Храм наследного принца

Мох мягко стелился под ногами — ступая по плотному ковру из зелени, пожухлых листьев и опавшей хвои, Фэн Синь шёл по лесу. Его взгляд был прикован к пейзажу вокруг: крепким дубам и высоким лиственницам. Он давно не чувствовал себя настолько умиротворенно, пожалуй, со своей мирной жизни до падения Сяньлэ. Случайно Фэн Синь наткнулся на лесной ручей и присел возле него выпить чистой воды, нетронутой человеком, и умыться ледяной водой. Он опустил голову и зажмурился, быстрыми движениями умывая лицо и делая несколько крупных глотков из сложенных чашечкой ладоней. Ключевая вода хорошо освежала и возвращала трезвый разум, однако Фэн Синь испугался, когда прямо перед ним над водой замерцал огонёк. Оглянувшись, он понял, что он здесь далеко не один — его окружали десятки, если не сотни огней заблудших душ. Нахмурившись, Фэн Синь осознал, что это, скорее всего, жертвы крушения его страны. Даже несколько лет спустя их оставалось очень много, какие-то из них пробуждались далеко не сразу, и некоторые из тех людей, чьи души он сейчас мог видеть, скорее всего умерли на обломках уже разрушенного государства от голода и холода. Однако лицезреть такое количество огоньков в темной глуши было всё равно странно. Неужели здесь произошло какое-то сражение? Заблудшие души назойливы как мухи, и проще последовать за ними, если они зовут — иначе не отстанут. Фэн Синь недолго размышлял, прежде чем пойти вслед за ними. На всякий случай он держал стрелы и лук наготове, оглядываясь по сторонам и ступая по земле совершенно неслышно. Чем дальше огоньки вели его, тем больше Фэн Синь ощущал какую-то странную ауру. Пространство вокруг словно давило на его разум и заставляло картинку перед глазами медленно кружиться, так, что ему пришлось потратить лишние духовные силы на божественное сияние, чтобы справиться с этим. Огоньки привели его в местность, где всё было пронизано страхом и отчаянием — оно ощущалось почти физически в прикосновениях тихого ветра к коже лица. Фэн Синь чувствовал это даже сквозь духовную броню, и по спине его бежали мурашки. — Что это здесь произошло? — произнес он, но вопрос прозвучал впустую: ответом ему стало молчание, будто огоньки оцепенели от страха. Перед практически разрушенным до основания строением он замер, не понимая, на кой черт эти души притащили его сюда. Огоньков здесь было даже больше, чем тех, что встретили его у ручья, и чем ближе он подбирался к развалинам — тем их становилось все больше. Фэн Синя наконец осенило, что это за гадкое чувство где-то на задворках его души, неприятно сосавшее под ложечкой всё это время. Вина, но не своя — чужая. Вопросов становилось только больше: небожитель до сих пор решительно не понимал, почему они здесь, и потому попробовал спросить души еще раз: — О чем вы сожалеете? Его вопрос снова остался без ответа, и недовольство Фэн Синя выросло ещё на один цунь. Казалось, будто этим огонькам было стыдно подать голос — они только и могли мельтешить перед глазами! Фэн Синь подобрался ближе к обломкам и коснулся рукой каменного скола — тот едва ли не крошился от простого прикосновения. Строение было не такое уж и старое, но основательно потрёпанное проказами погоды и рукой человека. Под ногами у себя Фэн Синь успел заметить обломок топора, уже покрывшегося ржавчиной. Божеству пришлось приглушить свое сияние, чтобы уменьшить силу воздействия на окружающую среду и продолжить изучение здания, которое оказалось даже в более жалком состоянии, чем он ожидал. Оно было действительно разрушено рукой человека, но не до конца — Фэн Синь подобрался к строению с фасада, и потому мог видеть, что задняя стена сохранилась лучше остальных, и возле неё лежали обломки статуи, у которой до сих пор можно было рассмотреть фигуру человека. Или Бога. Камень статуи, умытый продолжительными дождями и ветрами, отчасти вымылся, так что мелкие детали её были навеки уничтожены. И всё же Фэн Синь испытал жуткое чувство, увидев развернувшуюся перед ним картину. Перед ним, несомненно, были остатки руки изваяния, сжимавшей клинок — длинный и изящный меч, которым пользуются лишь благородные воины. Пусть сейчас этого было не рассмотреть, однако в памяти Фэн Синя он сохранился именно