К чему стремится твоя душа

Новоиспеченный капитан обвел тяжелым взглядом застывшую в немом шоке толпу. Шинигами тут же потупили свои глаза, все еще ощущая на своих плечах эту жуткую, неприятную реяцу, от которой веяло холодом и смертью. — Что за… бред? — раздался в тишине неуверенный голос Саймей. Девушка нервно усмехнулась. — Ооцуки ты совсем охренел? Надзима медленно поднял на нее темно-синие глаза. — Кучики предал Готей-13, — раздался его спокойный равномерный голос, — он решил, что обладает достаточной властью, для того, чтобы не подчиняться законам Общества Душ. Он возгордился. И возжелал единолично править всеми нами, уничтожив Совет и подчинив себе всю аристократию. Я всего лишь остановил его. Предотвратил страшное преступление, и меня вознаградили за преданность, — аристократ витиевато повел рукой в воздухе и надменно взглянул на Хисаги. — Чего? — Саймей не могла поверить, что Ооцуки осмелился лгать так открыто, в лицо всем офицерам. — Ты убийца и предатель! — Хисаги раздраженно сжала кулаки. — Я не буду подчиняться твоим приказам! И никто здесь не будет! Мы не позволим тебе клеветать на нашего капитана и смешивать его имя с грязью! Шинигами воспрянули духом и одобрительно кивнули, почувствовав, что хоть кто-то осмелился выступить против нового капитана. Надзима смерил Саймей холодным взглядом. — Ты готова ответить за свои слова? — Правда на моей стороне! — она гордо вздернула подбородок. — Тогда доставай свой меч, — похолодевшим, глухим тоном произнес Надзима, в его глазах блеснула сталь, и Хисаги ощутила, как ледяные иголки страха впились в ее сердце, заставляя его испуганно сжаться. Ноги невольно подкосились. Она вспомнила его бой с капитаном Кучики, и ей стало еще страшнее. Надзима почти не уступал капитану, даже смог серьезно навредить ему. Заживший шрам на спине вдруг снова отозвался давно забытой болью и начал гореть, словно лезвие Надзима вновь коснулось ее тела. Хисаги широко раскрытыми глазами смотрела на Ооцуки, не в силах пошевелиться. Еще пару дней назад этот человек клялся ей в любви и умолял вернуться к нему. — Вижу, твои оскорбления всего лишь пустые слова, — холодно отозвался аристократ, глядя на нее свысока. — А раз ты не готова отвечать за них, то впредь не открывай рта. Хисаги вспыхнула. Задетая гордость взыграла в душе и взяла свое. Такого унижения она стерпеть не могла и потому, с ненавистью глядя Ооцуки в глаза, вышла из строя и направилась прочь с тренировочного поля. Подчиняться ему?! Этому отбросу? Лучше умереть, чем дать ему почувствовать себя победителем. Ренджи и все присутствующие шинигами провожали ее удаляющуюся фигуру внимательным взглядом. Вдруг, перед Саймей возник Надзима, преграждая ей путь. — Я не давал разрешения покидать строй, — он взглянул на нее сверху вниз. — А мне плевать, — разъяренно прошептала девушка. — Никогда в жизни я не стану подчиняться тебе. — Немедленно вернись в строй, иначе ты горько об этом пожалеешь. — И что ты мне сделаешь? — Саймей гордо вздернула подбородок, с презрением глядя в его глаза. — Убьешь? Ну, начинай, — криво усмехнулась девушка, расставляя руки в стороны. Ооцуки смерил ее долгим, надменным взглядом и вдруг наклонился к ней так, чтобы слышала только она. — Если ты посмеешь позорить меня перед всеми, — приглушенно заговорил он, — твои подчиненные сегодня же отправятся на задание, с которого вполне могут не вернуться. Уж поверь, я с легкостью устрою им встречу с парочкой голодных пустых. — Я тебе не позволю, — прошипела Хисаги. — Правда? Будет очень печально, если ты не сможешь защитить их. Ведь с ними много чего может случиться еще до задания. Даже просто по пути домой. Например, они могут случайно нарваться на парочку разбойников, или внезапно забредут в преступный район Руконгая, кто знает. Судьба такая непредсказуемая. Никогда не знаешь, в какой момент смерть настигнет тебя. Саймей замерла, чувствуя как ноги вдруг стали ватными. Вот она — разница между ним и капитаном Кучики. Капитан никогда бы не стал угрожать ей, используя шантаж. Он бы раз за разом наказывал только ее, но никогда бы не подставил под удар ни в чем не повинных людей. А этот ублюдок только и делает, что манипулирует другими, используя страх. — Ты жалок… — с ненавистью прошептала Хисаги. — Только и способен что на шантаж. Слабый, никчемный и трусливый, — выплевывала слова Саймей. — Ты никогда не станешь настоящим капитаном. Ты никогда не добьешься уважения, тебя всегда будут лишь