Коснуться дна

J'ai touché le fond d'la piscine dans l'petit pull marine Tout déchiré aux coudes que j'ai pas voulu recoudre Que tu m'avais donné… J'me sens tellement abandonée

      Кори не нравятся семейные сборища, ей не нравятся дружеские посиделки. Торжественные приёмы в родном доме — квинтэссенция того, что она всеми силами избегает. Но сегодня мамин юбилей, и Кори должна вести себя хорошо.       Мама рассказывает каждому гостю, что Корделия только что закончила шестой курс. Мама обязательно добавляет: она лучшая ученица в своем классе. Мама цитирует профессора Слизнорта: Корделия станет лучшим зельеваром Британии, а то и всей Европы. Мама повторяет это снова и снова.       Кори кажется, что Корделия Блю — идеальное название для французского сыра сомнительного вида и аромата. В крайнем случае — псевдоним танцовщицы в кабаре. Но её мать считает, что это прекрасное имя, и обижается каждый раз, когда она бормочет: «Пожалуйста, зовите меня просто Кори».       У Кори действительно прекрасные оценки, и Слизнорт пророчит ей большое будущее. Она проводит в подземельях всё свободное время. Кори помнит наизусть свойства множества трав, понимает состав зелья по цвету и запаху и знает, когда и как добавить ингредиенты или помешать варево. Но она не помнит имена одноклассников, не понимает брошенных в спину шуток и не знает, когда и как проводят свободное время другие люди. Она не говорит, пока её не спросят, и ни с кем не общается — друзей ей заменяют баночки и коробочки с ингредиентами, которым она тихонько напевает песни, пока рядом кипит очередное зелье. Кори не интересуют люди и их мнение, но они интересуют маму.       Мама называет её лучшей на курсе в шестнадцатый раз — Кори считала. Её новая жертва, молодой человек с бледной кожей и очень тёмными глазами, угодливо кивает. Он заискивающе улыбается и изредка восклицает какую-нибудь чушь вроде: «Ну конечно, у такой прекрасной матери…» или: «Я уверен, это всё ваше воспитание!» Кори слышит фальшь в его голосе и не понимает, почему мама этого не замечает. Наверняка с потрохами купилась на образ примерного мальчика: белый воротничок рубашки выглядывает из-под свитера, на брюках идеальные стрелки, чёлка зализана набок.       Когда мать начинает нахваливать успехи Корделии в зельеварении, Кори чувствует на себе заинтересованный взгляд. Её это смущает.       Она находит предлог для того, чтобы уйти: вечереет, становится прохладно, она пойдёт нальёт себе глинтвейна. Мама не обращает внимания — расспрашивает собеседника о последних артефактах, что ему удалось достать для магазина, где он работает. Кори отворачивается и закатывает глаза.       Через пять минут она сидит на старых мостках небольшого заросшего пруда позади дома. По воде расползаются кувшинки, водокрас и болотник. Между листьями скользят водомерки, над прудом роятся златоглазки. На берегу — её маленький рай: небольшие аккуратные кадушки с растениями. А ещё здесь темно и тихо, и никто не мешает смотреть на воду пустым взглядом, отпустив из головы все мысли, лишь вполголоса напевать прицепившийся мотив.       Кори не замечает тихий голос за спиной, но вздрагивает, когда бесшумной тенью недавний мамин собеседник садится рядом и накрывает её ладонь своей, и удивлённо оборачивается на него.       — Ты заледенела.       Он протягивает ей свой свитер. Кори не понимает, как забота о замёрзшем человеке может сопровождаться таким холодным взглядом, но боится отказаться и одевается. Она неловко кутается в шерстяную ткань, натягивает рукава, чтобы спрятать ладони, и поправляет ворот, мечтая нырнуть в него с головой и скрыться.       — Кажется, ты интересуешься зельями, Корделия… — От ненавистного имени её передёргивает, и это не укрывается от его взгляда. Он усмехается. — Мать назвала меня Томом, и я тоже не люблю своё имя.       Кори не планирует запоминать, как его зовут, просто безразлично кивает. Омуты его чёрных глаз пугают её, и она надеется, что он уйдёт, если молчать. Но Том рассматривает её, пруд, высаженные ею растения. И безошибочно начинает перечислять то, что видит.       — Рута, лаванда, спорыш, цикута…       С каждым словом Кори всё больше проникается странным парнем. Когда он смотрит не на неё, она не боится. Когда он начинает называть зелья, которые можно составить из растущих здесь трав, она даже включается в игру. Когда он встаёт и, спрятав руки в карманы брюк, лениво уходит прочь, она чувствует укол разочарования. Снова натягивает рукава свитера на ладони — и тут же, спохватившись, бросается за ним.       — Твой свитер…       — Оставь себе. Он подходит к твоим глазам.       Её глаза синие, как морская гладь.