таким. Се Лянь как раз владел множеством подобных мечей — его коллекция в королевской оружейной была по-настоящему внушительной. Ранее он видел множество схожих по строению храмов — они стояли по всей стране, даже в самых отдалённых её уголках, таких как этот. Даже если здесь неподалёку в округе и были какие-то поселения, они сгинули без остатка. Это точно был храм, просто из него уже давно вынесли всё, что могло показаться людям более-менее ценным, включая алтарь для даров, потому что времена были тяжёлые, а зачем сгинувшему божеству подношения и роскошь? Похоже, выжившие люди Сяньлэ вообще жалели, что когда-то, сравнительно недавно, поклонялись Его Высочеству Наследному принцу. Кусочки пазла уже сложились в голове генерала, однако поверить в правдивость своих выводов всё равно было крайне сложно. — Здесь пролилась кровь, — бесцветным голосом произнёс Фэн Синь, бормоча себе под нос. — Храм был осквернен… немыслимо. Здесь было сражение? Чья кровь здесь пролилась? Заблудшие души, казалось, только сильнее забеспокоились, роем проносясь над головой Фэн Синя и невнятно перешептываясь, их голоса сливались в один непрерывный поток. Из их разговоров Бог Войны не мог разобрать ни фразы. Сглотнув, он нахмурился и задал свой вопрос снова — но голос его дрогнул: — Я чувствую вашу вину. О чем вы сожалеете? Наследный принц не исполнит ваши мольбы и не явится по вашему зову, — это прозвучало горько, но Фэн Синь лишь криво ухмыльнулся: глубоко внутри что-то засаднило старые раны. Один огонёк преодолел разделяющее их расстояние и тихонько подал голос. Это была молодая женщина, и она будто бы немного стеснялась, не зная, как сказать свою просьбу: — Мы хотим… попросить прощения у Его Высочества наследного принца Сяньлэ. Ты же… тоже божество, сможешь передать наши извинения? Если отказать заблудшим душам в их последнем желании, то потом утонешь по горло в проблемах, пытаясь справиться с этими демонами — а их было здесь немереное количество! Потому Фэн Синь, подавив сложные чувства и чувствуя себя не в своей тарелке, ответил им: — Обязательно передам. Но что же вы натворили, если спустя столько лет до сих пор не упокоились? — Мы… мы… — голосок прервался и затих, неуверенный, что стоит продолжать. — Мы благодарны ему за спасение, и потому… просим прощения. Фэн Синь ощутил холодок, пробежавший по его спине от этих слов, хотя и не понял их смысла. — Вы не похожи на преданных последователей принца, — серьёзно произнёс Фэн Синь. Он выглядел столь разозлённым — а Бог Войны действительно был в гневе от того, что какие-то мелкие демоны водили его за нос — что целый рой огоньков отшатнулся от него, вопя на разный тон: — Нам стыдно! Нам очень стыдно, мы виноваты перед Его Высочеством! — У нас правда не было выбора, это всё он… он нас вынудил! Прошу, скажите Наследному принцу об этом! Дальнейшие расспросы не принесли никаких плодов: сожаления душ были столь сильны, что им было даже стыдно сказать постороннему о том, что же случилось. Фэн Синь мог бы решить, что Се Лянь защищал этих людей здесь от чего-то, но почему тогда они молили его о прощении, а не благодарили? Что-то здесь не сходилось, но, подумав ещё немного, Фэн Синь понял, что вряд ли догадается сам о том, что здесь произошло. Его душу терзали те же мерзкие чувства, что и этих умерших людей. — Я передам ему. Идите с миром, — он хмуро отвернулся от огоньков заблудших душ, рассматривая меч от статуи под ногами и чувствуя, будто должен сделать что-то ещë. Фэн Синь поднял с пола обломок руки и меча, соединяя их воедино. Стоило ему провести пальцем по сколам камня, как все трещины тут же затянулись, соединяя камень без единой царапины. Продолжая искать подходящие части статуи, он собирал их в единый постамент, медленно и с вниманием к деталям. Какой толк ставить камень как попало? Ему не хотелось, чтобы статуя наследного принца выглядела как-то некрасиво. Он бы просто не смог на это смотреть. К тому моменту, как работа была закончена и фигура принца вернулась на свое место посреди зала, все огоньки уже исчезли — едва ли следы недавних событий сохранились здесь. Однако в памяти генерала Наньяна заблудшие души, просившие прощения у принца, были теперь запечатлены надолго.