Желание Леночки

Двадцать четвёртое декабря подходило к концу. Когда-то давным давно в сентябре за пять лет до рождества Христова в это время в сарае на руинах дворца Давида родился Иисус, наш спаситель. Тогда в небе сверкала Вифлеемская звезда и волхвы явились к нему с дарами. То была святая ночь. Леночка вышла из дома и пошла за продуктами. Был закат, было холодно, лежал снег. Леночка шла в пятёрочку. Было скользко и лёд отражал розовый цвет заката. Леночка зашла в пятёрочку и у неё запотели очки. Кружение-покружение в пятёрочке заняло у неё некоторые время. Багеты, маффины и чиабатты раззадорили ее. – Вот бы лемуры продавались также свободно как эти маффины! — прошептала она. Но увы, лемуров во всей пятёрочки не было точно также как и не было там несквика, на которого у Леночки все равно не было денег. Она купила покушать и удалилась прочь, в закат. *** Из очередного чрезвычайно-интеллектуального диалога лемуров, что невидимками жили у неё дома, но время от времени, несмотря на мизерные способности к самоманифестации, в силу своей призрачности, стремились напомнить о себе: — Давай, давай сбрось чашку!!!! — Не, не хочу я ничего ломать!!! — А ты ломай!!! — Да не буду я сам ломай!!! — Ломай ломай ломай!!! *** Со столика слетела чашка; Леночка была слишком увлечена общением с покемонами из интерната чтобы заметить и в ушах у неё играла японская песня, но Петров встрепенулся и Леночка, заметив краем глаза его движение, извлекла наушники из ушей и огляделась. Все было как обычно… вроде бы… ноооо тут она заметила груду осколков на полу! – Вот черт! – вскричала Леночка. Она поднялась с постели и приблизилась, чашка была из стара, красная как Рождество с лосями. Больше таких в России не найти, как и несквика. Лена нахмурилась и опустилась перед ней. Черепушки грустно покоились на полу, устланном пылью и волосами. Лена стала убирать их, но выкидывать не стала, а сложила черепки на подоконник. Лена не любила выкидывать памятные вещи такие как эта чашка или катина свеча. Расстроенная, Леночка вернулась на кровать, но вместо продолжения общения с покемонами взяла мангу, расчехлилась и стала тереться пиздой об неё и так и эдак чтобы к ней явился Джузо и утешил её горе. Трение пиздой о мангу сопровождались звуками о которых читатель может лишь гадать. Толпа мартышек разместились кто где — дядя ди сел на край кровати, Ома на пианино рядом с Хасеки и Кокичи, Сяо на подоконник, Венти кружился по комнате как юла вереща от негодования что его променяли на мартышку без яиц, а Лена все терлась и терлась, терлась и терлась пиздой, из которой на мангу текли невидимые реки волшебных блёсток. Она не видела, но каждый маленький нарисованный Джузо в манге стал улыбаться улыбкой Гарольда. Ярко мигали огоньки в комнате. Близилось Рождество. *** Леночка была крайне интересной персоной, которую даже Крампус из Австрии хотел навестить, но подумал, что Леночка испугалась бы если бы он прыгнул на ее дом (ещё бы, домик обвалился бы от такой махины), а ещё у неё не было камина и он, короче, передумал (но позже мы узнаем что он передумал опять). Другая Мама тоже хотела с ней познакомиться и предложить ей вместе красть еду из мира людей, но затем она подумала что Леночка слишком опасная сёнен-девочка чтобы с ней связываться. Вдруг возьмёт да и пришьёт ей самой лужицы мочи вместо пуговиц? Поэтому она решила, что будет безопаснее не стучаться в маленькую дверь на потолке лениной ванной чтобы ее выпустили наружу, а тихо умереть самой, без мочи пришитой на лицо. Лена ещё к тому же плохо шила. Прискорбно. Минус в резюме невесты. Короче, так они и жили все — ленины мужья и лена — все дрочили кто как мог и на кого мог и куда мог и при этом никто не мог добиться того чтобы ему подрочил кто-то другой. Дядя Ди бегал за мартышками и пытался их поймать, но кроме Венти на французском никто не говорил и никто не понимал что вот те звуки страсти парле ву плизеер дюбуси шарлемнь дежани месьё приправленные слюнями и соками из залупы были призывами слиться воедино в порыве любви а не угрозами какого-то извращенца выебать на полу в попу. У Леночки дома было целое реалити-шоу, «пацанки» или «дом 2», только круче, развратнее и веселее, но Леночка видела лишь как кот ссыт где не надо и из холодильника исчезает еда; слышала лишь как Лёша ругает своего сына и как ездят машины за окном. Она ничего не видела и не слышала и была обречена тереться пиздой о мангу. Она понимала это и поэтому сделала в рождественскую ночь прошение к Санте: – О Санта! О Санта! Дай мне Джузо! Но услышал ее не Санта той ночью, но тем не менее решил дать бедной женщине мужчину чтобы с ним она прожила долгую и прекрасную жизнь, полную самых изощрённых поз и рисования референсов. *** Обычно Крампус не занимался обслуживанием людей из русскоговорящих регионов. Этим занимался Венти, однако для Леночки Крампус решил сделать исключение. Она положила под ёлку угощение от милки (шоколад молочный с начинкой со вкусом чизкейка, клубничной начинкой и печеньем, выбор пал на милку ведь, как известно, милка прям как сама Леночка- это нежность внутри!) и многоуважаемый Крампус не смог устоять. Конечно, будучи древним дохристианским демоном из Альп он мог есть сколько угодно тамошнего шоколада (хотя предпочитал детей ведущих