Y a pas qu'au fond d'la piscine que mes yeux sont bleu marine Tu les avais repérés sans qu'il y ait un regard et t'avais rappliqué Maintenant je paie l'effet retard

      Кори любит проводить время в теплицах. Она закончила школу три месяца назад, и нет ничего проще, чем ответить на вопрос о том, что делать дальше. Конечно, Кори собирается придумывать и совершенствовать зелья.       Мама уезжает из поместья: у неё новый муж, они будут жить в Италии. Кори не против. Теперь не будет больших приёмов и маленьких дружеских посиделок, теперь никто не будет перемывать каждую косточку Корделии.       Кори поглаживает листья асфоделя, задумавшись о своём.       — Ты в моём свитере.       Шелестящий голос за спиной раздаётся неожиданно, и она подскакивает от удивления. В дверях теплицы Том. Она мнётся и кутает ладони в рукавах, как год назад. Свитер был в спальне, и она надела его, не задумываясь.       — Что ты...       — Пришёл предложить тебе работу.       Ей будет нужна финансовая поддержка для того, чтобы заниматься исследованиями, и она не хочет выпрашивать деньги у матери или инвесторов.       — Что тебе нужно?       — Разное, — Том пожимает плечами. — Иногда что-то простое, как оборотное зелье. Иногда посложнее — усиленная сыворотка правды, например. Видишь ли, хочу сделать этот мир значительно лучше.       Она не знает, как можно улыбаться с таким пустым взглядом. Чернота его зрачков затягивает. И она соглашается на работу.       Этой ночью они гуляют по парку, разбитому около особняка. Он не рассказывает ничего о будущем сотрудничестве, а она не спрашивает. Он называет ингредиенты, она угадывает, какое зелье он загадал. Он рассказывает, какие редкости встречал на работе в антикварном магазине, и она мечтает добыть яд акромантула, кровь единорога или клык василиска. Они встречают рассвет вместе, и в первых лучах солнца он неожиданно целует её.       Том становится первым мужчиной Кори прямо в небольшой беседке в глубине сада. Не отрываясь от поцелуя, он скользит руками под её свитером, обхватывает маленькие груди, перекатывает соски между пальцами. Она чувствует, что плывёт в его руках — от страха, от неожиданности, от непонимания, от запретного чувства интереса. Кори заглядывает в его глаза, чтобы найти ответы, но снова тонет в пустоте.       Кожу обжигает ночной холод, когда он стягивает с неё свитер и рубашку. Соски твердеют до боли. Её трясет от контраста между горячим ртом, накрывающим грудь, и прикосновением холодного воздуха к влажной коже, когда он отстраняется.       Кори всё ещё страшно, и она снова ловит его взгляд, чтобы найти в нём поддержку, но в темноте зрачков светится только его превосходство. Кори думает, что это любовь, и закрывает глаза.       Кори не читает бульварных романов и не болтает со сверстницами. Она не знает, как Том поступит дальше, и предпочитает оставаться во мраке зажмуренных глаз. Скольжение ткани по её бёдрам подсказывает, что он расстегнул юбку, и та упала к ногам. Через секунду она больше не чувствует и белья. Пальцы Тома дразнят нежные складки, скользят по её влаге, обжигают замёрзшую кожу. Её дрожь рождается где-то в груди и бежит к его пальцам. Она ощущает его прикосновения на животе, на груди, на ногах, на шее. Кажется, его ладони одновременно везде. Ведомая его руками, Кори разворачивается и вжимается в него спиной. Он больно сжимает соски и тянет вниз, заставляя её нагнуться. Потерянная в темноте, лишившаяся опоры за спиной, она толкается назад, но вместо успокаивающих прикосновений и нежной ласки встречает его напряжённое желание. Он начинает заполнять её медленно, крепко удерживая бёдра и не давая отстраниться. Тянущая боль раздирает её изнутри, она отчаянно мычит сквозь плотно сжатые губы. Том не останавливается, пока не наполнит её до конца, пока не сломит сопротивление неподатливого тела. Он движется в ней, сдавливая нутро, вытягивая душу, и она старается сконцентрироваться на том, как по щекам бегут обжигающие слёзы.       Когда Том оставляет горячий след на её ягодицах, а потом обтирает об них член, Кори может только тихо хныкать. Он отпускает её бёдра, и она обессиленно опускается на скамью беседки, утыкаясь лицом в холодный камень.       Он набрасывает на неё свитер и, присев на корточки, заставляет поднять голову. Во взгляде его чёрных глаз — обладание. В её тёмно-синих — боль.       Он вернётся скоро — когда ему понадобится какое-нибудь зелье. Она будет ждать.

