Опоздания, снег и любовь

Разве Витя мог когда-то отвести от неё взгляд? Аня выскочила из подъезда с легкой улыбкой на губах, и его внимание тут же переключилось. Какая разница, какой сейчас час и насколько его девушка опоздала сегодня, когда её лицо озарено ярким внутренним светом, подобного которому Витя не видел никогда и ни у кого? Сердце неровно запнулось, как запиналось каждый раз, стоило только Ане отыскать его лучистыми глазами при встрече и сосредоточить всю мягкость и силу улыбки на нём одном, будто он единственный человек на свете, который стоил всей полноты её внимания. Боже, каждый раз, если они не виделись какое-то время из-за учебы и дел, он полностью терял самообладание перед этой девушкой и зависал в первые мгновения встречи. У Вити не было иммунитета. Впрочем, иногда он видел, как незнакомые люди смягчались, стоило Ане заговорить с ними и улыбнуться, так что, возможно, иммунитета перед ней не было ни у кого на всём белом свете. И всё же Витя знал, как часто её очаровательная любезность с чужими людьми была простой вежливостью. С ним ей не нужно было уже притворяться: а взгляд всё равно светился изнутри так ярко… Он распахнул руки — и вот Аня уже впрыгнула в его объятия, счастливая и теплая, ее пуховик не успел остыть, пока она спускалась по лестнице вниз. Она была прекрасна. Она была настоящим чудом в этой нелепой вязаной шапке и в полосатом шарфе, со спрятанными под них светлыми волосами, — и всё равно искала уют в его прикосновениях. Пока Витя не встретил её почти год назад, он не знал, что такие люди вообще существуют. Пока он не влюбился в неё спустя несколько недель общения, он не знал, что от человека может так перехватывать дыхание. Пока он не полюбил её… Пока Витя не полюбил её, он не знал, что это будет так естественно, любить кого-то. Может быть, это просто «любить её»? Витя отстранился первым. — Привет, — он улыбнулся, когда заметил выбившуюся прядку, вылезшую из-под шапки от их объятий, и протянул руку, чтобы поправить, — ты сегодня не так долго, как обычно. Аня раздраженно закатила глаза, но слегка наклонила голову к прикосновению и весело фыркнула. Он знал, что она не умела сердиться на его придирки к пунктуальности всерьез, потому что каким-то странным образом находила их крайне забавными, хотя и показывала внешнее возмущение. — Ха-ха, — Аня поймала его руку, когда он вернул волосы на положенное им место, и потянула её вниз, тут же переплетая их пальцы. Она любила держаться за руки. — Считай это своим потраченным новогодним чудом, счастливчик. Да, у них именно такая динамика. Витя сжал её пальцы сильнее. На Аниных щеках появился румянец — от него или от зимнего ветра? — Супер, моё исполнилось, — поддержал он её насмешку, — а что насчёт твоего желания? Аня серьезно задумалась. Витя со всплеском нежности отметил, как она нахмурилась, не собираясь дальше ехидничать. Через мгновение её осенило: — Хочу снег, — заявила Аня. Витя в удивлении поднял брови. — Такой, который падает хлопьями, и совсем чтобы без ветра, и чтобы нападало побольше за сегодняшний вечер и ночь! Завтра просыпаешься — а за окном настоящая зимняя сказка… Идеальное утро первого января, не думаешь? — Ты же не любишь снег? — выдал свою растерянность Витя. Аня открыла рот, собираясь начать спорить, ничего не сказала, закрыла и опять фыркнула. Румянец стал сильнее. Витя знал, что ей нечего тут было опровергать, зима была извечным поводом для жалоб в жизни его девушки. — Да, — подтвердила наконец Аня. — Но я не… я мерзнуть не люблю, гололёд и грязь, три вечных спутника нашей зимы, а вот белоснежный и пушистый снег я очень люблю, кто не любит? Ну, конечно, когда его в меру. Аня подмигнула ему и потянула за собой в сторону выхода со двора. Витя почувствовал, как внутри клубится смех. «Когда его в меру, » — Боже, с кем он вообще связался? — Ну конечно, в меру это хорошо… Эй! — он засмеялся, когда Аня пихнула