презирать. — О, поверь, все и так будут беспрекословно выполнять мои приказы. И никто не осмелится нарушать их. Даже ты. А теперь, вернись в строй. Хисаги сглотнула и, с ненавистью прожигая Ооцуки взглядом, медленно побрела обратно к своим подчиненным. Надзима повернулся к застывшему лейтенанту, чьи глаза полыхали яростью, а кулаки непроизвольно сжимались. — Лейтенант, зачитайте новые правила, — холодно приказал новый капитан. — Сами читайте, я умываю руки, — Ренджи небрежно ткнул стопкой документов в его грудь, собираясь уйти, но Надзима не взял их, и бумаги посыпались на землю. — За неповиновение ты лишаешься половины жалования, и эту ночь проведешь в патруле, наравне с рядовыми. — Не заигрывайся, ублюдок, — прошипел Ренджи, подходя к нему почти вплотную. Они были почти одного роста, но Абараи был чуть выше и гораздо мощнее. — Ты еще не знаешь, на что я способен. Ооцуки спокойно выдержал его взгляд и с нескрываемым презрением посмотрел в его пылающие бешенством глаза. — Я с легкостью убью каждого, кто встанет на моем пути. А чтобы до тебя лучше дошло, начну, пожалуй, с рядовых. Руководителем назначу кого-нибудь из группы Хисаги. Например, ту маленькую девочку, — аристократ медленно перевел свой взгляд в строй офицеров и рядовых, где легко нашел самую молодую шинигами шестого отряда. — Аризу, кажется. Они сегодня же отправятся на вверенную территорию для отчистки от пустых. Слышал, их довольно много расплодилось там в последнее время. — Я не позволю тебе сделать это, — с ненавистью прошипел Ренджи, хватаясь за свой меч. — Ты в курсе, что за нападение на капитана тебя посадят? — А ты в курсе, что я имею право убить тебя, чтобы стать капитаном? — Сомневаюсь, что у тебя получится. Даже твой жалкий капитан Кучики пал перед моей силой, а он гораздо сильнее тебя. — Я убью тебя, — хищно оскалился Ренджи и медленно вытащил свой меч из ножен. — Банкай.

***

Бьякуя расслабленно сидел на веранде своего дома, перед которым раскинулся пышный цветущий сад, и задумчиво смотрел на переливающуюся солнечными бликами спокойную гладь пруда. Время от времени, на поверхности с тихим плеском появлялись круги, и виднелась золотисто-красная чешуя королевских карпов, что резвились под водой. Кучики отрешенно вертел в тонких пальцах остывшую чашку чая, изредка поднося ее к губам. На нем была легкая домашняя юката и темно-синее хаори, накинутое поверх плеч. Вдруг, послышался странный шум. Чашка замерла у самых губ Бьякуи. Он флегматично поднял свой взгляд и увидел, как кроны самых дальних деревьев сада слегка качнулись, беспокойно зашелестела листва, и внезапно раздался пронзительный женский вопль, а за ним — глухой звук упавшего на землю тела. И отборная ругань. Кучики невозмутимо сделал глоток, с равнодушием наблюдая, как стража скручивает руки за спиной вырывающейся блондинке-шинигами, что извивалась на земле подобно змее и сыпала проклятиями в их адрес. Справившись наконец с этой бешеной, они выбросили ее за ворота поместья. В саду вновь стало тихо и спокойно. Легкий прохладный ветерок трепал распущенные волосы аристократа, что свободно спускались чуть ниже плеч, и приятно обдувал лицо. Бьякуя медленно поднял фарфоровый чайничек, наливая горячего чая в кружку, краем уха слыша бесчинства, доносящиеся с другого конца сада. Кучики поставил чайничек на специальный поднос, безмятежно наблюдая за тем, как мимо него, через весь сад, волоком тащат донельзя злую, растрепанную блондинку и, дотащив до ворот, вновь выбросили за пределы поместья. Интересно, она в курсе, что это бесполезно? Кучики величественно поднялся и зашел в дом. Но даже здесь ему не удалось насладиться уединением, шум и истошные вопли в адрес «тупоголовых баранов» мешали ему вновь и вновь. Еще пару раз слышалась ругань и возня, а вскоре все стихло. Кучики недоверчиво прислушался к возникшей тишине, и через пару секунд где-то над головой раздались тихие, крадущиеся шаги. Бьякуя поднял глаза и увидел, как с крыши его дома свесилось несколько светлых прядей. — Надеюсь, ты в курсе, что тебя посадят, если поймают здесь? — холодно поинтересовался Кучики, наблюдая, как Хисаги, повиснув на руках, ловко запрыгнула к нему в комнату и, прислушавшись к звукам, тихо задвинула за собой седзи. Вся ее форма была вывалена в земле, в волосах застряли веточки, листья и трава, а на лице и руках виднелись ссадины. До чего же она упертая. — Капитан! — Саймей взволнованно кинулась к нему и рухнула перед ним на колени. Фарфоровая