Часть 1
23 февраля 2023 г., 02:32
Come sleep with me and let me dream, the dreams I want for you. Of burning flags and falling grace, I know you love them too.
Они никогда не прощались. Не случись им проститься, не придется встречаться вновь. Они просто найдут друг друга, как находят супруга в соседней комнате. Майло смотрел на нее — это случилось в спальне, где, одетая по высшему классу с ног до головы, Вера нашлась. Она взглянула на него, не говоря ни слова, и закрыла глаза. Он подошел. Медленно склонился к ней. Провёл ладонью по её лицу — трепетно и юрко, как слепец, желающий увидеть человека перед собой. Затаил дыхание. Поцеловал. — Я хочу, чтоб ты все время проводила так. Лежала здесь и ждала меня. Ждала, когда я приду к тебе, — прошептал он в ее рот. Вера качнулась вперед — сухо мазнула по губам, прихватила зубами в быстром поцелуе. — Тогда я хочу, чтобы ты всегда был здесь. Майло невесомо провел кончиками пальцев по ее шее. Вгляделся в крошечную морщинку у уголка рта. Красивая. — Я знаю. Поэтому мы оба свободны. Её губы были солоноватыми и липкими, как спекшийся сок диких ягод на потном теле. Майло присел перед Верой на пол. Одну за другой снял с неё туфли, стягивая их от пятки к носку, и медленно скатал чулки, особенно внимательно отделив от кожи широкую подвязку — поддел пальцами, концентрируясь на каждом прикосновении, ловя тепло кружева, туго давящего в упругую, мягкую гладкость. Смотрел, как за подвязкой тянется полупрозрачная беловатая сеть, открывая едва заметный отпечаток узора на коже. Провел ладонью вдоль прямого матового блика на тонкой голени. Из-под густо накрашенных ресниц Вера смотрела на него — не шевелясь, не говоря ни слова. Смотрела и когда он отошёл к шкафу, и пока доставал одно её платье за другим — смотрела и качала головой, после чего платье отправлялось обратно. Все дорогие, эффектные и обтягивающие, все плотные ткани, сложные застежки и сложные вырезы даже не покидали шкаф: их Майло браковал сразу, искал что-то лёгкое и приятное к телу. Он достал короткую комбинацию — бретельки толщиной с паутинку, тёмное сияние шёлка, пара небрежных складок на подоле — Вера кивнула. И Майло вернулся к ней. Она села в кровати, перекинула волосы на плечо. Повернулась к нему спиной. Майло расстегнул длинную молнию. Обнимал за плечи, пока она снимала платье. Тяжелое, многослойное, цвета слоновой кости. Разомкнул застежку лифа. Накрыл ладонями её грудь. Кратко прильнул к открытой шее. Затем осторожно накинул ком черного шёлка ей на голову, помогая продеть руки и целуя каждую из них. Оправил сияющую звездами материю, как по волшебству принявшую форму её тела, воспроизведя с точностью каждый изгиб. Туфли Вера надела снова. Легла на прежнее место и взглянула на Майло — тот лег рядом и закрыл глаза. Он хотел не видеть её, но чувствовать, что она рядом. И он попросил: — Расскажи мне. Вера привстала, склонилась к нему. Щедро огладила от плеча до плеча. По ключицам, едва задев связки у шеи. Её Зверь внутри с безошибочным чутьем делал только то, что было нужно, и никогда не делал ничего лишнего. — Я трогала здесь, — она обвела его член через брюки. — И я нажимала вот здесь. Он выглядел достаточно плохо для того, чтобы этого было достаточно. И я делала ему массаж сердца. До тех пор, пока оно не остановилось. Майло улыбнулся. Вера приблизилась и шепнула в его губы: — Для тебя, — перед тем как поцеловать. — Я соскучился по тебе, — Майло поднял её волосы и приложил к голове, собирая волнами. — Я так по тебе соскучился. Вера внимательно посмотрела в его глаза. — Я знаю. Майло опустил взгляд и улыбнулся уголком рта. — У нас