Новогодняя история

      Наверное, это глупо — влюбиться в своего учителя? В мужчину, который больше, чем на тридцать лет старше тебя. В мужчину с невероятно красивыми темно-карими глазами. В мужчину с сильными, потрясающими руками, на которые можно смотреть вечность. В мужчину, который всего лишь ведёт у тебя историю.       Да, наверное, ещё более глупо надеяться на что-то. Мечтать о нём в невыносимо сладких жарких снах. Ждать, когда он сожмет твою руку в своей ладони, а затем уверенно притянет к себе за талию. Фантазировать о том, какой он вне школы, как живёт, какую музыку слушает, какого цвета у него обои дома.       Это всё, конечно же, глупо. Но эта история именно об этом. Да-да, про ту самую десятиклассницу, которая тает от каждого взгляда своего историка и мечтает о счастливом будущем с ним. Ну мечтать-то никто не запретит…

***

— Александр Владимирович, давайте с нами в Тайного Санту. — Неожиданно предлагает Вика после того, как её одноклассник объяснил преподавателю, что за бумажки он кладёт в коробку.       В классе на несколько секунд воцарилась гробовая тишина, а затем все наперебой начали просить учителя принять участие в их новогодней игре. — Нет, ребята, спасибо за предложение, но играйте сами. — Усмехнулся мужчина за учительским столом. — Ну, пожалуйста-а! Александр Владимирович. Будет здорово. Мы договорились на подарок не больше двухсот рублей тратить. Можно и своими руками сделать. Ну давайте! — Вика просительно заглядывает в глаза учителя, улыбаясь своей самой очаровательной улыбкой, и когда он тяжело вздыхает, радостно протягивает ему пустую бумажку. — Пишите своё имя. — Довольно заявляет девушка, и класс погружается в хихиканье, тихие аплодисменты и шумные перешептывания.       Преподаватель отдаёт ей бумажку, на которой аккуратным убористым почерком были написаны его имя и фамилия. Вика несколько секунд любовно рассматривает ее, а за тем идёт к однокласснику, у которого на парте уже стояла коробочка со всеми именами их класса. — Ну что ж, давайте тянуть. Помните, что нельзя говорить чьë имя вы достали. — Побыстрее только, у нас урок вообще-то. — Без энтузиазма произносит Александр Владимирович больше для себя, глядя на то, как посреди кабинета образовалась шумная куча-мала. Вика одна из первых садится за парту, стараясь не смотреть на учителя. Сердце бешено колотилось в груди, лицо пылало, казалось, что стоит ей поднять взгляд, и все всё сразу же поймут. — Погодите, погодите, дайте Александру Владимировичу вытянуть бумажку. — Парень начал проталкиваться через одноклассников к учительскому столу. — Доставайте. — Было видно, что мужчина еле удержался, чтобы не закатить глаза, и Вика хихикнула себе в ладошку. Но когда рука мужчины скрывается в коробке, в ожидании она перестаёт дышать, словно он скажет, кто ему достался. Преподаватель разворачивает бумажку, и девушка отмечает на его лице странную смесь чувств, то ли разочарование, то ли удивление.