C'est plein d'chlore au fond de la piscine, j'ai bu la tasse, tchin-tchin! Comme c'est pour toi, je m'en fous. J'suis vraiment prête à tout T'avaler que m'importe si l'on me trouve à moitié morte

      Кори движется по лаборатории, будто танцует: каждое движение выверено, ни одного лишнего шага. В помещении напарено, над тремя большими котлами стоит плотный туман. На её лице блестят капельки пота. Волосы собраны в пучок и закреплены волшебной палочкой. Она опрокидывает в котлы толчёные, резаные, наструганные ингредиенты, мешает то один, то другой отвар то по часовой, то против часовой стрелки.       Ей некогда смотреть на часы, но шестое чувство подсказывает, что времени почти не осталось.       Резко выдернув палочку, Кори одним взмахом тушит огонь у всех трёх котлов, а другим — избавляется от дыма. Умелые пальцы хватают колбу за колбой, наполняя каждую тремя зельями в нужных пропорциях.       Когда приходит Том, все склянки заполнены, закупорены и аккуратно выставлены в ряд. Кори невероятно гордится собой, хотя он никогда не хвалит её за быструю работу. Но злится, если она не успевает, и делает ей больно. Такой Том ей не нравится.       Зато Кори нравятся идеи, которые он приносит, нравится работать над новыми зельями или изменять уже известные рецепты. Вместе с ним она хочет усовершенствовать эликсир долголетия, ускорить действие костероста, придумать быстро испаряющуюся дурманящую настойку или повысить концентрацию какого-нибудь яда. Кори знает, что какие-то её рецепты помогут людям жить лучше, а другие — смогут защитить от маньяков или диких животных. Она счастлива, что может приносить пользу.       Уже много лет Том — единственный, с кем она разговаривает. Чаще всего они обсуждают зелья и амулеты, бывает, он рассказывает, что видел в путешествиях. Иногда он задерживается на обед или ужин, иногда они спят вместе, и она никогда не знает, когда и куда он уйдет. Кори живёт в поместье, работает здесь же. Она не выходит из дома и лишь изредка пишет матери письма. Её это вполне устраивает: люди ей по-прежнему не интересны. Всё, что ей нужно, приносят домовики — она не задумывается, откуда они берут еду или ингредиенты зелий. Возможно, этим занимается кто-то из людей Тома.       Кори знает, что у него есть люди, но не представляет, что они делают. Если она не задаёт вопросы, он не рассказывает. Когда она спрашивает, Том повторяет, что хочет изменить мир к лучшему. Она тоже хочет, чтобы мир стал лучшим местом.       И ещё она хочет, чтобы Том был доволен. Загадочный молодой человек, бледной тенью вошедший в её жизнь уже больше десятилетия назад и причинивший ей первую боль, оказался теперь центром её существования. И она мечтает когда-нибудь увидеть в омутах чёрных глаз любовь.

