Птица-Гром

      Рука с грохотом ударилась о неподвижный тренировочный манекен, заставив его покачнуться. Ненавижу себя. Я все еще недостаточно сильная, чтобы победить сестру и защитить от нее этих олухов. До распределения по командам осталось всего две недели. Если за это время мне не удастся хотя бы приблизиться к вероятности победы в пятьдесят процентов — пиши пропало. Пиши пропало, черт возьми! Элизабет разнесет меня в пух и прах и займет место в команде «Ганимеда». А ей только это и нужно. Ей нужен Лав — кто же еще — с его амбициями менять мир. Лав, в отличие от Агаты и Алекса, не дурак, и это хоть немного, но радует. Меня совсем не интересует, кто будет пятым в команде. Лишь бы место Охотника заняла не Элизабет. Иначе всему придет конец: и ребятам, и кораблю, и путешествию.       Тело уже дрожало, но я продолжила выжимать из него последние крохи сил и энергии. Еще пятьдесят отжиманий и двадцать шаровых молний за раз. Магия неохотно, но слушалась, зажигая электрические разряды. Еще сто сорок приседаний и двадцать магических ударов по мишени. Ноги подкашивались от усталости, а сердце в бешеном темпе гоняло кровь. Еще сто выпадов и сорок подтягиваний. В один момент магия перестала поддерживать своей энергией, и я просто свалилась на пол, не в силах даже рукой пошевелить. Перед глазами кружились светильники на потолке, а сознание медленно погружалось в сон.       Пробуждение оказалось на удивление приятным. По крайней мере, по сравнению с теми, которые были у меня дома. Никто не вылил на лицо ковш ледяной воды, не подсоединил к кончикам пальцев провода с током, замкнув после этого цепь, не поднес к уху неприлично громкий будильник с чьим-то истошным криком. Я сидела в том же зале, в котором тренировалась. На плечи был накинут светло-голубой плащ с приколотой на воротник брошью в виде птицы-гром. Пальцы прошлись по приятным металлическим граням, очерчивая три пары крыльев и длинный хвост. Темно-серое оперение птицы говорило, что хозяин плаща из младших Мансано. Ранги в своей семье и их отличительные особенности в меня вбили еще лет в семь. Младших было немного, и по большей части они не впечатляли ни силой, ни умом. Поэтому и семейный знак, птица-гром, на их значках красилась в темно-серый. Считалось, что это цвет обыденности и невыразительности. Впрочем, хозяину этого плаща, как мне кажется, стоило дать другой.       Лав был старше меня года на три, если не ошибаюсь, и еще в раннем детстве прославился как истинный гений. Единственной загвоздкой на его пути ко всеобщему обожанию и причиной последующей ссылки в Небесный Город стало отсутствие магических сил. В нашем мире, где все решали количество магии и ее мощность, такого человека едва ли считали человеком. Если узнавали о проблеме — косились, хихикали в кулак, тыкали пальцем, а порой и откровенно смеялись. В детстве я не понимала, что не так с Лавом и почему все поглядывали на него со смесью презрения, жалости и страха. Зато отчетливо понимаю теперь.       Почти четыреста лет, с самого момента основания семьи Мансано, ее гербом была птица-гром. Редчайшее и сильнейшее создание во всем Атхе, создававшее своими шестью крыльями грозы и бури. Она идеально подходила первым Мансано — завоевателям, защитникам королей, борцам за справедливость. Поговаривали, что у Отца-основателя даже была некая ментальная связь с птицей-гром, и он несколько раз призывал ее на помощь. Не знаю, правда это или нет, но то, что птицы-гром существуют, очевидно. И я не о животных из семейных сказаний, я о людях.       Тот, кто может навести смуту в сердцах людей, кто может вертеть чужой волей так, как ему захочется, кто одним показательным боем может вселить ужас… Все это, как я считала, подходит Лаву как нельзя кстати. Поражал он вовсе не так, как привыкли видеть другие. Из оружия у него были полимерные голубые пластины, которые по одному мановению руки увеличивались или уменьшались в размере, поворачивались в воздухе, защищали почти от любой магической атаки и атаковали в ответ. Если сражаться голыми руками, полагаясь только на магию, Лав победит со стопроцентной вероятностью. Причем сделает это поражение настолько сокрушительным, что человек никогда не захочет больше видеть его врагом. Даже Анзай, сын главы, не смог победить Лава в открытом бою…       Сейчас истинная птица-гром возглавляла будущую команду «Ганимеда», и эта должность была под стать Лаву. Не Элизабет, не мне, обладающим силой молнии, которую все считают несокрушимой, а именно ему. Благодаря одной только магической мощи не стать капитаном. Нужны интеллект лидера, тактические способности и эрудиция.       Я неотрывно смотрела на темно-серую брошь, сжимая в кармане штанов свою, фиолетовую. Выбросить бы ее куда-нибудь, чтобы забыть о всем, что с ней связано. Жаль, не получится: через пару часов она вернется обратно, будто магнитом притянутая ко мне.       — Спасибо, Лав, — пальцы прошлись по воротнику плаща, огладив металлические грани птицы-гром.       Я обязана защитить его. Как старший Мансано, как кузина, как друг, как просто справедливый человек. Элизабет даже не притронется к Лаву. Она, в отличие от меня, собака на коротком поводке у кого-то из предков. У кого-то из тех немногих, кто еще остался в живых после массовой резни шесть лет назад. Лав для них как заноза в заднице, пошатнувшая их незыблемый статус «богов грома». Что ж, если он заноза, то я буду инфекцией, которая на ней находится.       Две недели, чтобы стать сильнее и победить Элизабет. Да прибудет со мной сила молнии…