***

Девушка неуверенно мялась перед дверью, обдумывая, как начать разговор. Да, ей было стыдно, но она не жалела, что пошла на небольшой обман и не положила бумажку с именем учителя в общую коробку, а спрятала в ладони. Это был потрясающий шанс сделать ему подарок, при этом не навязываясь и не ставя в неловкое положение. Игра есть игра. Заносит руку, чтобы постучать, когда дверь открывается, ударяя Вику по лбу. Поднятая до этого рука прикладывается к голове, и с тихим шипением девушка отступает назад, роняя бумажную папку на пол. — Господи, Вика! Всё хорошо? — Александр Владимирович касается её спины, тоже немного наклоняясь, чтобы заглянуть в лицо ученицы. — Д-да? — Неуверенно отвечает девушка внезапно осипшим голосом.       Она выпрямляется, не убирая руку от ушибленного лба, и всё ещё чувствует его ладонь на своей пояснице. Господи, у него такие горячие руки! Даже через жилетку с блузкой чувствуется жар его тела. — Что ты вообще под дверью стоишь? — Вика обиженно поджимает губы, видя, как мужчина закатывает глаза. — Я к вам вообще-то шла. — Это логично, учитывая, что мой кабинет последний по этому коридору. — Усмехается, качает головой, и зовёт в кабинет. — Так что ты хотела? — Александр Владимирович присаживается на край парты, складывая руки на груди, а Вика замирает. Какой же красивый он сейчас, когда в его волосах играет яркий свет, льющийся из окна. Когда снимает очки, протирая их салфеткой, вынутой из кармана. Черт, надо перестать пялиться, а то точно подумает, головой ударилась. — Я вас с наступающим Новым годом поздравить хотела. Вот. — Девушка протягивает преподавателю квадратную папку, которую всё это время перекладывала из руки в руку. — Хочу пожелать вам в новом году крепкого здоровья, твёрдости и сил для исполнения всех планов, творческого подъема, удовлетворения от работы, учеников поумнее. — Девушка хихикнула. — И… Счастья в личной жизни. — Заканчивает не так, как планировала: слишком тихо, опустив глаза в пол. — Спасибо, Вика, за поздравления. Мне очень приятно, — Вике еле удаётся удержаться от того, чтобы не закатить глаза, предчувствуя какую-то глупость с его стороны. — но я не могу принять такой подарок. — Мужчина аккуратно пригладил открытый край бумажной упаковки, в которую заглянул. — Почему? — Вика не была уверена, что ей хотелось сделать: расплакаться или побиться головой об стену. — Слишком дорогой, не стоило так тратиться. — Я ни копейки не потратила на него, если вас это так волнует. Эти пластинки мама уже давно хочет выкинуть, я ей не разрешаю. Не понимаю, как люди без сожаления книги и другие старинные вещи выкидывают. Нет-нет, не подумайте, что я вам просто решила хлам вручить ненужный. — Вика вдруг поняла, что говорит, и залилась краской. — Вы как-то упоминали, что вы любитель музыки с пластинок, и граммофон у вас есть. Я думала, что вам подарить и решила, что пластинка очень даже кстати. Правда, я не знаю, что за музыка на ней, и понравится ли вам. — Девушка резко замолкает и недоуменно смотрит на смеющегося преподавателя. Она что-то не так сказала? Что она вообще сейчас говорила? А с чего он смеётся? На глазах начали собираться слезы. Опять она всё испортила, снова всё напутала. — Раз так, то я приму такой подарок. Спасибо, Виктория. — Александр Владимирович улыбается, а Вика не знает, что ей делать. — Когда послушаю, обязательно скажу, что за музыка на этой пластинке. Эй, Земля, приём. — Он помахал рукой перед лицом девушки, заставляя ту моргнуть и улыбнуться в ответ. — А можно вопрос? — Попробуй. — Усмехается мужчина, а Вика поправила лямку портфеля на плече. — Чье имя вы достали из коробки? — По-моему в правила игры не входит сообщение такой информации. — Ну ладно, просто интересно было, не важно. Я пойду тогда? — Печеньки любишь? — Что? — Вопрос окончательно выбил Вику из колеи. — Печенье любишь? — Александр Владимирович вновь усмехнулся и направился к своему столу. — Ну, смотря