Часть 1
24 декабря 2022 г., 18:00
Запряженные сани, готовые к бегу олени, снующие всюду эльфы — Северный Полюс готов к Новому Году. Только на сердце как-то неспокойно. Но всё же. Расправить плечи, сделать успокаивающие вдох-выдох, щёлкнуть поводьями и унестись ввысь. Всё просто, к этому готовились весь год — огромные мешки с подарками тому доказательство.
Эльфы-помощники всматриваются вниз, в чёрно-серые земли и что-то пищат. Что-то о том, будто бы город уже должен быть виден, что облачное небо, обычно подсвечиваемое миллионами огней, сейчас хмуро висит над бессветной землёй и недовольно фыркает снегом в новогоднего старичка. Тот списывает это на то, что оленям нужно сначала размяться, и они не такие быстрые из-за долгого нахождения в стойле. Но когда по всем временным промежуткам он должен увидеть самый большой город, ему передаётся волнение эльфов. Сани идут на снижение.
Весь город выглядит так, словно люди истратили хвалёное электричество окончательно. Ни одной машины на дорогах, ни одного фонаря, ни одного зажжённого окошка с ожидающими его родителями и детьми. В окнах — о, ужас! — ни одного украшения. Все дымоходы запечатаны, перед каминами нет ни печенья, ни молока, ничего, чем обычно можно было перекусить. Эльфы, порыскав по городу, доложили: ни одной ёлки в домах. Окна открыты лишь на чуть-чуть, не пролезть. Все спят.
Спят! В новогоднюю ночь, в которую должны отпускать всё плохое и ждать хорошего! Когда их желания имеют особую силу, обиды забываются, а все признания обретают волшебный эффект! В эту ночь! Что за неслыханность?
У каменного крыльца ближайшего дома послышался чих, шумный вдох и ворчание.
— Чаво припёрся-то?
Там стоит лохматый хранитель дома. Новогодний старичок слегка кланяется в знак приветствия и отвечает:
— Новый год ведь скоро, вот я и работаю.
Хранитель дома фыркает.
— Новый год, Новый год. Не ждёт тебя никто, иди остюдова.
— Как не ждёт?
— А чего ждать?
— Радости и хорошего, как всегда.
— Враки это. Устали все.
Новогодний старичок насупился.
— Всё плохое уносит старый год, это не враньё.
— А вот и враньё. С каждым годом всё хуже, все устали ждать чуда от тебя. Катись на свой полюсь.
Хранитель дома шмыгнул под крыльцо, и снова стало тихо. «Ладно», — подумал новогодний старичок. «Здесь не ждут, так в другом заждались». Снова сани летят вверх, а эльфы держатся за мешки с подарками.
Но в следующем городе тоже не ждут. Снова ни одного огня праздника, только парочка от окон учёных умов, занятых работой — и те не обращают внимания, отмахиваются, говорят:
— Какой Новый год, какие подарки? Думать, как выжить, нужно!
И ни один город не ждёт. Если на улице и есть люди, то они злятся и норовят напасть при одном только взгляде на него, если есть дети, то воротят носы и говорят, что лучше бы им предыдущие года вернули.
— В предыдущие года столько страшного произошло, думайте, что желаете! — возмущается на это новогодний старичок.
— Вот и нет! — возражает ребёнок, отвлекаясь от письма на снегу. Там, кажется, что-то вроде зубастого монстра и надписи «Хаг». — Они хорошие были, просто этого не замечали.
— Так следующий лучше будет!
— Не будет, — ребёнок потирает нос варежкой. — Там опасно, плохо и страшно. Там фиг знает, что будет.
Мешок не становится меньше, но и олени не становятся выносливее. В поисках хоть одной наряженной ёлки сани облетают всю свою и немного чужой территории, но находят только одну, глубоко-глубоко в лесу. Там только мужик-лесник живёт, дрова рубит, камин топит и поёт старые песни новогодние. Эльфы к нему кидаются обниматься, как остров тепла посреди Арктики увидели; впрочем, новогодний старичок его не менее рад видеть.
— Мил-человек, не холодно ли вам всю ночь так кататься-то? — они пожимают друг другу руки.
— Здесь не холоднее, чем на моей родине, — смеётся новогодний дух и принимает приглашение зайти. Внутри тепло, хорошо, к празднику видно, что готовились. — Вы первый, кто Новый год ждёт, — говорит, улыбаясь.
— А чего не ждать? Праздник всё-таки.
— Да вот, говорили, что в мире чертовщина какая-то происходит.
— А я новости не смотрю, — отвечает лесник, наливая по чашкам кипяток. — Всё равно ничего не поменяю, так и не расстроюсь.
Новогодний старичок принимает чашку и делает глоток. Не молоко с мёдом, но тоже согревает. Даже в сон клонить начинает. Лесник свой не пьёт. Болтает только жидкостью в чашке по кругу.
— Хотя прихожие всё равно рассказывают. Вот, например, что как следующий год наступит — так кризис снова, в жопе окажемся.
Один из эльфов тормошит новогоднего старичка за штанину и что-то пищит о том, что у лесника на заднем дворе оленьих костей и шкур полно и что там даже наряд и сани другого Рождественского Духа лежат. И что уже не нравится ни им, эльфам, ни оленям здесь.
— Ну, я и думаю — не наступит Новый год, так и всё в порядке будет. Хоть так, как сейчас, останется, хуже не надо. Вот и сделал вид, что жду — остальные-то точно не будут.
Как они выбираются новогодний старичок не помнит, зато расцарапанные стены дома, сломанный забор и потушенный камин очень даже. Разозлился, видимо. И эльфы грустно вздыхают, и самому старичку уже не время (и не хочется) приносить счастливый Новый год. И он думает: вот как встретили эти люди Новый год, таким он и будет. Безрадостным, мрачным и безнадёжным, не нужно было таким его загадывать. Сами виноваты.
Новогодний старичок стегает оленей, и они мчат обратно на северный полюс, домой. Подарки останутся лежать на складе до следующего года — вдруг люди одумаются, решат вернуть себе надежду? А так пусть готовятся. И пусть их опасения по поводу Нового года будут неправдой.