чашка замерла у губ аристократа. Хисаги вытерла испачканный кровью и землей подбородок, и с отчаянием взглянула на Кучики. — Пожалуйста, скажите мне, что происходит?! Почему Ооцуки вдруг стал капитаном? Что вообще произошло в зале суда?! — воскликнула она, вскинув испуганные светло-серые глаза на мужчину, с нетерпением ожидая от него ответа. Кучики усмехнулся и аккуратно отставил белую чашку на стол. — Госпожа третий офицер чем-то недовольна? — насмешливо спросил Бьякуя, сверля ее хитрым взглядом. — Я — тринадцатый офицер! — вспыхнула Саймей, ударив кулаком по столу. — А если вы мне не скажете, что там произошло, я переведусь в тринадцатый отряд и снова стану шестнадцатым! — Неужели тебе совсем не понравилось твое повышение? — едко поинтересовался капитан. — Не таким же способом! — возмущенно воскликнула Саймей. — Надзима совсем охренел! Теперь весь отряд меня ненавидит! Эта сволочь распустила мою группу. Только Аризу осталась со мной. Какого хрена он вообще себе позволяет?! — Он теперь капитан, — безразличным тоном отозвался Кучики. — И вправе увольнять и повышать того, кого посчитает нужным. — Как вы можете говорить об этом так спокойно?! — вскочив, воскликнула Саймей, нависая над столом. — Это же абсурд! Он предатель! Он хотел уничтожить Совет сорока шести, а они, вместо того, чтобы казнить его, назначают его капитаном?! Что происходит, ответьте мне Кучики-тайчо! — Успокойся, — поморщился аристократ, — и не ори так громко. У меня от тебя начинает болеть голова. Как ты вообще проникла в мое поместье? — Да как тут можно успокоиться?! — завопила Саймей, игнорируя его вопрос и хватаясь за свою голову. — Он издевается над Ренджи! Они чуть не убили друг друга утром, и слава королю, вмешался капитан восьмого отряда, который пришел поздравить Ооцуки с назначением на пост. И если бы не он, Ренджи бы точно посадили! — Не стоит недооценивать Абарая. Он вполне мог бы… — Вы знаете, что он полностью сделал перестановку в вашем кабинете? — возмущенно перебила его Саймей. — И выгнал лейтенанта в чулан, где хранились швабры?! Сказал, что таким собакам как он, там самое место. Я думала, Ренджи убьет его, разнимали их всем отрядом! И это уже второй раз за день! К вечеру они точно убьют друг друга! Как вы можете оставаться спокойным, когда в вашем отряде происходит подобное?! Что с вами случилось?! — во все горло заорала Хисаги и вдруг опомнилась, когда поняла, что схватила капитана за грудки и трясет его уже несколько секунд. Точнее, тряслась она сама, он же не шелохнулся даже. Силенок у нее явно не хватало. Кучики поднял на нее спокойный взгляд. — Угомонилась? Саймей поджала пирсингованную губу, ее ноздри разъяренно раздувались. Девушка медленно расцепила свои пальцы, отпуская капитана. — Простите, — буркнула Хисаги, плавно опускаясь на свое место. — А теперь, — ровным тоном продолжил Кучики, — попытайся хоть немного напрячь свои извилины и осознать, почему я ничего не предпринимаю. — Потому что вас заключили под домашний арест? — недоверчиво изогнула бровь Саймей. — Как будто это помешало бы мне, — поморщился Бьякуя. — Что, совсем никаких предположений? — усмехнулся капитан. — А все гораздо запущеннее, чем я предполагал. — Знаете что?! — Саймей вновь вскочила со своего места. — Я умная! — она ткнула себя в грудь. — А вы просто любите издеваться над людьми и найдете любую причину, чтобы показать свое превосходство! Вы очень высокомерный и противный человек! Хуже вас я еще никого не встречала! — Надо же, а я помню, ты говорила совсем обратное, — задумчиво произнес капитан, потирая подбородок своими красивыми, длинными тонкими пальцами, будь они неладны! — Когда такое было?! — вспыхнула девушка, хмуро сведя тонкие брови. — Капитан Кучики конечно красавчик, каких поискать… — издевательским тоном произнес Бьякуя, передразнивая вмиг покрасневшую Саймей, которая вспомнила, как говорила о нем на фестивале своим друзьям. Так значит, он все слышал… — Высокий, сильный, умный, — он весело взглянул на нее. — Ха! Не знала, что вы страдаете нарциссизмом, — язвительно отозвалась девушка и зло скрестила руки на груди, нервно постукивая ногой по татами. — И плечи у него что надо, — с наглой ухмылкой продолжил аристократ, — и… — Однако, какого вы высокого мнения о себе, — фыркнула девушка и обиженно отвернулась. Сзади раздался тихий бархатный смех, от которого раздражение в груди Саймей запылало с новой силой. — Ты забавная, — вдруг произнес капитан, его губы