какие. Мне нравятся овсяные печеньки, молочное тесто вкусное… Не знаю. — С наступающим. — Учитель протянул ей небольшую красную коробочку с новогодними рисуночками на ней. — Это мне? — Здесь ещё какие-нибудь Вики есть? Ау, есть здесь кто? — Александр Владимирович оглядывается, по сторонам, словно ищет кого-то. — Нет, других Вик нет, так что придётся забрать эти печеньки тебе. Знакомая печёт, очень вкусные. — Вика приоткрывает крышку и видит внутри печеньки и бумажку с собственным именем, написанным её же рукой. — А… Я… Спасибо! — Выдыхает она, не в силах сформулировать что-нибудь ещё. Хотелось обнять этого мужчину. Вот прямо сейчас. Крепко-крепко. Прижаться к его груди и простоять так хотя бы несколько секунд. Он вытянул её имя. Ну что это, если не судьба?! Ещё и подарок ей приготовил. Вика чувствовала, что вместо мозгов у неё в голове уже ничего, кроме проклятых бабочек, заставляющих глупо улыбаться и плавиться под его взглядом, как шоколад на солнце, поэтому она закусывает губу и отходит к выходу из кабинета. — С наступающим, и ещё раз спасибо за угощение.       Было жарко, было слишком жарко. Щеки пылали, хотелось визжать от милоты. Это слишком. Это было слишком мило. Сейчас у них не было урока, Яна ушла в магазин и скоро должна была вернуться, поэтому Вика вышла на крыльцо школы, чтобы подождать её. Морозный воздух приятно охлаждал и, кажется, приводил мысли в порядок. Сейчас на душе было так хорошо, так свободно, что… — Что ты здесь делаешь? — Знакомый голос заставляет вздрогнуть и испуганно посмотреть на его обладателя. — Яну жду, она из магазина идёт. — Куртку бы хоть накинула, холодно так-то. — Александр Владимирович достал из кармана пальто пачку и вынул оттуда сигарету и зажигалку. — Да не холодно, и я ненадолго. — Ну смотри, а то заболеешь ещё пред самым праздником. — Мужчина спускается со ступенек, поджигая сигарету и начиная напевать. — В карманах голяк, я опять на мели, и рад бы домой, да мосты развели… — Товарищ сержант, забудь обо всём и со мной покури. — Вика неосознанно продолжила песню, заставив учителя обернуться, удивлённо вскинув брови. — Знаешь песню? Я думал, такое сейчас уже и не слушают. — Не слушают, но мне нравится. — Вика пожала плечами, и прикусила губу, скрывая смущенную улыбку. Она чувствовала, как снова начинают пылать щеки. Ох! Да что ж он за человек-то такой?!       Александр Владимирович усмехнулся, сказав «Похвально», и отошёл подальше от главного входа. Как же красиво он курит… Воняет правда после, но красиво. Странные эти курильщики, говорят, что это плохо, курить нельзя, здоровью вредит, деньги вытаскивает, а курят. — Пошли давай, а то точно замерзнешь. — Мужчина, касается спины Вики, подталкивая её к двери. — Да, где-то Яна пропала. — Девушка проскальзывает в открытую учителем дверь и ежится, почувствовав тепло, она и в правду замёрзла.

***

      Вика шла по улице, смотря себе под ноги и пиная грязные комки снега. Домой не хотелось. Настроение было ужасным, и слезы она сдерживала только потому, что на улице холодно. Не любительница длительных прогулок, Вика, не разбирая дороги, плелась по улицам уже больше часа. Усталость и холод только сильнее давили, вызывая больше отрицательных эмоций. Непонятная грусть, отвратительная жалость к себе, раздраженность из-за глупой ревности смешались, дополняя и усиливая друг друга.       Вика останавливается, оглядывается по сторонам и понимает, что в этом районе она ни разу не была, и, где она находится, понятия не имеет. Достаёт телефон, чтобы зайти в навигатор и обнаруживает, что тот разрядился, бессовестно оставив её одну в незнакомом месте. — Отлично. Супер! Класс! — Вика смотрит в небо, а затем садится на лавку у ближайшего подъезда и наконец даёт волю слезам. Нужно отдохнуть, просто отдохнуть немного, а потом уже она встанет и пойдёт в обратную сторону. Не так уж и сложно найти дорогу, тем более у прохожих спросить можно. Но сейчас слезы буквально душили, а сердце внутри болезненно сжималось.       