Noyée au fond d'la piscine personne ne te voyait Sous mon p'tit pull marine m'enlacer, j't'embrassais Jusqu'au point de non-retour, plutôt limite de notre amour

      В пяти колбах, стоящих на столе, её новая разработка — зелье сокрытия. Жидкий огонь, охранная сыворотка и зелье сопротивления — все с небольшими изменениями в составе, — соединённые вместе. Заказ Тома — возможность защищать собственные вещи так, чтобы другой человек не мог к ним прикоснуться. Зелье Кори, нанесённое на вещицу, охватывает её огнём, сжигающим чужих, но утихающим под взглядом своего хозяина, ведь отвар создан на его крови.       Том подходит к колбам и бегло осматривает их. Она довольно наблюдает за ним: знает, что её рецепт идеален, что снова оправдала доверие Тома. И оттого даже не успевает удивиться, когда он резким движением откупоривает одну из склянок, хватает Кори за подбородок и выплёскивает содержимое колбы ей в лицо.       Пожар разгорается мгновенно. Она судорожно хватается за щёки, пытаясь содрать горящую кожу, жадно вдыхает воздух, стараясь охладить жар внутри. Сознание милосердно покидает её через несколько секунд. Чернота глаз, которые внимательно наблюдают за её болью, поглощает Кори.       Как только Кори приходит в себя, её руки спешно касаются лица. Кожа холодная, и — вне всяких сомнений — неповреждённая. Она осторожно ощупывает лоб, брови, нос, щёки, губы. Делает глубокий вдох, потом выдох. Никакой боли.       — Когда хозяин рядом, огонь не горит. Он погас практически сразу же, но ты успела отключиться.       Том сидит на другой стороне кровати, прислонившись спиной к изголовью и вытянув ноги. Он выглядит ленивым и расслабленным. Значит, доволен работой.       — Зачем ты это сделал?       — Это твой новый рецепт. Я должен был проверить.       Кори помнит, что речь шла о вещах. Если бы он сказал, что собирается лить зелье на кожу, она добавила бы настойку из щупалец растопырника. Или уменьшила бы концентрацию живого огня. Или добавила бы кровь той вещи, которую он собрался назвать своей. Она не считает себя вещью, и ей очень обидно.       Когда хозяин рядом, огонь не горит.       — Но ведь когда ты уйдёшь, я снова загорюсь.       — В твоих интересах придумать противоядие побыстрее. Я не смогу остаться. Но знаю, как ненадолго продлить моё присутствие.       Она оказывается подмятой под него в мгновение ока. Платье слишком свободное, чтобы помешать Тому добраться до её кожи, и он легко срывает с неё одежду. У Кори немного кружится голова после обморока, но прикосновения холодных пальцев удерживают её в сознании.       Пока он расстёгивает брюки, Кори готовит своё тело, отчаянно двигая рукой между ног. Её возбуждают его стремительность и грубость.       Член Тома заполняет её горло, лишая возможности сделать вдох. Слюна неприятно стекает по подбородку. Он перестаёт давить, только когда она начинает хрипеть. Ещё несколько грубых толчков, между которыми она судорожно ловит воздух носом, и он снова вторгается на всю длину. Когда он отстраняется, горло саднит, но её тело покрыто блестящей влагой и пахнет возбуждением.       Кори скрещивает руки над головой, чтобы он вдавил их в матрас. На запястьях опять останутся синяки, но она предпочитает считать их подаренными им браслетами. Он врывается в неё грубо, своевольно, как будто пытается прорвать насквозь. Она сжимается вокруг него, стараясь доставить больше удовольствия. Она тихо стонет ему в ухо, выгибается в спине, чтобы коснуться острыми сосками его груди. Том продолжает вдавливать её руки и бёдра в постель, мерно вколачиваясь в податливое тело. Когда он достигает верхней точки наслаждения, он сжимает её грудь так сильно, что на коже остаются полукруглые следы ногтей.       Секс с Томом всегда быстрый и всегда заканчивается на его оргазме. Кори пришлось научиться получать от этого удовольствие. Когда он уйдёт, она наденет его старый свитер, который до сих пор хранит под подушкой, и будет ласкать себя, чтобы наверстать возбуждение, не дошедшее до пика.       — Уверен, что с моим семенем внутри тебя зелье не начнёт работать. Но думаю, его хватит ненадолго — учитывая, что ты вряд ли хочешь забеременеть и поскорее избавишься от следов нашей встречи.       Он резко хватает её левую руку и прижимает к ней волшебную палочку. Свистящий шёпот, которым он произносит заклинание, теряется в её вскрике. Магия взрезает кожу, и по ней расползаются чернила. На руке Кори теперь красуются череп и выползающая из его рта чёрная змея. Татуировка саднит, когда холодный взгляд Тома скользит по коже. Кажется, будто нарисованная змея тянется к нему.       — Если не успеешь, позови меня. Просто коснись метки палочкой.       Метка — клеймо принадлежности. Кори не хочет считать себя его вещью, но всё чаще убеждается, что так и есть.

