, брало в каменные тиски ощущение ничтожности. Словно мышка, стоящая перед огромным удавом. Брюнет засмеялся немного шипяще. ― Какие интересные мысли в голове у мышки... – издевательски протянул зеленоглазый и скользнул ладонью под любимую кофту и майку-сеточку, небольшими, но острыми ногтями легонько царапая напрягшийся пресс, – Вы, смертные, для меня как открытая книга – мне остаётся только листать страницы памяти. Некоторых хочется навсегда закрыть, чтобы не видеть всей той гнили, что живёт внутри. Но ты... – сухие губы обожгли кожу надплечья, заставив непроизвольно вздрогнуть и поёжиться от холода, – ты меня поразил, Наруто Узумаки. Уже и вспомнить не могу, как давно я не видел столь честного и бескорыстного человека, хоть и искупавшего свои руки в крови. Вопреки всякому здравому смыслу неожиданная похвала Бога Смерти опалила щеки блондина яростным смущением, что в виде яркого румянца расползлось по коже. Страха не было. Было желание и какое-то нездоровое предвкушение. Молодой мужчина развернул Наруто к себе и, едва толкая в грудь, заставил отступить к кровати. Почувствовав под коленями твёрдость дерева, Наруто медленно сел на постель, глядя прямо в неестественно зелёные глаза. Не только он – вся эта ситуация не то чтобы не пугала, но даже завораживала. ― Ложис-с-сь. И он лёг. Опустился спиной на ткань изношенного временем покрывала, не отрывая взгляда от совершенного лица. Пас бледной рукой и Наруто осознал себя уже лежащим головой на подушке, хотя всего секунду назад она была под его правым боком. Второе движение и юноша чувствует, как вздёрнулись его руки, а запястья обхватила шелковая прохлада. ― Не бойс-с-ся, – прошептал-прошипел Шинигами, нависая над голубоглазым. Одежда под его уже не такими холодными ладонями словно таяла, и шиноби лишь закусывал то верхнюю, то нижнюю губу, чтобы не застонать от этого сводящего с ума контраста. Рядом с этим существом хотелось и не показаться слабым, и проявить слабину, чтобы его, семнадцатилетнего пацана, героя Четвёртой Мировой Войны Шиноби, признанного легендарного ниндзя... обняли. Обняли так, словно он важен. Словно его любят... Чувствуя резко изменившееся настроение блондина, зеленоглазый едва слышно хмыкнул и припал губами к заострившемуся холмику соска, языком обводя его по ареоле. Сверху послышался всхлип. Брюнет поднял голову, столкнувшись с умоляющим взглядом паренька. Не отводя глаз, он опустился ниже, магией убирая штаны и трусы. Влажный язык медленно прошёлся по всей длине ствола. Узумаки с громким «Ах!» непроизвольно согнул ноги в коленях, разводя их шире. Мягкие, будто не видевшие тяжелого труда ладони легко скользнули выше, нежно лаская смуглую кожу бёдер и поощряя. Они спускались вниз, к коленям, чуть надавливая, чтобы согнуть сильнее, потом ещё ниже, к ступням, щекоча нежную кожу под выступающей косточкой. Затем прохладные ладони вновь медленно-медленно возвращались вверх, чтобы начать свой путь заново, пока губы и язык нежили окрепший детородный орган и тяжелые яички. ― Такой гладенький, – с улыбкой негромко прокомментировал Шинигами, приподнимаясь над юношей. Он уже был лишён одежды, испарившейся по велению магии, и Наруто широко раскрытыми глазами рассматривал идеальное тело. Поджарое, без лишней мускулатуры, а та, что виднелась, была похожа на тугие стальные канаты. Белоснежная кожа едва уловимо светилась в темноте квартиры. Крупный эрегированный член выделялся более тëмной блестящей от выступившей смазки головкой. Брюнет вновь нагнулся, целуя подрагивающий животик. Внезапно все звуки стихли, оставив лишь гулкий шум крови в ушах и неожиданно громкий выдох Бога Смерти. Вместе с ним тело Наруто на миг прошило нестерпимой болью, а после остался