И почему это всё происходит с ней? Почему она продолжает испытавать эти глупые чувства, причиняющие ей боль, понимая всю их абсурдность и невозможность. — Вика? — Прозвучавшее совсем рядом собственное имя заставило девушку торопливо утереть слезы рукавом, посмотреть перед собой и… Замереть. — Здравствуй, всё хорошо? — Здравствуйте, Александр Владимирович. — Практически стуча зубами ответила отвечает Вика, пытаясь понять правда это он или нет. — Ты что сидишь, холодно же? — Да устала, отдыхаю. — Девушка почувствовала, как колят от холода пальцы, и поднесла их к лицу, чтобы согреть дыханием. — А вы что здесь делаете? — Домой иду, живу вон в том доме. — Показывает рукой на соседний подъезд, а Вика всё же клацает зубами. — Да ты ж замёрзла совсем. Почему домой не идешь? — Да не замёрзла я, и домой уже собралась. — Вика встаёт на ноги, пытаясь не дрожать и не стучать зубами. — Слушали пластинку? — Спрашивает неожиданно для самой себя, а Александр Владимирович секунд 30 молчит, пока по его лицу девушка пыталась разгадать, что за бурная мыслительная деятельность сейчас разворачивается у него в голове. — Нет ещё, сегодня собирался. Пойдём, ко мне зайдешь, отогреешься. — Я… Не удобно как-то, спасибо, я домой пойду. — Показательно делает шаг в сторону и пытается унять дрожь в теле от холода. Даже не заметила, когда успела так сильно промерзнуть. — Неудобно зубами стучать и с температурой в праздник валяться. Пошли давай, чаем напою и пластинку поставим. — Мужчина, не церемонясь, берёт Вику под руку и ведёт за собой. Не то, чтобы она была против, очень даже за, но… Вдруг она мешает его планам, а вдруг у него дома кто-то есть, она же ещё так и не выясняла женат он или нет.       Они поднимаются по лестнице на третий этаж и останавливаются перед первой дверью слева. Вика растирает руки, наблюдая, как учитель ищет ключи в портфеле. Она так давно представляла себе этот момент, и вот она переступает порог его квартиры. — Давай, я повешу. — Александр Владимирович забирает из рук девушки куртку и вешает в шкаф-купе, пока Вика пытается изучить абсолютно каждую деталь его жилища. Первое слово, приходящее на ум при мысле о его квартире, — темно. — Проходи. — Мужчина зашёл в комнату, и девушка последовала за ним. — Располагайся. Сейчас поставлю чайник. — Александр Владимирович выходит, а Вика растерянно оглядывается вокруг.       И куда ей «расположиться»? В комнате стоял обтянутый чёрной бархатной тканью диван и кресло ему под стать. Девушка подходит к креслу, собираясь сесть, но проходит чуть дальше и проводит рукой по одной из полок забитого книгами стелажа. Безумно красиво, даже лучше чем в «Читай-город». Дюма, Ремарк, Булгаков, сборники стихотворений Блока, Есенина, словари, толстые томики энциклопедий. Вика читала названия на корешках книг, немного склонив голову к плечу. Сразу же захотелось почитать, усевшись в этом широком кресле и желательно укутавшись в плед. Девушка проводит рукой по спинке кресла, представляя, как Александр Владимирович вечерами сидит в нём и увлечённо читает книгу, иногда снимая очки, чтобы задумчиво покрутить их в руках или устало сжать пальцами переносицу. — Какой чай будешь, чёрный, зелёный, ягодный? — Раздаётся громкий вопрос с кухни, и Вика идёт на голос, чтобы не кричать в ответ. — Чёрный, пожалуйста. — Прислоняется плечом к стене, не зайдя на кухню, и с удивлением отмечает, что именно таким она его и представляла на кухне: уверенные, не торопливые (как это часто бывает перед гостями) движения рук, открывающих шкафчики, закатанные выше локтя рукава белой рубашки.       