две новых девочки. Он замер в ожидании. Взял за руку и притянул к своей шее — Вера отдернула её. Отдернула с надменным видом. И это заставило Майло предельно удовлетворенно под ней растаять. Она небрежно и ловко расстегнула его ремень, вытянула из шлёвок. Забралась сверху и села на живот. Майло согнул ногу и коснулся коленом ее спины — чуть провел в сторону и обратно, неловко и скованно. Гладя. Вера опустила руку на свое бедро и удостоверилась в том, что он смотрит на это. Сжала, отчего у Майло чуть сбилось дыхание. Медленно огладила себя, перешла на него, проследовала до таза и вверх, по задней стороне, кончиками пальцев перебирая по самой чувствительной части — небольшого филейного участка у самого корня бедра, рядом с пахом. Майло глубоко вздохнул. Вера всегда знала, что с ним делать. Жестким ремнем она опутала его шею — Майло втянул воздух ртом — и начала медленно затягивать петлю. Его голова потяжелела, в груди стало горячо. Ремень жёг кожу ледяным пламенем. Вера слезла с него и встала с постели, потянув к себе за конец ремня, и Майло сполз вслед за ней. — Руки, — холодно напомнила она. И он послушно завёл их за спину, стоя на коленях и обратив к ней лицо. Боготворя ту её часть, которая относилась только к их страсти, которая отражалась в его бурлящей крови. Послушно подался навстречу, когда она сделала шаг вперёд и придвинулась к нему вплотную. Нырнул между ляжек, под короткий шёлковый подол, упал в шершавую мягкость белья, под которой проступал чёткий рельеф с расщелиной посередине — распластанный на его лице, объявший его, горячий и желанный — и успел глубоко втянуть воздух, прежде чем Вера снова затянула ремень на его горле, и кровь забилась в висках. Она прижималась к нему, задыхающемуся между её ног, и мягко покачивалась, отирая собой его лицо. Когда перед глазами Майло сгустились сумерки небытия, она отстранилась и ослабила петлю — он жадно вдохнул, рассеивая пелену перед глазами, и достал язык. Снова потянулся к ней. Вера крепко держала свой поводок — его шея устало поднывала, пока она, присев и расставив ноги, широко двигала тазом, при каждом движении проходясь по его языку, впуская в себя, вдавливаясь в его рот — лишь на пару мгновений, лишь для того, чтобы отдалиться и снова обрушится на него в следующий же миг. Майло закрыл глаза. Ловил каждое прикосновение мокрой, солёной ткани. Когда Вера остановилась и отпустила его, Майло закрыл рот и медленно, с чувством сглотнул — по глотке разошёлся терпкий, солёный вкус, мягко ударил в нос при выдохе, остался на языке. И Вера дёрнула за поводок. Он покорно и неловко потащился за ней. Полз очень медленно — ремень был слишком короткий и Вера держала слишком высоко: Майло часто сбивался с шага, полз то на коленях, то на полусогнутых, и оба положения были одинаково неудобны. Шурша волочился то по ковру, то по твёрдому холодному полу. Он не видел, куда идёт, высоко задирал голову из-за ремня — мог только смотреть на неё с обожанием и дышать вкусом, который все ещё ощущал на языке. В темном коридоре они остановились, не дойдя до приоткрытой двери, из-за которой брезжил мягкий свет. Вера обошла Майло и присела вплотную к нему, прижавшись грудью к спине. Поощрительно почесала затылок. Поцеловала за ухом. — Можешь трогать её, — шепнула Вера, обняв его голову так, что он снова прекратил дышать. Конец ремня тяжело повис перед Майло. Вера больше не держала его. Он поднялся и снял с шеи удавку. Все ещё чувствовал ремень на своей коже так, будто и не снимал его. Вдел обратно в шлёвки брюк и застегнул. Вера стояла напротив — ждала, пока он закончит. — Мы хорошо разогрели тебя, — сказала