непонятный, но приятный холодок внизу живота. — Как... Ах! Как вас зовут? – блондину безумно хотелось знать имя своего партнëра, чтобы иметь возможность выкрикивать его. Узумаки откуда-то знал, что сегодня он будет кричать. И далеко не от боли... — У меня много имëн, – задумчиво произнёс Шинигами, внимательно рассматривая своё творение, – но больше всего мне нравится моё старое имя. Так что можешь звать меня Гарри. Наруто широко распахнул глаза, боясь отвести взгляд от ласковой улыбки, затронувшей не только губы, но и сверкающие драгоценными гранями глаза. — Пожалуйста, – как во сне прошептал юноша, ногами слегка обхватывая монолитную фигуру, – Я так хочу... – он пытался вспомнить хоть одно слово, правильно описывающее то, что он чувствовал, – хочу стать вашим! Полностью. Навсегда! Гарольд внимательно всматривался в глаза-озёра, но не видел в душе блондина ни грана лжи, честолюбия или ещё чего-то в таком роде. Малец действительно проникся к нему светлым чувством и всем своим существом желал стать для него кем-то значимым. ― Я услышал тебя, – серьёзно сказал Бог Смерти и, наконец, скользнул плотью в жаркий вход. Наруто зажмурился, внутренне приготовившись к боли, но той всё не было, – Не волнуйся, в моих силах сделать твой первый раз безболезненным, – тепло произнёс брюнет, медленно целуя смуглую кожу шеи. Узумаки зарделся, вспыхнул аки костерок. Его девственность была тем, чего парень невыносимо стыдился, хоть и понимал, что на фоне Акацуки и дальнейшей войны как-то не было времени на всякие шуры-муры. Крупный член мягко скользил внутри голубоглазого, даря необычное, но не неприятное чувство распирания. Наруто не сдерживался, стонал, когда этого хотелось, дёргал привязанными к изголовью кровати руками, от беспомощности обхватывая широкие ленты ладонями. Забывшись, он обхватил одной ногой талию Гарри, а вторую закинул на его крепкое и тёплое плечо. На миг парнишка осознал, что сделал, и обмер, но его любовник лишь ухмыльнулся и прижал стройную икру сильнее, целуя незащищенную кожу. Наруто млел, закатывая глаза и запрокидывая на подушку голову. Ему так нравилось чувствовать будто бы самую родную ладонь, путешествующую по бедру и такому непозволительно открытому боку. На секунду перед глазами промелькнула картина, как в этот самый бок внезапно входит кунай или отравленный сенбон, но тут же вылетела из головы, стоило брюнету особо сильно толкнуться во влажной тесноте, нарочито задевая небольшой комочек нервов. По позвоночнику вверх устремился электрический заряд, а в голове разлилось непонятное тепло. Шинигами не отрывая взгляд смотрел на юношу под ним и всё больше понимал, что не отпустит этого человека так просто. Такой открытый, светлый, общительный... такой чистый... Наруто почти кричал, наслаждаясь ритмичными сильными толчками, но и в то же время изнывая от невозможности прикоснуться к Гарри, зарыться рукой в шелковистые волосы. Он сильно выгнулся в пояснице, рискуя её сломать, когда белёсые капельки спермы оросили разгорячённую кожу, смешиваясь с выступившим потом. Блондин тяжело дышал, будто пробежал, не останавливаясь, добрый десяток миль. Его любовник медленно вышел из чувствительного лона, не желая доставить дискомфорт. Гарри опустился совсем рядом на подушку, оглаживая трепещущее после оргазма тело. Руки Узумаки больше ничего не держало и он опустил их, неуверенно поворачиваясь лицом к любующемуся им Богу. ― Не рассчитывай, что я отпущу тебя после одного раза, – тихо сказал тот, прикасаясь тёплыми пальцами к щеке, обводя каждый ус-отметину. ― Не рассчитываю, – столь же тихо ответил блондин, – Я не хочу, чтобы вы отпускали меня, – честное признание глаза в глаза. Зеленоглазый не ответил, снова нависая над юношей.