Кухня выглядела совсем не так, как комната и прихожая. Если там были чёрные стены и тёмная мебель, то кухня казалась гораздо светлей за счёт преобладающих в ней светлых кремовых оттенков. — Чайник скоро закипит. Сколько сахара кладёшь? — Одну ложечку. — Вика улыбнулась, наблюдая, как мужчина насыпает сахар в чашку. — У вас очень красиво, но… — Вика замолчала, подбирая слово. — Но что? — Мужчина заинтересованно взглянул на девушку, облокотившись о край стола. — Пусто что ли. — Девушка пожимает плечами и оглядывается. — Как будто вы здесь практически не появляетесь. — Это называется «порядок». — Мужчина усмехается и отворачивается, чтобы выключить закипевший чайник. — Просто все вещи лежат и стоят на своих местах. Ничего лишнего, всё ненужное спрятано от глаз по шкафам и ящикам. Знание того, где, в каком порядке лежат вещи, помогает чувствовать себя спокойней, так же порядок… — Вика закатывает глаза, слушая увлечённый монолог Александра Владимировича, и понимает, что это затянется ещё минуты на две. Оказывается, его не только в школе так заносит. А с друзьями он также общается? Вика представила, как Александр Владимирович не с того не с сего начинает читать нудную лекцию, а взрослые мужчины из его компании, смеющиеся до этого, устало смотрят на него. — Как ни странно, но чистота и свежесть в доме способна преобразить не только вид жилища, но и собственное восприятие, улучшить работоспособность и… — Вика почти смеётся, качает головой и выскальзывает из кухни, возвращаясь в комнату.       Белый свет и тёмные оттенки интерьера делали атмосферу загадочной. Отсутствие каких-либо личных вещей только подстегивали любопытство Вики. Девушка с жадностью ещё раз оглядывается на забитый книгами стеллаж и направляется к другому шкафу, на нижней полке лежали пластинки, верхнюю Вика узнала, это её подарок. — Бери чай, сейчас поставлю. — Девушка оглядывается на вошедшего мужчину и снова ловит себя на мысли, что у него сегодня слишком низкий голос, с лёгкой хрипотцой, но от этого он звучал ещё притягательней. — Вы не простудились? — Мужчина удивлённо смотрит на Вику, и та поясняет. — Просто у вас голос сегодня какой-то не такой. — Не знаю, чувствую себя хорошо. Спасибо. — Девушка обхватывает ладонями тёплую чашку с чаем и только сейчас понимает, что всё ещё не согрелась, и пальцы еле гнулись.       Александр Владимирович аккуратно достаёт пластинку из бумажного конверта, кладёт на граммофон, стоящий на низенькой тумбе рядом со шкафом. Вика завороженно наблюдала за действиями мужчины, он казался таким сосредоточенным в этот момент… За ним можно было вечность наблюдать и не уставать. Каждое его движение совершенно. Тихое шуршание, начавшей крутится пластинки, и неожиданно раздавшийся музыка привели девушку в полный восторг.       Ритмичные звуки удара пальцев по гитарным струнам заставляли двигаться или хотя бы покачивать головой в такт музыке. — Блюз. Я бы даже сказал — рок-блюз. Красивая музыка, у меня есть пара винил с блюзовой музыкой. — Александр Владимирович говорил, закрыв глаза и щелкая пальцами под музыку. — Красивая легенда о смерти легедарного музыканта. Разбираешь слова? — Отдельные. Не очень дружу с английским. — Вика улыбнулась и сделала глоток тёплого чая. — Гитара на полу и моя девушка на коленях. Я подлил яд в его виски, убрав крышку. Вы отравляете мужчин, но во всём виноват алкоголь. И я всё равно убил Роберта Джонса. — Вика крепко сжала в руках чашку, Александр Владимирович выглядел просто невероятно. А как он напевал слова песни… Ещё и перевёл специально для неё. Девушка чувствовала, как трепыхаются где-то в груди больные бабочки, не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. — Когда ему было 17, он бесследно исчез и вернулся виртуозным музыкантом с байкой о том, что продал душу дьяволу. — Мужчина прерывался на то, чтобы спеть некоторые строчки песни, а Вика думала лишь о том, что это лучший день в её жизни. — Он даже в своих песнях рассказывал об этом. Я и дьявол ходим рядом. Я и дьявол, о-о-о! — Александр Владимирович спел это, придставляя, что у него в руке микрофон и отклоняясь назад.       