тронула легкая улыбка. Хисаги поджала губы. Внутри все всколыхнулось от глубокой обиды на этого циничного, высокомерного человека. — Рада, что вы нашли себе личного клоуна. И раз вы не хотите мне ничего рассказывать, то я сама все узнаю! И нравится вам или нет, но я сделаю все, чтобы вы вернулись на пост капитана, несмотря на то, что вы просто неблагодарный олух, тайчо! — девушка резко распахнула деревянные седзи и, показав неприличный жест капитану, попыталась исчезнуть в шунпо, но двери вдруг резко перед ней захлопнулись. Саймей испуганно дернулась и ударилась спиной о горячую грудь Кучики. — Сядь, — раздался над самым ухом короткий тихий приказ. По телу прошли мурашки от этого властного тона. — Вот еще, — Саймей попыталась раздвинуть седзи, но аристократ крепко держал их вытянутой рукой, не давая ей сделать это, и насмешливо наблюдал за ее жалкими попытками. От его слишком близком присутствия сердце заколотилось чаще и сильнее. В движениях появилась какая-то нервозность, и возникло ощущение, будто все ее тело вдруг сковало. — Вам стоит сменить двери, по-моему, их заело, — высокомерно отозвалась девушка и зло пнула их ногой, обиженно скрестив руки на груди. Сердце колотилось как безумное, Саймей до ужаса боялась повернуться лицом к капитану. — Что мне еще стоит сделать? — вкрадчиво раздался над ухом бархатный низкий голос, от которого по всему телу прошел электрический разряд, а ноги чуть ли не подкосились. Грудь Саймей высоко поднялась и замерла, девушка зажмурилась, пытаясь выбросить из головы навязчивые мысли о том, что его дыхание обжигает ей шею, заставляя испытывать накатывающую приливами сладкую дрожь. Почему Бог, если он существует, дал этому демону во плоти такой головокружительный голос, от которого внутри все переворачивается?! Это совершенно несправедливо! — У вас просто ужасные обои, — нервно отозвалась Саймей, резко поворачиваясь к капитану. Она чуть не столкнулась с ним носом к носу и, ойкнув, испуганно вжалась спиной в двери. Капитан приподнял брови, внимательно слушая ее, и смотрел на нее как-то странно, с насмешкой. Хисаги сглотнула. Она ощущала себя словно загнанный в ловушку зверь. Она даже не думала, что этот мужчина стоит к ней настолько близко. — Их тоже стоит сменить. На что-нибудь более приличное, — она отвела свой взволнованный взгляд в сторону. — Впервые слышу как кто-то называет кедр обоями, — едко отозвался капитан. Девушка фыркнула и с бешенством в глазах взглянула на этого умника. — Вы… — Хисаги хотела сказать что-нибудь неприличное, но вместо этого резко отвернулась обратно к дверям и схватилась за рукоять своего меча, намереваясь разрубить седзи пополам и убежать отсюда, но аристократ грубо положил свою ладонь поверх ее руки и крепко сжал пальцы, не давая ей вытащить меч. Она оказалась вплотную прижата к капитану спиной, его рука накрывала ее руку, и от этой внезапной близости внизу живота похолодело. Кучики круто развернул испуганную девушку к себе, почти нависая над ней. Саймей затравленно взглянула на него и невольно опустила взгляд на его губы, что были слегка приоткрыты. Она ощущала его дыхание совсем близко, и сердце отчего-то заколотилось как сумасшедшее. Капитан, пристально глядя в ее глаза, медленно протянул руку к ее лицу и легко коснулся пальцами ее волос. Хисаги испуганно вздрогнула от этого прикосновения и чуть сильнее вжалась в двери, подальше от капитана занервничав еще сильнее. Она прекрасно понимала, что не так хороша, чтобы ею заинтересовался кто-то вроде него. Что ему нужно? У него же есть девушка. Красивая, ухоженная, утонченная, у нее идеальная кожа и ни одного изъяна. Не девушка, а мечта. А значит, он просто сейчас издевается над ней, испытывает на прочность. Вдруг губы мужчины растянулись в ехидной усмешке, и он тихо засмеялся. Он отстранился от Саймей и с нескрываемой иронией в глазах посмотрел на нее. — Чего это вы смеетесь? — обиженно спросила Хисаги, чувствуя какое-то разочарование, перемешанное с обидой и почти что ненавистью к этому человеку, ведь она оказалась права. Он всего лишь издевался. Бьякуя показал ей сухую веточку с листочком, которую вытащил из ее волос. — Ты похожа на Аманодзяку (маленький зловредный демон, провоцирующий людей на совершение дурных поступков), — весело ответил капитан, прикладывая кулак ко рту. Его наглая улыбка была настолько широкой, что казалось, будто сейчас треснет. — А вы на Тенгу! (японский гоблин) — оскорблено возмутилась Саймей и