она, пока он не видел её лица. Майло потянулся к ней, думая поцеловать в плечо. Она прошла дальше, ускальзывая из-под его губ. Даже в темноте коридора он видел красную полосу у себя на горле. — Ты Беатрис? — спросил Майло у девочки, которая скромно сидела на самом краю кровати за приоткрытой дверью. Она кивнула. Майло подошёл ближе. Он все еще перекатывал во рту послевкусие. — Хорошее имя для хорошей девочки. Мы оставим его между нами. Завтра у тебя появится новое. Взгляд Беатрис пустой и удивлённый. Она ждала чего-то ещё, но спрашивать не собиралась. Глаза у нее большие и кроткие. Светлые, почти прозрачные. Её большие и кроткие глаза вдруг обернулись на Веру, которая вошла первой и уже сидела в кресле в темном углу. Неслышно, словно тень. — Нет, — одернул Майло и сел на кровать рядом. — Сейчас смотри на меня. Девочка послушно повернула к нему кукольную головку. С минуту Майло молчал. — Иди сюда, — мягко сказал он, указывая на свои колени. Беатрис двинулась ближе по кровати. Майло развёл руки в стороны и подался назад, освобождая пространство. Она скованно, еле приподнимаясь пересела на него — скромно, полубоком — и плотно сжала губы, когда её зад коснулся чужого тела. Майло спросил: — Сколько тебе лет? Прежде, чем она ответила, он зажал ладонью ее рот — от неожиданности и испуга у девочки выкатились глаза. — Всегда говори, что тебе восемнадцать. Она кивнула. Майло по-отечески обнял её одной рукой. — Мне нужно знать, что ты из себя представляешь, — доверительным тоном сказал он. — На что ты способна. Он внимательно разглядел её. Ощупал лицо — кожа молодая. Упругая, как латекс, и мягкая, как плюш. Качнул прядь волос цвета карамели. Аккуратно сдвинул губу. — Мне нужно узнать, кто ты, — сказал он девочке в рот, осматривая зубы. И успокаивающе провел по её спине рукой. — Не волнуйся. Я уже тебя вижу. Просто будь собой. Такой, как я тебя вижу. Беатрис уже сидела на нем увереннее, постепенно уместив на коленях весь свой зад. Он больше не обнимал её — держал за тонкую талию, обхватив ладонью чуть ли не половину миниатюрных рёбер сразу. — Скажите, что мне нужно сделать. Майло заговорил мягко. Повествовательно. — Представь, что я увидел тебя такой, какой себя знаешь только ты. Все твои тайны. Всё, о чем ты никому не рассказываешь. Все это мне уже известно. Тебе нечего скрывать. Беатрис опустила глаза. Когда он дотронулся до её щеки — вздрогнула. Снизу она становилась все теплее. Майло погладил её по голове и поцеловал в висок. Шепнул: — Хорошо. Можешь плакать. Дыхание девочки вильнуло. Она придвинулась чуть ближе. — Я хочу, чтобы ты села по-другому, — сказал Майло. Беатрис послушно слезла на пол — он раздвинул ей ноги и рывком притянул к себе. Юбка съехала вверх и собралась складками, стягивая мягкий зад и полностью обнажив мясистую, пухлую часть бедра. Девочка неестественно выгнулась, стесняясь садиться на него так откровенно, лицом к лицу, обнажив себя в соприкосновении. Он бесцеремонно задрал её юбку ещё выше, небрежно задев нагретый остов белья. Девочка нелепо подняла плечи и отрывисто сглотнула — Майло ей улыбнулся, просунув руку под задранную юбку, на голый низ спины. И с силой опустил её на свои колени. — Теперь поцелуй меня. Беатрис кротко ткнулась в его лицо пухлыми губами. — Умница. Майло двинулся ближе, крепко удерживая ее на месте. Прижимая к себе. Тронул грудь через свободную блузу. Узнал, что выше пояса белья на ней нет. Нагладил нежные венчики сосков. Девочка вздрогнула снова — обжигающе горячее пятно под ней разошлось по его брюкам. Майло вдруг схватил её за ягодицу и приподнял над собой. От неожиданности Беатрис