Девушка тихо посмеялась, мужчина усмехнулся и тоже взял свою кружку с чаем. Мелодия сменилась, и началась другая песня. — Led Zeppelin! — Мужчина вновь отставил кружку и стал вслушиваться в музыку. — Да, это точно они! You know you shook me, you shook me all night long. — Александр Владимирович двигался медленно, но элегантно, точно под музыку. — Иди сюда. — Он протягивает Вике руку, продолжая покачивать бёдрами из стороны в сторону. — Я… Не танцую. — Девушка испуганно посмотрела на протянутую ей ладонь, затем в опустевшую чашку и отставила её на стол. — Все танцуют. Ты тоже, просто ещё не пробывала, так ведь? — Мужчина сам касается руки девушки, отрывая её от стола и заставляя сделать шаг вперёд. — Руки холодные. Не согрелась ещё? — Вика лишь качает головой, не в силах говорить. У него такие горячие руки… Одна рука нежно сжимает её пальцы, вторая ложится ей на лопатки, и Александр Владимирович оказывается слишком близко. Не то чтобы это плохо, но… — На плечо. — Он кивает на локоть руки, ладонь которой лежала на спине девушки. — В движении быстрее согреешься. Просто расслабься и слушай музыку.       Вика неуверенно кладёт свою ладонь на плечо мужчины, но затем перемещает её ниже, так как неудобно из-за его роста. Чувствует под своими холодными пальцами его горячую кожу, твёрдые мышцы и хочет провалиться сквозь землю. Да, теперь ей тепло, теперь она чувствует, как горят щеки. — Расслабь ноги, просто следуй за мной. Это блюз, в нём нет места напряжению. — Александр Владимирович делает шаг вперёд, Вика чувствует его ногу между своих бёдер, делает шаг назад, затем ещё один вперед и… — Я же сказала, что не танцую. — Произносит обиженно, практически плача, после того, как наступила мужчине на ногу. — Это нормально. Вслушайся в музыку, не думай о шагах. — Мужчина усмехается и начинает двигаться, прикрыв глаза и еле слышно напевая мелодию.       Толи уверенность мужчины, толи его беззаботность, толи его «мурлыканье» вскоре помогли Вике немного расслабиться. То, что происходило, было похоже на волшебство. Стало так спокойно, тепло. Чувствовать под своими руками, как перекатываются мышцы этого мужчины, чувствовать, как его ладонь скользит по твоей спине чуть ниже — к пояснице, когда сменяется песня… До этого дня Вика даже представить не могла, что сможет когда-нибудь просто обнять его, не говоря уже о танце с ним. Ещё и каком танце.! — У тебя хорошо получается. — Александр Владимирович мягко улыбается, смотрит в прямо в глаза, и Вика теряется. Окончательно растворяется в его глубоких тёмных омутах, забывая о реальности. Никогда прежде девушка не видела такого взгляда, разве что в кино. Нельзя же так смотреть на простую ученицу. Так смотрят на любимую девушку. Эта мысль заставляет кровь прильнуть к щекам, а контакт бёдер — сбиться дыхание. Слишком близко, оба ощущают горячее дыхание другого на своём лице, уже минуту не прерывая контакт глаз.       Вика чувствует, как сильная рука прижимает её к телу напротив тесней, и шумно вдыхает, приоткрывая губы, когда касается грудью груди мужчины. В теле зарождается чувство лёгкости и полета, хочется просто взлететь, но главное — оставаться так близко-близко и смотреть в его сверкающие непонятным огнём глаза.       Играет завораживающая, медленная мелодия совершенно не похожая на предыдущие композиции. Внутреннее напряжение нарастает вместе с набирающей громкость музыкой. Почему-то хочется плакать, девушка никогда раньше не подумала бы, что музыка может быть настолько… интимной. В ней было столько разных и сильных чувств, что всё было понятно и без слов.       Очередной поворот завершается тем, что Александр Владимирович вынуждает девушку отклониться назад, поддерживая её под спину. Музыка медленно затихает, Вике кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, что сейчас должно произойти что-то поистине волшебное. Взгляд невольно падает на приоткрытые губы мужчины, на своем лице она чувствует его прерывистое дыхание, замечает, куда направлен его взгляд, сглатывает, ощущает горячий воздух на своих губах, мягкое прикосновение к ним и перестаёт дышать.       