***

На утро рядом никого не оказалось. Конечно, молодой шиноби понимал, что слишком эгоистично рассчитывать на то, что Бог Смерти будет постоянно рядом, но всё равно грудь прошивало тупой болью. То, что Гарри не покинул его навсегда, Узумаки почувствовал спустя три недели, когда ледяной ветерок обдал мурашками загривок. С тех пор юноша каждый день разговаривал с невидимым собеседником, рассказывал ему, как прошёл день, что нового произошло в Конохе и как сильно он ждёт, что брюнет вернётся. Спустя ещё месяц Наруто начало тошнить. Сначала тошнило только утром, потом – от некоторых запахов, а через неделю тошнило буквально от всего. Один только вид еды вызывал рвотные позывы. И, как на зло, блондин не чувствовал своего спутника. Паника накрывала с головой всё чаще. Узумаки не знал, что происходит с ним, что произошло с Гарри, вообще жив ли он! Всё чаще Наруто стал срываться на друзей, что наконец заметили его плачевное состояние. И хоть юноше было очень стыдно за своё поведение, он ничего не мог поделать с резкими скачками настроения. ― Наруто, это не нормально! – вещала Харуно, ведя его под ручку в больницу. ― Сакура права, Наруто, – поддакивал ей Какаши-сенсей, обхватив локоток ученика с другой стороны. ― Если тебе наплевать на своё здоровье, то нам – нет! - Саске шёл сзади и страховал друзей Шаринганом, зорко следя, чтобы Добе не успел использовать технику замены, как это было уже пару раз. На глаза Узумаки навернулись слёзы. Ему было так приятно, что друзья заботятся о нём и одновременно с тем так стыдно... Прозрачные ручейки прочертили дорожки на побледневших в последнее время щеках. Блондин попытался унять рвущиеся наружу всхлипы, но потерпел неудачу и, уже не скрываясь, захлюпал носом. ― Наруто? – растерянность в голосе подруги лишь ещё больше расстроила и слезы побежали с утроенной силой. Члены команды номер семь стояли в растерянности, не зная, что предпринять. ― Не плачь, Наруто. Слёзы тебе совсем не идут, – прошелестел чужой голос. Саске шокировано отступил на шаг, не понимая, как он мог проворонить приближение этого странного брюнета. Тот стоял перед седьмой командой, облачённый в обычные штаны и футболку-безрукавку. Самым странным было то, что ноги его были босы. Узумаки, увидев Гарри, такого родного и желанного, засмеялся сквозь слёзы и робко подошёл ближе. ― Наруто... ― Не волнуйся, Сакура. Гарри протянул руку, стирая слёзы с полосатых щёк, и Узумаки почувствовал, как в лицо дунул слабый поток тёплого воздуха. Сильные руки, от которых больше не несло арктическим холодом, обхватили, развернули и сжали со спины, пока подбородок уютно устроился на плече. ― Кто ты такой? – немного грубо спросил Хатаке, готовый в любую секунду выхватить кунай из подсумка. ― Гарри. Теперь я буду жить здесь, – брюнет пожал плечами, скользнув рукой на живот Узумаки, – Рядом с Наруто, – он демонстративно прижался губами к нежному местечку за ухом в коротком поцелуе, – и нашим малышом, – ладонь покружила по животику. ― Чт... то? – шок явственно слышался в голосе покрасневшего юноши, а так же красноречиво читался на лицах окружающих, что услышали последние слова. Вместо ответа Гарри поднял футболку блондина вверх, показывая проступившую на коже внизу живота печать в виде витиеватого сердца. И буквально в тот же миг ему пришлось ловить рухнувшего в обморок парня.

***

5 месяцев спустя

Гарольд вынырнул из сна резко, будто бы и не спал вовсе, а просто на секунду смежил веки. Простыня рядом ещё хранила тепло человеческого тела, не успев остыть, а значит Наруто встал не так давно. В кромешной темноте ночной квартиры на первый взгляд не было слышно ни шороха, но стоило Шинигами сосредоточиться, как из ванной раздался приглушённый всхлип. Этот случай не был единичным. В последнее время Узумаки всё чаще просыпался по ночам и уходил в ванную плакать. Юноша очень переживал из-за того, что не может не то что сдержать рвущиеся наружу эмоции, но даже предсказать, станет ему смешно в следующий момент или грустно до слёз. Блондин сидел на бортике ванны, согнувшись и поглаживая уже внушительный животик. ― Почему моё милое солнышко плачет? – ласково спросил брюнет, опускаясь на колени перед юношей и оставляя короткий поцелуй на коже немного выше пупка. ― Кошмар приснился, – всхлипнул в ответ Наруто, положив тёплую руку любимого на вздувшийся от толчка малыша живот. Повинуясь немой просьбе, зеленоглазый отпустил свою магию, небольшим потоком вливая её в сына. ― Опять тот же самый, – виноватый кивок в ответ, – Ты же помнишь, что я говорил? Мне нужно было решить некоторые дела, чтобы иметь возможность спокойно жить с тобой и нашим мальчиком. Я никогда бы не бросил ни тебя, ни его, тем более, что малышу нужна моя магия и без моего присутствия рядом он медленно убил бы тебя, высосав всю жизненную энергию. Наруто удивлялся тому, как спокойно ему становилось после таких, казалось бы, страшных и пугающих слов. Он судорожно вздохнул и решительно вытер мокрое от слёз лицо. ― Почему ты выбрал меня? Это был их маленький обряд. Блондин каждый день задавал один и тот же вопрос, чтобы получить один и тот же ответ: ― Потому что за секунду единения наших взглядов ты пленил меня. Навсегда.

А Гарольд Поттер никогда не кидает слов на ветер!