потеряла равновесие и упала прямо на него. Смотрела растерянно, с тихим страхом, не издав ни звука, и он коснулся насквозь промокшего белья в самой середине — тогда она наконец вскрикнула. Девочка всхлипнула, открыла рот и выпучила глаза. Она покраснела. На ладонь Майло сочился свежий приток. Он сказал, пришлепнув по мокрой ткани: — Теперь поцелуй меня ещё раз. Шлепок вышел громкий. Майло слышал, как билось сердце девочки по имени Беатрис, когда она, умирая от стыда, наконец-то поцеловала его в губы. Он тёр вдоль её влажной, горячей ложбинки. Сдвинул прилипшую ткань и грубо сунул пальцы в нежное, скользкое, такое узкое, что сперва войти не получилось — девочка уронила голову ему на грудь, отчаянно дернулась и пискнула, пока он вспарывал её изнутри. Наконец Майло остановился и отпустил. Похлопал по спине. Беатрис подняла голову. — Умница, — сказал Майло и поцеловал её. Он вытащил из неё пальцы и не глядя дал руку оказавшейся рядом Вере — та, придерживая за запястье, старательно слизала с них кровь. Поцеловала Майло, когда он отстранился от Беатрис. После он сказал девочке: — Она умеет такое, что тебе и не снилось. Наблюдай за ней. Будь внимательнее. Учись. Ты помнишь, как пришла сюда? — Да. — Иди туда, откуда пришла, и приведи ещё одну. Потом Вера покажет тебе, на что способно твоё тело. И никогда не ревнуй меня к другим девочкам. Беатрис оправила юбку. Ушла неровной походкой. Из-под края юбки виднелся небольшой мазок яркой крови. Майло уже обнял Веру за талию — лежал щекой на бархатной коже, такой гладкой, словно не живой, но все же дышащей и горячей, и думал о чуде света. Продолжал говорить о нем с девочкой, которая ушла: — Кто кого — не важно. Не важно, кто трогает её или меня. Он поднял платье Веры, целовал её живот по кругу — от одного бока до другого и обратно — так плавно, что время текло, как густой мед. — Вера самая красивая женщина в мире. Все женщины мира в ней. Майло жадно вгрызся в её ягодицу, оглаживая ногу. Она не знала — не могла знать — и все же соответствовала всему, о чем не знал никто. — Я её выдумал. Она слеплена по моему замыслу. Она родом из моих снов. Майло взглянул на Веру с улыбкой. Снизу-вверх. Обняв за ноги. — Потанцуешь для меня? Она с улыбкой покачала головой. — Нет. Майло лег напротив, продолжая смотреть на неё. Вера коснулась мокрого пятна на его брюках — уже остыло. Холодит. Вера тихо сказала: — Они скоро вернутся. — Как скоро? — Через минуту. — Считай, — Майло поцеловал её в шею. — Раз. Пристал к ее груди. — Два. Вера надавила на его бедро шпилькой. — Три. Нос туфли уперся в его ширинку на счёт десять. Давил и буравил, пока не соскользнул ниже — подъем стопы прошёлся по мошонке, задержался на ней, приподнял и потормошил из стороны в сторону. Майло упёрся лбом в её бедро и прерывисто вздохнул. — Пятьдесят два, — тихо прошептала Вера. Майло обнимал её точеную ногу — гладкую, как кость, — и терся пахом о туфлю. — Пятьдесят три, — Вера тронула себя, когда он поцеловал исток её бедра у самой складки. — Они уже близко, — сказала она и безжалостно приспустила трусики аккурат к его глазам. Майло поджал губы. Он смотрел прямо перед собой, на крошечный участок её тела, по иронии злой судьбы ещё скрытый крошечным клочком ткани. Перевёл взгляд на её лицо и зацепил резинку. Медленно потянул вниз, продолжая смотреть на неё. Выжидающе. С немым вопросом и мольбой. Смотрел, пока не стянул совсем, оставив болтаться где-то около колен. И тогда Вера с улыбкой сказала: — Нет, сначала ты поимеешь вторую. Он поцеловал её сомкнутые половые губы и шумно втянул запах. Покорно согласился: — Да. — Шестьдесят, — проговорила