обещание

«Набранный номер недействителен» — А не пошла бы ты нахуй? Накахара со злостью швырнул телефон в стену. Противный голос продолжал повторять ненавистную фразу с другого конца комнаты, вызывая у эспера очередную волну раздражения. Какого-то черта он снова и снова набирал знакомый номер, стоило алкоголю оказаться в крови? Каждый раз эти унизительные попытки заканчивались пробитой стеной. Спасибо, что не чьей-то головой. Хотя об одну конкретную он бы с радостью разбил бутылку 89-го. — Какой же ты ублюдок, Дазай. Опрокинув в себя содержимое бокала, Чуя вытянул свои неприлично длинные ноги и одним взмахом закинул на край стола. Он едва не задевал аккуратно сложенную стопку еженедельных отчетов, которыми закончил заниматься буквально полчаса назад, но даже загорись они синим пламенем, и пальцем не пошевелил бы. Устал. — Съебался в закат, а мне и свою, и твою работу выполняй. Хотя не то, чтобы что-то поменялось. Кх-х… Выверенным движением эспер вытянул из пачки последнюю сигарету и зажал в зубах, пока сквозь полуприкрытые веки пытался отыскать зажигалку. Добившись успеха хоть чем-то (если говорить об этом вечере), Накахара приспустил шляпу на лицо, чтобы свет, исходящий от настольной лампы, не раздражал и без того уставшие глаза. Он продолжал курить в полной тишине, изредка посылая на три буквы своего «любимого» напарника… бывшего напарника, пока не… — Разве у тебя не выходной? Эспер недовольно зарычал от осознания, что потерял бдительность и не услышал, как открылась дверь, которую он опрометчиво забыл запереть. Но стоило разглядеть скрытое тенью лицо гостя, по позвоночнику прокатилась ледяная волна. — Босс. Задержался, чтобы закончить отчеты. Планировал занести вам позже. Взгляд Огая остановился на полупустой бутылке Шато. Босс Мафии никогда не осуждал пристрастие подчиненного к хорошему алкоголю. Коллекция вин, о которой Накахара не раз упоминал в разговорах, действительно поражала. Даже сейчас он выбрал не дешевое пойло, как если бы хотел напиться до беспамятства, а весьма выдержанный экземпляр. И только спустя пару минут разглядывания стола Мори заметил лежащий в углу кабинета треснувший телефон. — Мне стоит беспокоиться? — Нет, босс. Не рассчитал силу, вот и все. Для живого человека Мори двигался слишком тихо. Если уж Чуя подчинял себе гравитацию и буквально парил над землей, то босс делал это безо всяких усилий, будто он вообще не касался пола. Мужчина, стоящий теперь в паре сантиметров от самого сильного эспера Портовой Мафии, вызывал у последнего безусловное уважение. Он готов был умереть ради своего начальника и его идей. Это пугало и будоражило одновременно, ведь Огай это знал. — Он занимает слишком места в твоей голове. — Этот придурок? Черта с два я потрачу на него хоть секунду своей жизни! — Чу-у-уя, тише. С тихим шипением Мори приложил указательный палец к губам подчиненного. С такого ничтожного расстояния было легко заметить накопившуюся усталость. Мафиози даже не уверен, что дело в опустошенной бутылке. Печаль, тоска… И все по одному человеку. — Если не хочешь стать предателем в глазах организации, не ищи его. Не звони ему. Упавший с кончика сигареты пепел стал точкой невозврата, когда Чуя понял, что потерял его навсегда. — Да, босс. Обещаю. Пальцы мужчины все еще находились в непозволительной близости от чужих губ. Накахара всегда вызывал у Мори противоречивые чувства. Как про него говорили? Маленький и очень громкий. А еще преданный, совсем, как пес. В ком мафиози и был уверен, так это в своем исполнителе. Костьми ляжет, но защитит от любой угрозы. Даже если дело коснется бывшего напарника и любовника. Чужое присутствие распаляло воздух, и Чуя решил увеличить пространство, сделав шаг назад. Раздался звон лопнувшего стекла. Темнота расползлась по кабинету, и ситуация стала еще более неловкой, чем минуту назад. — Чуя. Эспер уже практически лежал на собственном столе, когда в миллиметре от губ раздался голос. Дыхание опаляло пересохшие губы, и теперь Накахара не был уверен, горел воздух или он сам. Воображение