Всего секунда. Жалкая секунда. Бесконечно долгая и сладкая секунда обрывается, когда мужчина выпрямляется, помогая девушке принять вертикальное положение, и отходит на пару шагов, смущённо прочищая горло. — Вика… Нам. Я не должен был этого делать. — Извините. — Не поднимая взгляда на Александра Владимировича, пробегает мимо него в прихожую, буквально запрыгивая в ботинки. Мужчина очнулся, только когда Вика уже схватила с вешалки куртку и открыла дверь, намереваясь сбежать из квартиры. — Постой. Вика, остановись! — Повышает голос, а у Вики всё плывёт перед глазами, в ушах стучит кровь и единственное, что она может делать — это просто бежать. Вперёд. Подальше отсюда. Подальше от него.       Выбегает в подъезд, слетает по лестнице, через несколько секунд оказывается на улице и удивлённо останавливается, когда холодный порыв ветра бьёт ей в лицо колючим снегом. Мысли в голове менялись с безумной скоростью, не останавливаясь ни на миг. Казалось, что голова кружится.       «Холодно» — мелькает в голове отдельное слово, и Вика, начиная стучать зубами, на автомате начинает натягивать куртку. Из рукава выпадает шапка, девушка наклоняется, чтобы поднять, а в итоге садится на корточки и испуганно закрывает рот ладонью, когда с губ срывается всхлип.       Теперь в мозгу билась всего одна фраза, причиняя жуткую боль: «Я не должен был этого делать». Конечно же не должен был! Не должен был, но сделал! Дал надежду, через секунду безжалостно вырвав её из трепещущего сердца!       По щекам ручьём текли слезы, на губах чувствовался их горький вкус. Хотелось просто раствориться. Лишиться этого слабого тела с глупым, ноющим сердцем и улететь вместе с ветром и снегом.       «Не должен был». Конечно, она же всего лишь маленькая, глупая девчонка, которая вечно сует свой нос куда не просят. Он просто поддался порыву, музыка меняла его до невообразимого. У него же наверняка есть любимая женщина. Скорее всего это та подружка, пекущая вкусные печеньки.       «Боже, какие печеньки?!» Вика замечает, что стоит на коленях, и поднимается на ноги. За то время, пока она была в гостях у Александра Владимировича, на улице уже стемнело и зажглись фонари. Окоченевшими пальцами пытается застегнуть куртку, а затем вздрагивает, слыша звук домофона. — Вика, Боже, что ты творишь?! — Мужчина неожиданно оказывается рядом и чуть наклоняется, помогая справиться с молнией на куртке, застегивая ее. — Ты вся дрожишь. — Поднимает с земли шапку, одевая её на девушку и аккуратно убирает под неё, вылившиеся на лицо пряди волос. — Пойдём, я довезу тебя до дома, уже темно. — Приобнимает за плечи, подталкивая вперёд. — Спасибо, я сама дойду. Александр Владимирович. — Вика ведёт плечом, уходя от прикосновения. — Вика. — Мужчина вздыхает, подбирая слова, пока девушка старается не смотреть в его сторону. — Я знаю, что напугал тебя и теперь ты думаешь обо мне невесть что, но обещаю, этого больше не повторится. Давай я тебя хотя бы до школы довезу, если к дому не хочешь. — Вы серьёзно? — Вика стояла, закрыв глаза и нахмурив брови. — Да, мне очень жаль, что это произошло, и одну я тебя в таком состоянии не отпущу. — Вам правда жаль? — Оборачивается и вскидывает голову, чтобы посмотреть в его глаза, полные растерянности. — Вика, я не понимаю… — Действительно не понимаете, что причиняете мне боль своими словами? Не понимаете, что мне тяжело находиться с вами рядом, — Девушка протягивает руку, почти касаясь груди Александра Владимировича, — и при этом не сметь вас коснуться? Вы действительно не должны были делать этого, вы снова дали надежду, и снова растоптали её у меня же на глазах. — Вика… — Мужчина на несколько секунд сжимает пальцами переносицу и тяжело вздыхает. — Я нравлюсь тебе? — Нравитесь? — Девушка смеётся и смотрит в небо, чтобы снова не потекли слезы. — Мне много кто нравится, но хочется постоянно говорить и касаться только вас. Парадоксально, но вы и заставляете порой светиться от счастья, и как сейчас — плакать из-за болезненно сжимающегося сердца. Спасибо за вечер, можете подвезти меня, потому что боюсь, что заблужусь. И не волнуйтесь, всё останется как прежде, я не доставлю вам проблем. — Начинает идти вперёд, к парковке, но рука на её запястье заставляет остановиться, развернуться, а в следующее мгновение ахнуть от неожиданности. Горячие губы мужчины ловят её холодные солёные губы, нежно раздвигают, проникая между ними.       