нахмурила брови, поджав пирсингованную губу. Аристократ хмыкнул, и отошел от взбешенной блондинки, которую буквально распирало от злости. Она схватилась за углубленную ручку деревянных седзи и резко распахнула их, впуская в комнату поток прохладного воздуха. — Расскажи мне об Ооцуки Надзима, — вдруг произнес он, и Саймей замерла, так и не сделав шаг за порог. В саду заметно похолодало, небо затянуло хмурыми тяжелыми тучами, наэлектризованный воздух имел запах приближающейся грозы. — Ты единственный человек, кто должен хорошо знать его. — Девушка недоверчиво обернулась. Где-то вдали слабо прогремел гром. — Он мудак, — коротко ответила девушка. — Тем не менее, ты собиралась за него выйти, — насмешливо отозвался капитан, искоса взглянув на нее. — Я была не в себе. — Саймей… — Хисаги вздрогнула и вскинула на него испуганный взгляд. Он впервые произнес ее имя, и это звучало так странно из его уст… Внутри все всколыхнулось от этого мягкого, бархатного тона, а сердце ухнуло куда-то вниз. — Мне нужно знать о нем все, — капитан спокойно посмотрел на нее. — Я должен найти выход из сложившейся ситуации, но пока не могу. Словно что-то все время ускользает, какая-то важная деталь, — он повел рукой в воздухе, как будто пытался что-то нащупать. — И я думаю, это как-то связано с тобой. Хисаги вздрогнула и отвернулась к закрытым дверям, занервничав еще сильнее. Девушка обхватила себя руками, словно ей вдруг стало холодно. — Расскажи мне, — он медленно подошел к ней, останавливаясь в паре шагов за ее спиной. Саймей нервно передернула плечами. — Почему он хотел убить тебя? Хисаги повернулась к нему и насмешливо вскинула брови. Она пришла сюда, чтобы узнать, что произошло в Совете, а в результате он допрашивает ее. Когда он все подмял под себя и перевел разговор в нужное ему русло? Вот уже действительно, капитан от природы. Не ему задают вопросы, а он. И так всегда. Удивительная способность. — А вы уверены, что это нужно для вашего дела? — усмехнулась девушка. — Или вам просто интересно? То, что происходит сейчас никак со мной связанно, поверьте. Вас устроит такой ответ? — Нет. Саймей провела рукой по лицу и устало вздохнула. — Хорошо, я расскажу, если вы расскажете мне, что произошло в зале Суда. Идет? — Хисаги пытливо посмотрела на капитана, его взгляд потяжелел. — Четвертый офицер Надзима предупредил нас о восстании задолго до вас, — раздался насмешливый старческий голос судьи. — Он даже показал нам план, согласно которому ваши воины собирались атаковать Резиденцию. Мы всего лишь ждали, что предпримите вы, капитан шестого отряда Кучики Бьякуя. — Вам не кажется, что если бы я хотел захватить власть в Совете и уничтожить вас, я бы не придумывал никаких изощренных планов? — спокойно отозвался Бьякуя, стоя в единственном круге света, среди кромешной тьмы. — Моей силы достаточно, чтобы разнести здесь все даже сейчас, и это учитывая, что вы ограничили мою реацу, Старейшины занервничали, среди них поднялась суета, кто-то предложил наложить на капитана еще несколько печатей во избежание неприятностей. — Вы угрожаете Совету, капитан шестого отряда? — раздался сверху суровый женский голос. — Отнюдь, — утомленно ответил Бьякуя. — Я всего лишь даю вам понять, что не имею к этому восстанию никакого отношения. — Четвертый офицер предоставил в качестве доказательств документы, согласно которым вы лично передали под его командование пятьдесят воинов клана Кучики и отдали приказ напасть на Резиденцию Совета на рассвете тринадцатого июня. Вы будете отрицать это? Здесь стоит ваша подпись и печать главы клана Кучики. — Если бы вы внимательно прочли документ, то увидели бы, что я предоставил воинов для подавления восстания против клана Кацухиро. — Вы держите нас за дураков? — Это давно известный прием, все мы прекрасно знаем, что это написано для отвода глаз. Вы нас не обманете, капитан шестого отряда. — Откуда у вас появилась информация о восстании? Кто дал вам ее? — мягко и спокойно спросил его другой голос. И Бьякуя запнулся, не зная, что ответить. Если он сейчас расскажет об ойран, его репутация потерпит крах. Но, с другой стороны, эта женщина — единственная, кто может подтвердить его слова. — Мне предоставила ее ойран из Красного Лотоса, — спокойно произнес Бьякуя, внутренне напрягшись. Среди старейшин послышались удивленные возгласы, поднялся шум. — Она может подтвердить ваши слова? — спросил все тот же мягкий голос. — Безусловно. — Заседание переносится на завтра.