Viens vite au fond d'la piscine repêcher ta p'tite sardine, L'empêcher de se noyer au fond d'toi, la garder Petite sœur traqueuse de l'air, de ton air amoureuse

      Ингредиенты летят в котёл быстрее, чем заклинания в магической дуэли.       Кори шинкует лирный корень и толчёт сушёные крылья летучей мыши практически одновременно. Острый нож оставил уже несколько порезов на пальцах, и она нервно трёт их о мантию, чтобы случайно не разбавить зелье кровью.       Она чиркает на куске пергамента формулы и пометки, отмеряет унции на весах, бросает порошки в котёл и снова зачёркивает составленную формулу, когда варево меняет цвет на бледно-зелёный. Щёки покалывает, и она не уверена, напряжение ли заставляет их гореть или действие зелья возобновляется.       Кори попыталась очистить его с кожи несколькими способами, но охранная сыворотка в составе не позволяет ей добиться успеха. Только хозяин способен убрать зелье. А он не стал этого делать.       Она не может сосредоточиться в полной мере, в голове стучит: «Почему?» Она приготовит всё, что он попросит. Она будет решать любую загадку, чтобы он добился успеха. Зачем же было пробовать зелье на ней?       Кори в очередной раз режет палец ножом, но на этот раз не может просто отмахнуться от ранки. Резкая боль как будто пробила плотину, и её глаза заполняются слезами. В котле теперь и слёзы, и кровь, и неожиданно они оказываются необходимыми ингредиентами. Пока она старается удержать дрожь рук, набирая отвар в колбу, её лицо вновь охватывает пламя.       Из последних сил она касается метки на руке.       К обжигающим языкам огня, заполняющим её сознание, присоединяются ощущение сжатия и тошнота, а потом жар резко исчезает. Остаётся только чернота, обхватывающая её со всех сторон, — но это не обморок и не помешательство. Просто её перенесло в очень тёмное помещение.       Трансгрессия без её желания, метка как порт-ключ — она и подумать не могла, что такое возможно. Огонь погас, значит, Том где-то рядом. Она переворачивает колбу, которую до сих пор сжимает в руке, заливая лицо зельем-противоядием.       И с облегчением делает глубокий вдох. Ноздри тут же заполняет густой металлический запах. Кори широко распахивает глаза. Она видит только силуэты людей, но чувствует, что пространство вокруг наполнено кровью и болью.       — Корделия.       В голосе Тома столько холодной отстраненности, власти и недовольства, что ей становится страшно. Она шепчет: «Люмос» — и осматривается. Судя по холоду, темноте и каменным стенам, они в каком-то подземелье. Её взгляд притягивает фигура Тома, облачённая в чёрную мантию, — она узнаёт его только по красным всполохам в черноте зрачков, блестящих под капюшоном. Рядом с ним ещё несколько таких фигур, но она не может разглядеть лица. Взгляд перемещается на пол, и Кори с трудом сдерживает рвотный позыв. Вокруг них — люди, обезображенные тела, много крови.       Она вспоминает, как много лет назад Том подошёл к ней, сидящей на мостках у старого пруда. Примерный мальчик, думала она тогда. Она помнит, как согласилась помогать ему.       Ошеломлённая, Кори делает несколько шагов назад и спотыкается.       Пока она летит на пол, ей кажется, что она всё ещё на том же пруду, но старый полусгнивший причал не выдерживает её веса. Она будто погружается на дно, и мутная вода с кружащейся по ней ряской заливает горло.       Люди всё ещё не интересуют её, но она никогда не желала им смерти. Ужас накрывает её с головой, и она достигает дна пруда.       Последнее, что она слышит, — «Обливиэйт».       И трансгрессирует в лабораторию, потому что скоро придёт Том. Он заказывал новую партию сыворотки правды, не стоит заставлять его ждать.

Avant de toucher le fond Je descends à reculons Sans trop savoir c'qui se passait dans le fond