Вера, а после перевела взгляд на вошедших девочек: — нет, здесь мы не запираем двери. Майло оторвался от неё и повернулся, лениво оглядывая их. — Подойдите. Обе. Беатрис подошла к кровати, на которой стала взрослой, без всякого опасения — новая шла без всякого интереса. — Как тебя зовут? — спросил у неё Майло. Она ответила: — Марша. И Майло жестом поманил Беатрис. — Поцелуй Маршу. Она поцеловала — внимательно оглядев новенькую и облизнув губы. Так, как девочки целуют других девочек впервые. Майло улыбнулся. — Умница. Он поцеловал Беатрис следующим, когда они оторвались друг от друга, и боком усадил к себе на колено Маршу. Вера заправила пряди волос карамельного цвета за ухо Беатрис, чтоб не мешались. Майло приобнял Маршу, щупая её тело. — Слушайся и будь умницей, — сказал он Беатрис, трогая новую девочку за зад, и повернулся к ней. — Так кто ты, Марша? Та изогнула губы и прикрыла глаза. — Я ваше удовольствие. Майло цокнул языком. — Никогда не говори так. Ты свое собственное удовольствие. Нам с тобой придётся убрать всю эту чушь из твоей головы, — он поцеловал ее в лоб. Марша скептически приподняла бровь, мигом теряя свой образ. — Я не понимаю. — Поймёшь, — медленно проговорил Майло, наблюдая за тем, как Вера снимает блузу с Беатрис. — Вы хотите, чтоб я поиграла с собой? — уточнила Марша. Вера положила руку девочки на свою грудь. Обе они нагие до пояса, а трусики Веры так и висят там, где он оставил их. — Нет, — Майло усмехнулся. — Ничего больше не говори. Верины туфли стукнули о пол. Девочка прикоснулась к ней увереннее. Вера тихо сказала ей: — Продолжай. Трогай все, что тебе нравится. Майло не глядя подвинул Маршу ближе — так, что в неё упёрся его стоящий член. Огладил ее руки, не спеша перешёл на их внутреннюю сторону, едва касаясь прошёл от подмышки до локтей. Он смотрел, как Беатрис изучала живот, который он выцеловывал ещё недавно, как её руки опустились между ног Веры и сделали то, что ему сделать не дали. Он легко пробежал кончиками пальцев вдоль хребта Марши, она выгнула спину. Вера сама направила руку Беатрис, держа её чуть выше запястья. Двинула вглубь и обратно. Девочка потянулась к ней за поцелуем. Майло резко скинул с себя Маршу — уложил на кровать и лизнул её шею, прошёлся руками по складкам под ягодицами. Марша тихо и удивлённо простонала. — Видишь, — Майло погладил её загорелые ноги под коленями, — ты свое собственное удовольствие. Он сдвинул её лиф выше, освобождая полную, тяжелую грудь, и с упоением погрузил в неё пальцы, пока Вера, перевернув Беатрис спиной к себе, проникла в нее — девочка стонала и двигала тазом так, будто рука вошла в нее целиком. Майло смотрел на это, разминая грудь Марши, не говоря ни слова. Сосредоточенно и серьёзно. Без слов, даже не глядя он направил Маршу вниз, достал из штанов член и подставил ей, ожидая, что с остальным она разберётся сама. Так и вышло. Он взял с кровати трусики Веры, не заметив, когда она успела их все-таки снять, и Вера взглянула на него. Смотря ей в глаза, сунул себе в карман — так, чтобы Вера знала об этом. Он продолжал пожирать Веру глазами, никак не реагируя на то, как старательно Марша показывала свои знания в области глубокой глотки. Вера беззвучно засмеялась и провалила на кровать Беатрис — сняла с неё трусики и отбросила в сторону Майло, насмехаясь над его жалкой привязанностью. Майло смахнул тряпку на пол и взглянул на Веру, прикрывая глаза в выражении млеющего обожания — она приблизилась и поцеловала его. Он почувствовал в её рту чужой вкус. Обессиленно вздохнул. Вера положила голову на его плечо и запустила руку в густые волосы Марши, которая