***

— Итак, ваш свидетель отказался давать показания в вашу защиту, — сурово сообщил женский голос судьи. — Переходим ко второму слушанию. — Воины клана Кучики находились на боевых позициях, вдоль главной улицы, ведущей к Резиденции Совета, ожидая приказа к нападению, — зачитывал хриплый мужской голос судьи. — Четвертый офицер Надзима вовремя устранил врага, при этом у убитых было обнаружено запрещенное оружие и капсулы, повышающие реацу. Как вы объясните это, капитан шестого отряда? — Не имею ни малейшего понятия, о чем идет речь, — отозвался Бьякуя. — У офицера Надзима также есть документы, подтверждающие сделку между кланом Кучики и кланом Шихоин на покупку этого самого запрещенного оружия. Что вы скажете на это? Человек в длинной черной маске, закрывающей лицо, вступил в круг света и протянул главе клана Кучики документ с печатями обоих кланов. Бьякуя равнодушно скользнул взглядом по гербовой бумаге. — Это подделка, — невозмутимо отозвался капитан шестого, даже не прикасаясь к документу. — Свидетель со стороны обвинения прибыл, — раздался громкий голос. Двери распахнулись, пропуская яркий свет в затемненный зал. Послышалось тихое шуршание кимоно. Кучики повернул голову и увидел темную фигуру, величественно приближающуюся с противоположной стороны зала. — Офицер Надзима утверждает, что у него также есть свидетель, который готов подтвердить вашу незаконную сделку с кланом Шихоин на приобретение запрещенного оружия. — И кто же этот свидетель? — невозмутимо отозвался Бьякуя, сердцем чувствуя неладное. Фигура с поистине королевским величием встала в круг света, и Бьякуя с замиранием сердца узнал в ней Такао-ойран. Саймей ждала его ответа, а Кучики, умом понимая, что вообще не обязан ничего рассказывать этой посторонней женщине, все равно ощущал какой-то стыд перед ней. Разве может Бьякуя сказать ей, глядя в ее светлые, чистые глаза, что его предала падшая женщина? Как она, хладнокровно глядя ему в глаза, давала показания против него, и на ее безупречном фарфоровом лице не дрогнул ни один мускул. Конечно, Бьякуя никогда не доверял ей, не давая никакой информации, но Такао видимо подкупили, потому что она подтверждала слова Надзима, хоть они и были чистой ложью и вымыслом. Его погубила женщина… Хоть ее слова и не имели особой силы, этого было достаточно, чтобы лишить его звания капитана и поместить Бьякую под домашний арест до выяснения всех деталей произошедшего. Его гордость задета, и он не может простить себе, что вообще связался с ней, хоть в этом и нет ничего постыдного. Многие из высших кругов аристократии спонсировали ойран, даже не скрывая это от своих жен. Но именно ей, этой женщине, что сейчас стояла перед ним, он не мог сказать об этом. Она пришла сюда, зная, что он под арестом, и что ее могут посадить. Эта женщина раз за разом вмешивается в его дела и всюду сует свой любопытный нос. Когда он очнулся после боя с Ооцуки, то обнаружил на своей руке полосы для передачи реацу, и точно такие же увидел на руке Саймей. Она хотела спасти его ценой своей жизни, и внутри, от осознания этого, ворочалось что-то тяжелое и неприятное. Он никогда не хотел быть должным кому-то, а ей он задолжал по всем счетам. Она пришла сюда и с таким отчаянием в глазах умоляла его вернуться, а что он может сделать, окруженный сплошь врагами и предателями? Кому он может доверять, среди всей этой неразберихи? Ее слова о том, что она вернет ему звание капитана несмотря ни на что, заставили его сердце потеплеть. Она такая наивная. В политических интригах нет места таким глупым и доверчивым людям как она. Если она сунется в это змеиное болото, она погибнет. — Ну? Так вы расскажете мне о том, что произошло? — нетерпеливо спросила Саймей, скрестив руки на груди. — Нет. — Ну тогда всего хорошего, — обиженно отозвалась Саймей и шагнула на веранду. Бьякуя сглотнул, наблюдая, как уходит та, что в последнее время заставляет его забыть обо всех проблемах и смеяться так легко и свободно. Что всюду сует свой нос и не может и дня прожить без приключений… Та, рядом с которой так уютно и тепло, даже, несмотря на их вечные склоки. Останься…

***

Внутри все полыхало от обиды. Саймей зло спрыгнула в сад, пытаясь найти ту тропинку, по которой пришла сюда, и возмущенно думала о том, что капитан просто невыносимый эгоист. Требует от нее подробного рассказа, а сам рассказывать не хочет! Нет, ну что за упрямый человек?! Хисаги скрылась среди пышных цветущих деревьев и вдруг ощутила мягкое, нежное прикосновение к своей ладони, от которого по всему телу прошел электрический разряд. Саймей замерла. Чья-то голова устало опустилась на ее плечо сзади и Хисаги вздрогнула, чувствуя как испуганно заколотилось ее сердце. Во всем теле будто натянулась тонкая струна. — Останься, — тихо произнес он и от этого уставшего, какого-то обреченного голоса, внутри все сжалось. Хисаги осторожно сглотнула, боясь спугнуть этот неловкий момент тишины. Капитан вдруг переплел свои пальцы с ее и прижал их сцепленные руки к ее животу, тем самым заключая в свои объятия. Глаза Хисаги испуганно расширились, девушку охватила самая настоящая паника. Она вся напряглась, спиной чувствуя его горячую грудь и мерно бьющееся сердце. Саймей совершенно не знала, как на это реагировать и решительно не понимала, что вообще происходит. В голове взбунтовались сотни мыслей, там царил полнейший хаос. Почему он делает это? Она ему нравится? Или он снова решил над ней поиздеваться? Или он просто устал