его локтем. Сквозь их куртки прикосновение не было колким, но привычка дала о себе знать. Витя потер бок свободной рукой — черта с два он ради этого отпустит Анину ладонь, даже если слегка неудобно. Аня в это время обвинительно указала на него пальцем. — Не тебе меня судить! — ее лицо приобрело наигранно-высокомерное выражение. Это было очаровательно. — Во-первых, мое обычное желание под куранты в этом году не актуально, а во-вторых, ты потратил своё на то, чтобы меньше меня ждать под подъездом, так что теперь завидуй молча. — Да я и не собирался завидовать, поверь, это того стоило. Ты опоздала всего лишь… — Я знала, что ты проверял время, когда я выходила! — …на шесть минут, — возмущенно надутые губы делали лицо Ани гораздо более капризным, чем обычно, однако её глаза были полны смеха и чего-то светлого. Витя снова начал чувствовать легкость. Может быть, сессия и разлучила их на целых две недели, но простота их общения ни капли не изменилась. Ему нравилось то, как Аня забавлялась, раздувая свои эмоции и расплескивая их во все стороны. Его забавляло, что она больше не стеснялась ерничать и жестикулировать с ним, как было поначалу. Это почти отвлекло Витю от первой названной ею причины. Почти. — А что случилось с твоим обычным желанием? О да, он определённо поймал её врасплох. — Оно… — Аня отвела взгляд и нервно сжала его пальцы сильнее. — Кажется, эм, я надеюсь, что… Что оно наконец сбылось. Да, — она даже кивнула, подтверждая еще раз, и посмотрела прямо на Витю. — Я думаю, что оно уже сбылось, так что загадывать ещё раз нет смысла. — Понятно, — под этим твердым взглядом Витя почувствовал себя неловко и тоже зачем-то кивнул. Что она загадывала раньше? Теперь это казалось очень важным. Аня слегка улыбнулась. — Куда мы пойдем? — ее большой палец легонько погладил его ладонь, возвращая к более насущным вещам. — Что насчет моря? — Оригинально, — Аня посмотрела на него со своим самым невпечатленным выражением лица и с ласковой насмешкой в глазах, — но сойдет, пошли. И пожала плечами, тут же ускорившись, обретя конкретную цель. Они часто прогуливались так вместе, потому что она любила много ходить. Зайти в кофейню или случайный магазин, чтобы взять кофе или пообсуждать товары; случайно завернуть по пути к морю в небольшой сквер и удобно устроиться на лавочке, неожиданно пустой, удобной и одинаково далёкой и от шумных детей на площадке, и от невротичных бабушек у клумб; пройтись вместе по-над самой кромкой воды, как можно ближе, только чтобы посмотреть, кому неосторожная волна окатит ботинки быстрее… Обычно Ане — она слишком увлекалась съёмкой чаек в небе. Витя не всегда успевал оттащить её подальше от наступающей воды. На этот раз всё было также, и всё же что-то было не так. Чем больше времени проходило, тем более напряжённой казалась Аня и тем чаще поглядывала на часы. Витя не хотел давить и вытягивать из неё, что не так, но не знал, как подступиться к тому, что её волнует, более осторожно. В конечном счёте, когда он наконец решился задать ей вопрос после того, как она настолько погрузилась в свои мысли, что даже не вскрикнула, когда лебедь ущипнул её за палец, опять, отрывая с жаром последний кусочек хлебца, а только с шипением взмахнула пару раз ладонью, Аня заговорила сама. — Мне нужно будет убежать немного раньше, — она резко обернулась к нему, посмотрела прямо в глаза; её выражение было полно вины. Аня продолжила: — Я должна была сказать тебе об этом раньше, но… Я помню, что говорила, что буду вся твоя с самого утра и до ужина, но Новый год ничьи планы не учитывает, и мне правда… — Хорошо, — Витя прервал её и улыбнулся. С его плеч просто упала гора. Боже, он даже не знал, что её метания так на него давили. Аню его слова не успокоили, она нервно начала потирать руки. — Нет, мне правда жаль, я не хотела оставлять тебя одного, тем более после того, как пообещала до этого… — Всё в порядке, — он