по-прежнему давилась членом в горле. Вера направила её грубо, двинула её головой в быстром темпе. Майло зарылся лицом в локоны Веры и тихо застонал ей на ухо. — Помоги своей подруге, — сказала она Беатрис — та послушно легла головой в нужную сторону. Пока губы Марши выжимали член Майло, Беатрис коснулась кончиком языка его основания — так трепетно, как будто боялась сломать. Майло довольно вздохнул, глядя на это, и провел рукой по её обнажённому телу: рёбра торчат под тонкой девичьей кожей, внизу живота — на месте вериного подтянутого пресса — упитанный валик, как у любой хорошей домашней девочки. Мягкая, как пастила. Майло поцеловал макушку Веры, нежно обнял и еле слышно застонал. Для неё. Вера почесала его затылок и вернулась к Беатрис — Майло придержал её волосы, когда Вера опустила голову между ног девочки, совсем близко. Он видел, как Вера языком разглаживала все её складки, слышал, как ахнула от неожиданности Беатрис где-то около его члена, как она стыдливо и нервно хихикнула, и как смешок перешёл в такой искренний и неловкий стон — несанкционированный, внезапный, удививший её куда сильнее, чем язык Веры в её взбухшем и влажном, покрасневшем влагалище — такая открытая всему новому, не обласканная никем прежде, стыдящаяся самой себя… Майло тронул Маршу и остановил её. Подался к ней, взял за щеки обеими руками и быстро поцеловал. — Умница. И он отвел в сторону колено Беатрис — открыл её пошире, и склонился к Вере, которая натягивала на свое лицо вульву девочки чуть ли не до самой матки, и он поцеловал её в щеку — она прервалась с мокрым, вакуумным хлопком и поцеловала его — он собрал соль с её губ, обсасывая одну за другой, и перешел на девственную до этой ночи Беатрис, на ещё недавно закрытую ото всех дырку, на раскинувшиеся в стороны лепестки половых губ — куда более податливые, чем когда он касался их впервые, обсосанные, затертые, готовые вбирать в себя, поглощать, исторгать — на налитый, затвердевший, болезненно синеватый клитор, на всю её нежную, распахнутую щель, и Вера не стала ждать своей очереди: подлезла ближе и потеснила его — Майло подвинулся и склонился к девочке сбоку, устроился щекой на гладком лобке, проходясь языком по твердому колокольцу наверху — оставив Вере все, что ниже, и она снова вгрызлась туда, как голодная волчица, заставив девочку приподнять себя ей навстречу. Они делали это до тех пор, пока Беатрис не кончила. Это произошло быстро. Когда она задергалась — так рьяно, будто пыталась сбить о постель внезапно охвативший её огонь — Майло крепко обхватил ее тело, не давая улизнуть, продолжал натирать ее пальцами, невзирая на конвульсии и крики, на её отчаянные попытки вырываться, плотно сведенные ноги и рыдания, пока ее нервные окончания искрили током. И после Майло снова поцеловал Веру: на этот раз их губы были одинаковы на вкус. Он вспомнил про Маршу — лишнюю на этом празднике жизни, лишь наблюдающую за ними. — Умеешь надевать это? — спросил он, показывая ей презерватив. Она кивнула. Майло зажал резинку губами — Марша подалась вперёд, раскрыв рот. Когда они столкнулись, он подтолкнул презерватив языком ей навстречу — Марша удачно приняла и отстранилась, уже втянув щеки и держа губами один кончик. И снова изо всех сил старалась быть проституткой. Майло лёг, и Марша сама потянулась к нему — опустила презерватив точно на головку и томно, старательно втянув щеки, раскатала его по члену ртом. А потом Майло схватил её и подмял под себя, раскидав ноги в стороны. Беатрис наклонилась к Марше. — Можешь плакать, — сказала она, и Майло поощрительно потрепал её по волосам. По волосам цвета карамели. Пока