разыгралось в затуманенной алкоголем голове, подкидывая самые абсурдные сценарии следующего хода. Ему бы извиниться и свалить домой, пока не произошло непоправимое, но задержавшиеся на чокере пальцы, парализовали рыжеволосого. — Босс? — Я могу помочь. Чуя издал звук, похожий то ли на стон, то ли на рык, и это еще больше раззадорило Мори, чьи губы уже вовсю исследовали чужую шею. Он даже не пытался сдерживаться и с животным желанием прикусил набухшую вену, вызывая очередную реакцию Накахары, который до этого момента замер в оцепенении. Когда же мужчина добрался до бархатного украшения, то оттянул его зубами, захватывая тонкую кожу. Юноша признал собственное поражение и запустил обтянутые перчатками руки под ворот рубашки босса. В это мгновение ему казалось, что идеальнее способа выкинуть из головы сбежавшего ублюдка, просто не существовало. Он всецело верил в методы Мори, а значит… Пальто, как и рубашка, в одно движение слетели с плеч Огая. Чуя прижал ладони к лопаткам нависшего над ним мужчины, сокращая расстояние, которое пять минут назад так отчаянно пытался увеличить. Он сам довольно быстро оказался в одних брюках, и когда между ними не осталось преград, прижался к чужой груди, подтянувшись на скрещенных на пояснице ногах. Несмотря на способность, эспер никогда не пренебрегал физическими нагрузками. Рост и телосложение нередко вводили противников в ступор, но одолеть одного из лучших бойцов Портовой Мафии еще никому не удалось. Мори решил освободить для них еще больше места, скинув со стола ту самую стопку отчетов и канцелярские принадлежности. Шляпа слетела с головы Накахары, когда он откинулся на деревянной поверхности, продолжая плавиться в чужих руках. Пульсация в местах, где босс оставил несколько следов, окончательно сводила с ума. Назойливые мысли, что посещали голову мафиози последние месяцы, испарились в один момент. — Пожалуйста… Даже в темноте Огай умудрялся восхищаться изгибами подчиненного, обводя выпирающие косточки кончиками пальцев. Ему нравилось ощущать хрупкость Накахары в своих руках. Нравилось знать, что человек, чье дыхание заполнило все пространство, жил лишь для него одного. Обхватив бедро юноши, Мори сделал толчок. Чуя наконец полностью расслабился, он с радостью дарил боссу звуки своего голоса и стонал от одного лишь касания через ткань брюк. Но стоило мужчине обхватить набухший член, рыжеволосый вздрагивал и давился воздухом. Длинные пальцы гуляли по разгоряченной плоти, описывали спирали, а после сжимали член с такой силой, что стол затрещал под неконтролируемой эспером способностью. Некоторое время Мори потратил на то, чтобы растянуть юношу, используя лишь естественную смазку. Но когда мольбы стали громче, а Чуя в нетерпении извелся под брюнетом, тот с радостью оставил прелюдии. Раздался шелест фольги, и неожиданно для юноши, в него вошли одним движением. Из-за темноты Накахара не видел, что босс продолжал безотрывно смотреть на раскинувшегося под ним подчиненного, улавливая вокруг того едва заметное красное свечение. Когда Огай наконец достиг долгожданной кульминации, он подхватил рыжеволосого под бедра и вошел настолько глубоко, что Чуя не рассчитал силу и притянул мужчину к себе, буквально врезавшись в его губы жадным поцелуем. — Бос-с-с… Как только Чуя перестал ощущать на себе вес чужого тела, он предпринял попытку встать, но вместо этого его колени подогнулись, и он с грохотом упал на ковер, содрогаясь от прокатившейся по телу дрожи. — Не забудь про свое обещание. С этими словами босс покинул кабинет. То, что произошло, вряд ли можно было назвать терапией в здоровом ее понимании. Но при взгляде на разбитый телефон, Чуе впервые не захотелось услышать на том конце знакомый голос. — К черту тебя, Дазай. К черту! По привычке Накахара потянулся к своей шее, чтобы обхватить полоску бархатной ткани, и, к собственному удивлению, ничего не обнаружил. Попытки найти украшение в тусклом свете зажигалки закончились неудачей, и мафиози ничего не оставалось, как смириться с очередной потерей.