и ему нужен кто-то рядом, неважно кто? Ведь сейчас для него настали тяжелые времена, он потерял свой пост капитана и теперь заперт здесь, словно пленник в собственном доме. Судя по всему, он скучает по своей невесте Хитоми, а ей, скорее всего, запретили видеться с «предателем». Капитан ведь тоже не железный, ему наверное тоже хочется простого человеческого тепла… Почему-то от этого осознания, на сердце стало горько. Она всего лишь удачно подвернулась ему под руку. Если бы это был кто-то другой, он бы сейчас стоял на ее месте. А лучше, если бы это была ухоженная, красивая аристократка с фарфоровой кожей, а не вываленная в земле шинигами, которую он никогда не воспримет всерьез. Она всего лишь игрушка для него. Та, с которой можно посмеяться и весело провести время. Но, тем не менее, злиться на него сейчас Саймей почему-то не могла. Ее сердце сжалось от жалости к этому человеку, на чьи плечи в одночасье обрушилось столько проблем. — Все будет хорошо, — тихо произнесла Саймей, слегка сжав его руки, что находились поверх ее. — Вы со всем справитесь, — продолжала говорить она заученными фразами, словно поддерживала тяжелобольного пациента. Сколько раз за свою жизнь она произнесла эти слова? Не сосчитать. Но, возможно, они и нужны ему сейчас? Кто знает… Кучики едва слышно выдохнул, сильнее прижимая девушку к себе. Хисаги вновь взволнованно сглотнула и прикрыла глаза, чувствуя, как подкосились ее ноги. Но приказала себе не терять голову, и оставаться в здравом уме, ибо все, что сейчас происходит — для него не имеет совершенно никакого значения. Он аристократ и подобные проявления слабости никогда не всплывут в его памяти, он забудет это также быстро, как и имена случайных прохожих. Капитан просто устал, она чувствовала это. От него исходила эта аура, казалось, будто ему все до тошноты надоело. Если бы этот человек открылся ей, возможно, она смогла бы ему помочь. Но он все время ставил незримую стену между ними, сломать которую, она была не в силах. — Мы все на вашей стороне, — убежденно заговорила Саймей, продолжая поглаживать его руки. Ее глаза отрешенно скользили по водной глади реки, по цветущим деревьям, ухоженному саду камней. — И мы обязательно добьемся справедливости. Совсем скоро вы вернетесь, и все вновь будет как прежде… Хисаги показалось, будто капитан улыбнулся, и от осознания этого, на ее губах расцвела печальная улыбка. Капитан мягко отстранился от нее. Плечо и спину Саймей тут же обдало холодом, стало как-то неуютно. Хотелось вновь ощутить его тепло. Ее уже очень давно никто так не обнимал, и только сейчас она осознала, как сильно этого не хватает в ее жизни. Простого человеческого тепла, крепкого объятия, понимания, чтобы кто-то сказал пару ласковых слов. Возможно ли, что капитан чувствует то же самое? Это было действительно приятно. Хоть и необычно. Хисаги медленно повернулась к аристократу лицом и взволнованно посмотрела на него, обхватывая себя руками. Ей вдруг стало так зябко, то ли от надвигающейся грозы, то ли от его взгляда. — Прости, я позволил себе лишнего… — как всегда отстранено-холодно произнес Кучики, убирая руки за спину. Его красивое, словно высеченное в мраморе, лицо было непроницаемым, но в блестящих, глубоких как море, глазах сквозила какая-то пронизывающая печаль, затаенная боль. Настолько сильная, что Саймей показалось, будто эта боль проникает к ней в сердце, затрагивая самые тонкие струны ее души. Раньше она не замечала этого, его глаза всегда казались ей холодными и жестокими, его взгляд был властным и надменным. А сейчас, капитан, будто на секунду открылся ей, показал свою истинную натуру до ужаса одинокого человека, и сердце тоскливо защемило от этой картины. Словно он был беззащитен перед ней в эту минуту, а она случайно увидела то, что не положено было видеть никому. — Да ничего, — нервно улыбнулась Саймей, пряча выбившуюся прядь волос за ухо, — я понимаю… Повисло молчание, в котором был слышен лишь тихий шелест листвы и приближающиеся раскаты грома. Сильный порыв ветра вдруг бросил волосы ей в лицо, и Хисаги подняла взгляд на темно-фиолетовое, хмурое небо. Несколько капель дождя упали на ее лицо. На губах расцвела слабая улыбка. — Мне пора… — она мягко взглянула на капитана. — Не хочу испортить свою прическу, — шутливо произнесла девушка и, протянув руку, взяла усмехнувшегося капитана за ладонь, несколько сжав ее. — Все будет хорошо, — убежденно повторила она. — Мы найдем способ спасти вас, Кучики-тайчо. Верьте в нас. Шестой отряд не сдается! — Саймей улыбнулась и собиралась исчезнуть шунпо, но аристократ крепко сжал ее руку, останавливая. — Передай Ренджи, — заговорил он приглушенным тоном, прямо глядя в ее глаза, — что он очень нужен мне там, в отряде. Пускай он постарается не конфликтовать с Ооцуки и не забывает, что кроме него никто не сможет защитить наших людей. Мне понадобится любая информация, и я все же надеюсь, что в скором времени ты расскажешь мне о клане Надзима. Саймей сложила бровки домиком и попыталась возразить: — Но я никак не… — Лишь вам двоим я могу доверять, — он упрямо взглянул в ее глаза. — И передай капитану Укитаке, чтобы Рукия не возвращалась в Общество Душ до моего приказа. Я не хочу, чтобы ее привлекли к этому делу. Пока она с Ичиго — она в безопасности. — Хорошо я передам. — Я надеюсь на тебя, — он погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони, отчего Саймей смущенно покраснела. — Я все поняла, — кивнула девушка. — Я приду завтра.