ещё раз прервал её, на этот раз более весомо и убежденно. Даже решил продолжить, не желая видеть переживания девушки. — Я тоже просто пораньше отправлюсь к друзьям. Аня внимательно заглянула ему в лицо. Долго изучала — Витя знал, что она искала там затаённую обиду, и был спокоен. Он не злился и даже не расстраивался, после всех страшных новостей, о которых он успел подумать за время прогулки, то, что ей нужно уйти пораньше — обычная ерунда. Аня прочитала это всё в его глазах и успокоилась. Руки расцепились и опустились вниз; Витя тут же поймал их в свои ладони, согревая, нежно потирая пальцы, которые пострадали от лебединых щипков чуть раньше. Аня улыбнулась и опустила глаза вниз: — Хорошо. Спасибо, — она внимательно следила за небольшой лаской, отказываясь поднимать взгляд, — ты знаешь, как родители важны для меня, а традиционно новый год это… — Семейный праздник, — с улыбкой продолжил Витя. Аня наконец посмотрела на него, её глаза были полны неясной силы и благодарности. Боже, Витя её любил. Он хотел встретить Новый год с ней. Может, не этот, но следующий точно. И каждый после него тоже. До конца жизни. Витя хотел быть её семьёй. Он начал: — Я… На его нос что-то упало. Анина улыбка замерла, а потом округлилась и стала удивлённым вздохом. — Снег пошёл… — она подняла голову к небу и рассмеялась. Витя не мог отвести от неё взгляда, какой тут снег, какое тут небо. Ему казалось, что он задыхается. Снежинки кружили вокруг них, с каждым мгновением всё крупнее, и вот они уже начали путаться в светлых Аниных волосах, оставаться на её шапке, таять на ресницах, заставляя слегка морщиться. — Витя, снег идёт! Она была счастлива, она была — счастьем, клубочком чего-то великого и крохотного одновременно, чего-то невыразимо прекрасного, ему хотелось держать её ладони каждый день, хотелось осыпать её щеки поцелуями, хотелось построить дом, посадить дерево, завести детей, умереть в один день, произнести все те глупости, которые люди пишут в своих свадебных клятвах, Витя никогда не чувствовал себя хуже, никогда не чувствовал себя лучше, глупее, смелее, увереннее — а Аня всё ещё смотрела в небо и улыбалась. — Как красиво! Они так искрятся, я не могу поверить, ты можешь, Вить? — она даже не смотрела на него, поглощенная исполнением своего желания. Она смеялась и сияла. — Снег, Вить! Прямо как я загадала! Не могу поверить! — Я люблю тебя, — единственное, что вырвалось в ответ из его груди, отчаянное, горячее до такой степени, что снежинки таяли быстрее от одних только произнесенных вслух букв. Аня остановилась. Замерла. Кажется, даже дышать перестала. — Я люблю тебя, — повторил Витя. На этот раз увереннее. И слегка сжал её ладони в своих. Аня всё ещё молчала. Он сосредоточился на их соединённых руках. Она медленно опустила голову, чтобы посмотреть прямо на Витю. Потом слегка сжала его пальцы в ответ. — Я знаю, — произнесла наконец Аня, и, Боже, она была ужасным, ужасным человеком, Витя не смог сдержать нервного смешка, — серьёзно, как Хан Соло? — а потом поднял глаза от их рук и увидел её дрожащую улыбку: — Я тоже тебя люблю. Аня сильнее сжала его пальцы и повторила увереннее: — Я тоже тебя люблю. Витя кивнул, потом ещё раз. Аня тоже — и засмеялась. Он притянул её к себе: — В следующем году я хочу поцеловать тебя под бой курантов. Я хочу встретить следующий Новый год с тобой. Я хочу стать твоей семьёй. — Я обязательно загадаю это под куранты в этом году, раз снег уже сбылся, — в Аниных глазах стояли слезы. — Кажется, у меня есть ещё одно желание в этом году. — Думаешь, ты была настолько хорошей девочкой? — не выдержал Витя, всё ещё в эйфории от её ответа. — Ты, ты УЖА-СЕН, — захохотала Аня, одна слеза сорвалась с её ресниц, когда она зажмурилась. Витя наклонился и прижался горячими губами к её щеке. — Но ты любишь меня. Аня чуть-чуть отстранилась. — Это твоё новогоднее чудо, счастливчик. Боже. Как он её любил.