он трахал Маршу, Вера трогала их обоих. Обвела контур влагалища, пока в него входил член. Подцепила пальцем край — Майло остановился, позволяя ей проникнуть внутрь, и коротко зашипел, когда она сделала это, тесня его внутри Марши до боли. Марша возмущённо окликнула их, никак не препятствуя процессу, а когда никто не обратил на это внимания, ушла в себя. Вера двинула пальцем внутри, давя на член и сдвигая его — Марша и Майло простонали одновременно. Вера села на Маршу лицом к нему и поцеловала Майло, расположив ладонь прямо перед собой и вводя палец глубже, а потом согнула его, зажимая верную точку внутри. Марша вскрикнула и простонала от неожиданного удовольствия. — Двигайся, — шепнула Вера в его губы. Он не был влюблен в неё с первого взгляда — он был влюблен в неё задолго до первого взгляда. Когда они остались вдвоём и её тело было едва прикрыто простыней, они смотрели друг на друга. Тогда Вера сказала совсем другим голосом: — Иди ко мне. И Майло к ней подошёл. — Все так же прекрасна. Как в день, когда я увидел тебя впервые. Вера улыбнулась ему, и от улыбки её глаза загорелись чистыми, невинными искрами. Майло нежно погладил её по лицу. — Но даже не думай ложиться ко мне вот в этом, — сказала она. Майло уронил голову и усмехнулся. И он разделся, прежде чем она пустила его к себе под простыню. — Так лучше, — умиротворенно протянула Вера, прижимаясь к нему. — Мне тебя не хватало. Она ласкала его руками, целовала нежными, сокровенными поцелуями, как целует любящая, верная жена после разлуки, она обняла его и оплела ногами, когда он навис над ней, и благочестиво зашептала: — Да, да, пожалуйста. И все это было настоящим. И она всегда оставалась собой. Неравномерно и медленно Майло вошёл в неё. Растягивал момент, проникая крошечными, неожиданными движениями — от каждого она постанывала, прижимаясь всем телом, алча близости с ним, упиваясь им с жадностью и блаженством, не переставая желать ещё. Он покачивался в ней, и она подмахивала ему навстречу, сжимаясь внутри, пока он содрагался в её утробе, будто пытаясь пробиться в неё целиком и свернуться в первозданном блаженстве её матки, куда он стремился с первого же дня, как увидел её воочию, ибо «всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своём». Все живущие — прелюбодеи, ведь нет на земле того, кто не взглянул бы на женщину, возжелав её. Любой праведник вправе предаваться самому запретному сладострастию. И он вправе круглосуточно совокупляться с ней, даже когда её нет рядом. Стремиться к ней, к её телу. Тереться об него, погружаясь в лоно. Стонать для неё, пока она стонет для него. — Кончи в меня, — задыхаясь от удовольствия попросила она тонким, дребезжащим голосом. И он не мог отказать — кончил и продолжил двигаться в ней по инерции, постепенно замедляясь, не желая покидать ее. Даже остановившись он лежал неподвижно, и она продолжала обнимать его, прижимаясь всем телом, наполненная изнутри, удовлетворенная, жаркая. Когда он все же отстранился от неё, разделяя их потную, слипшуюся кожу, и медленно вышел, вслед за ним из неё вышла и густая белая капля. — Завтра ты порвешь все на мне и отымеешь на полу, — прошептала Вера, сдвигая ноги. Майло поцеловал её и сыто, неторопливо спросил: — Ты разбудишь меня? Он прижался щекой к её груди. Вера обняла его голову. — Ты проснёшься от моих поцелуев. Майло вдохнул ее запах. Не чувствовал ничего, кроме обнимающих его рук. — Думай обо мне перед тем, как уснёшь, — медленно и тихо прошептал он. — Я всегда думаю о тебе. Он любил засыпать, продев руку под её телом, оплетя его у основания бедра, и всю ночь чувствовать её рядом с собой.