***

Саймей возвращалась в расположение шестого отряда от капитана Укитаке и, отрешенно переставляя ноги по знакомой тропинке, пыталась понять, что же происходит в ее душе. Она была твердо уверена, что любит только капитана Укитаке. Но когда она пришла к нему, чтобы передать слова капитана Кучики, его взгляд, его улыбка больше не вызвали в ней тех трепетных чувств, что раньше. Да, он все еще нравился ей, но было крайне странно осознавать, что капитан Кучики тоже вызывает в ней какие-то непонятные, смешанные чувства. С одной стороны, он все время выводил ее из себя, раздражал и бесил до невозможности, так, что хотелось придушить его голыми руками. Но с другой стороны… Она понимала, что ей это начинает нравится. Все эти их словесные перепалки, взаимные оскорбления и сарказм, что сквозил в каждом произнесенном слове. Может она просто мазохистка? Тогда это явно не здоровая хрень. Но, с другой стороны, капитан Кучики тоже хорош. Он словно специально, раз за разом заставлял ее выходить из себя. Может ли быть так, что ему тоже нравится так общаться? Как-то это странно… Он ведь аристократ, он должен быть всегда интеллигентным, воспитанным, сдержанным и все такое. С другими девушками он так не общается, она точно это знает, да и с парнями тоже… Даже к Ренджи он более лоялен, чем к ней. Но почему? Что она такого сделала, что он все время над ней издевается?! Что вообще творится у него в голове? И эти его внезапные откровения… Хотя, он наверное просто скучает по Хитоми. Это очевидно. Раз за разом, Саймей прокручивала в голове все произошедшие события и все сильнее убеждалась лишь в одном. Капитан явно неадекватен. Более странного и непонятного человека, она еще не встречала в своей жизни. А значит, пора отсюда сваливать поскорее. Вернуться обратно, к комфортной размеренной жизни в тринадцатом отряде, тихо тянуть свою лямку, погрязнуть в теплом и уютном болотце и забыть обо всех проблемах… Только вот почему-то сейчас от этой мысли стало тошно… Ее жизнь наконец-то заиграла яркими красками, и теперь ей уже не хотелось уюта и комфорта. Хотелось приключений на свою задницу, и чем опаснее — тем лучше. Кажется, она снова начала чувствовать азарт. А это чувство обычно ни к чему хорошему не приводило. — Где ты была? — раздался за спиной стальной голос. Саймей вздрогнула и, насмешливо обернулась: — Какая тебе разница? Ооцуки сделал шаг к ней, и Хисаги собрала все свои силы, чтобы не попятиться от этого жуткого, пронизывающего холодом взора. — Я кажется дал ясно понять, что запрещаю покидать территорию отряда кому бы то ни было, — процедил аристократ сквозь зубы. — Знаешь, пошел бы ты со своими запретами… Ооцуки схватил ее запястье и сжал так сильно, что Саймей сжала зубы от боли, но не проронила ни звука. Она не даст этому садисту насладиться своим превосходством. — Ты была у него? — сурово спросил он. В его темно-синих глазах полыхала ярость. Ноздри гневно раздувались, а рука, державшая ее запястье сжималась все сильнее. — Отпусти, — прошипела Саймей, пытаясь вырваться. — Ты была у него?! — с ненавистью в голосе прокричал Ооцуки, несколько проходящих мимо них шинигами удивленно обернулись. Они впервые видели, как этот равнодушный, холодный человек вышел из себя. Саймей медленно подняла на него насмешливый взгляд. — Да, у него. И что? — нагло спросила она и ее щеку тут же обожгла пощечина. Перепуганные шинигами поспешили покинуть это место, чтобы не оказаться вовлеченными в их разборки. — Ты для него — всего лишь игрушка, которую он бросит, как только наиграется, — зло прошипел Ооцуки, глядя в ее глаза. — Интересно, он сказал тебе как развлекается по выходным со шлюхами из красного квартала? -издевательским тоном спросил он. Саймей хмыкнула, но по сердцу полоснуло холодом от этих слов. — Ты не нужна ему, у него есть богатая молодая невеста и есть шлюха, к которой он бежит каждый раз, когда ему наскучивают такие глупые дурочки как ты, — его слова были пропитаны ядом. — А ты не завидуй, — насмешливо отозвалась Саймей, склонив голову набок. — Ведь у тебя ни того, ни другого. И знаешь, это не твое дело, — Хисаги отвернулась и удалилась прочь, оставляя Ооцуки сверлить ее фигуру злым взглядом.