Волшебные миры

Древесный ствол питают тысячи корней, Старинный лес лелеет древнего гиганта, Что вырастает среди множества теней Фигурой мощной исполинского атланта. Он божество и почитаемый кумир, Подобна мантии царей большая крона, И снисходительно взирает он на мир С нерукотворного невидимого трона. Ему молитвы бесконечно греют слух, Поклоны низкие даруют наслажденье, Трепещет радостно тщеславный старый дух, Ещё не ведая о новом порожденьи. В глубинах дерева спокойно, не спеша, Бутоном робким неуверенной надежды Сформировалась безымянная душа Без лицемерия и царственной одежды. Душа на мир открыто смотрит и тепло, С непрекращающимся искренним восторгом, И всем вокруг неё становится светло, Ведь не умеет быть ни гордою, ни строгой. Гигант древесный недоволен и суров, Он душу юную стремится обездвижить, Но несмотря на власть естественных оков, Она желает быть лишь дальше, а не ближе. Душа стремится отделиться от ствола, Покинуть царство прародителя-тирана, И обрести, как птица, верных два крыла, Чтоб улететь из деревянного капкана. Она мечтает о полётах в небесах, О вечно синем нескончаемом просторе, Что может видеть только в редких тихих снах И в жизнерадостном весёлом птичьем взоре. Увы, у дерева бескрылая душа, А ствол с корнями слишком тягостное бремя, Но птицы добрые на помощь поспешат И крылья собственные ей дадут на время. Стремится ввысь душа, не ведая преград, Забыв о горьких сожалениях и боли, Ведь стала в жизни самой лучшей из наград Давно загаданная истинная воля. Душа летит, легко отринув прежний мир, Отныне в лес старинный нет уже возврата. В раздумьях хмурится покинутый кумир, А в недрах зреет ощущение утраты. Гигант давно забыл про юные года, Движенья сердца превратились просто в позы, Но вот пришла к нему негаданно беда, И потекли ручьём отчаянные слёзы. Царю душа была как будто не нужна, Ему казалось, что она ничтожней пыли, Но поздно понял, как была ему важна Та искра света, что найти сумела крылья.