Александр Владимирович тесно притягивает девушку, обхватывает её лицо ладонями и целует. Нежно, аккуратно, словно прося прощение, и Вика отвечает, не сразу, но прощает, цепляясь пальцами за его куртку. Мужчина отстраняется, не выпуская её лица из рук, нежно поглаживая подушечками больших пальцев её замёрзшие щеки. — Зачем вы это сделали? — Извини, просто я люблю одну девушку. — С лица Вики мгновенно сошли всё краски и потухла надежда, плескавшаяся в глазах ещё секунду назад. — Она чудесная. Много болтает, спорит со мной на уроках, интересуется моим здоровьем, имеет свою точку зрения абсолютно по любому вопросу. Она очень милая и искренняя. Сейчас я узнал, что тоже нравлюсь ей, но пока не могу ответить взаимностью, потому что боюсь испортить ей будущее. — Странные у вас представления о любви: люблю одну, целую другую. Я считаю, что не вам решать её будущее, если вы действительно её любите, то стоит сказать ей об этом. А теперь мы можем пойти к машине? — Голос Вики дрожал ни сколько от холода, сколько от сдерживаемых слез. Хотелось исчезнуть. Вот он снова сделал то же, что и множество раз до этого. Можно было привыкнуть, но почему-то с каждым разом всё больней и больней. — Да, только скажу ещё кое-что. — Вика закрыла глаза, из-под ресниц всё-таки просочились солёные капли, оставляя новые влажные дорожки на щеках. — Раз ты считаешь, что нужно признаться, то я скажу. Я люблю тебя, Виктория, чудесная, милая и искренняя девушка. — Вика открывает глаза, неверие смотря на улыбающееся лицо Александра Владимировича. Наверное, она всё же сошла с ума и слышит то, чего нет. Может, и рядом сейчас нет этого мужчины. Но тепло его ладоней такое реальное, а слова… — Что? — Не находит ничего лучше, чем задать этот глупый вопрос. — Я люблю тебя, Вика. — Девушка чуть заметно качает головой, не веря своим ушам. — Думаю, у меня проблемы со слухом, ведь мне показалось, что вы сказали… — Я люблю тебя. — А если серьёзно? — А в том-то и проблема, что серьёзней не куда. Давно не испытывал таких сильных чувств, чтобы не суметь их сдержать. А твоё признание… Окончательно разбило остатки моего самообладания. Я не ожидал, что… — Вика привстает на носочки, впиваясь в губы мужчины. Уже было не важно, правда это или нет, главное, что сейчас она могла это сделать, что он сейчас хотел это сделать, что… Да не важно вообще ничего. Что может быть важнее, чем услышать слова «Я люблю тебя» от любимого человека? Целовать его, забывая обо всём на свете, желая продлить это мгновение как можно дольше? Чувствовать его горячее дыхание на своём лице и мягкие губы на своих? — Нам же нельзя встречаться? — Вика прижимается к груди Александра Владимировича, пока он поглаживает её по спине. — Нет, Вика, нельзя. То, что произошло сегодня, может повториться не раньше, чем через полтора года. Можешь иногда заходить на чай. — Мужчина улыбается одним уголком губ, и девушка поднимает голову. — Вы будете ждать, пока я закончу школу? — Именно. За это время в твоей жизни ещё многое успеет измениться, так что не торопись и не расстраивайся. — Если вы про то, что я разлюблю вас, то вам придётся ждать гораздо дольше, чем полтора года. — Вика закатывает глаза, складывая руки на груди. — Хорошо, если так. — Александр Владимирович приподнимает лицо девушки за подбородок, невесомо касается губами её носа и приобнимает за плечи. — Пойдём, отвезу тебя, ты снова замёрзла.