себя как герои романа «остров в Атлантике», горбатых, которых лишь могила исправит) или посещать когда-угодно Германию (чего хотел бы Никита) на своих санях с бельсникелями (и это Никита хотел бы только если запрячь вместо оленей вице-Бога и его свиту) но при всем при этом он решил оказать Леночке услугу. Он был поражён тому как самозабвенно она терлась без всякой надежды (ладно, с маленькой искоркой надежды) в сердце пиздой о мангу, как день изо дня, день изо дня пока вокруг люди учились, работали, старились, покупали шампуни и массажировали себе ноги она терлась и терлась, терлась и терлась, долго упорно и монотонно о мангу. Крампус, одним словом, прослезился. Он и сам был бы не прочь потереться обо что-нибудь в его вкусе, но то что было в его вкусе он уже съел, перед тем наказав розгами. Он стоял у окна и смотрел на Леночку. Она, не будь столь она увлечена своим занятием, заметила бы огромные глаза, которые вперились в неё с улицы. Крампус улыбался. Он решил дождаться пока его героиня уснёт и потом заявиться к ней (и это несмотря на его первоначальное желание воздерживаться от визитов к ней). *** Настала святая ночь, во время которой столетия назад родился Иисус. Леночка крепко спала. За окном тихо шёл снег. Каждой мартышке в доме снился чудесный сон. Под ёлкой тихо покоилась фиолетовая коробка милки. В комнате было светло из-за снега. Снег шёл и в Америке и в Германии, старые города украшенные к великому празднику, исчезали под снегом. Дети тихо спали. Том и Джерри тоже. Санта Клаус трудился в вышине, пока его эльфы на фабриках отдыхали (кстати, а им подарок в святой праздник положен?) Где-то в далёкой от Америки и Германии Феодосии спала Катя в окружении своих игрушек и ей в чудесном сне снился Краснодар, где-то в Украине — Аня и ей снилось спокойствие у себя дома, а в доме рококо на Майкопской сопел и пускал на подушку слюни Никита и ему снился Нью-Йорк пятидесятых, а может Сочи начала двухтысячных и та красивая ёлка, что была у них дома. Он загадал желание перед сном, чтобы Леночка подарила ему хуй Рина и ещё рисуночек Рина маленький с его еблом с того арта (Леночка понимает о чем речь). Но вернёмся к Лувру на улице Аэродромной. Короч, Крампус как тихая мышь проник в комнату Леночки. Он огляделся, взял милку, тихо-тихо на своих копытцах приблизился к манге, которая была вся излита волшебными соками и поцеловал её. Его зрачки расширились от вкуса сока. Он положил мангу обратно откуда взял — из-под одеяла — и удалился. На улице он распаковал милку и откусил. И ему тут же стало так тепло на душе и хорошо! Его душа наполнилась радостью. В небе пронёсся Санта и даже это зрелище не расстроило нашего любимого демона. *** Леночке снился чудный сон, где она в одежде японской аристократки каталась по озеру в чудесный весенний день в Киото. Ее лодкой управляла Аня. Лена улыбалась и на неё светило солнышко, что висело на голубом лучезарном небе. Тут лодка как-то странно заскрипела. Они обе напряглись и переглянулись. И вот опять. Звук был такой мерзкий, тягучий… лодка зашаталась и тут Леночка проснулась. Она спросонья не поняла что не так. В комнате было тихо и светло, стояла ёлка, шкаф с книгами озарялся фонарём. Тут послышался за ухом шелест. Она повернулась на спину и увидела рядом с собой бугор. Ее глаза округлились. Она попыталась закричать, но как-то не получилось. Бугор зашевелился и из него раздался звук: — ЙАААААААААААААА ЖИИИИИИИИИИВВВВВВОООООООООООЙЙЙЙЙ!!!!! Лена закричала и ломанулась прочь, все существа в доме проснулись и все закричали. Убегая, Лена обернулась и увидела, что из дверного проема на неё смотрит нечто невысокое, глазастое, голое и с огромным пулемётом. — Ты куда моя нежная? Настало время ставить метки к нашему браку — селфхарм, андерэйж, инцест, селфцест, насилие, эй ты куда, — раздалась пулеметная очередь, Лена завизжала ещё громче, — ты куда, детка, ты куда, ты так долго об меня терлась и терлась, терлась и терлась, я тоже хочу теперь потереться о тебя, хотя ахахахаххахахаха точно, мне же нечем тереться! Но ничего, я могу облизать тебя!!! Звук пулемётной очереди раздался вновь, Лена схватила спящего Броню и метнула в Джузо. Джузо завизжал, ведь Броня выдрал у него оба глаза. Лена ухмыльнулась. Пулемёт упал на пол. Лена одним прыжком преодолела пространство между ними и повалила Джузо на пол. Он плакал и кричал свою маму на что Леночка сказала: — Отныне и навсегда властью данной мне в эту рождественскую ночь я скрепляю нас брачными узами. Отныне и навсегда — она достала из шкатулки две лужицы мочи, — ты мой сын-жених, — она взяла огромную кривую иглу, — а я твоя, je suis à vous, жена-мать. — она пришила и вторую лужицу мочи. В ту темную святую ночь Лена использовала свой сёнен-потенциал на полную катушку — и как и полагается всем порядочным сёнен-героям вроде Рина, Эда, Денджи — она расчехлилась и оседлала свою законную добычу. Ее пизда, ощущая настоящую живую плоть под своими губами, заплакала от радости. Лена тоже заплакала от радости и Джузо тоже (хотя от радости или нет я точно не знаю), хотя у него и не было больше настоящих глаз чтобы плакать, а те лужицы мочи были сырыми постоянно. Плакал и Броня в счастье за хозяйку (глаза он уже съел, было вкусно), плакал Петров, плакал каждый лемур и плакал дядя Ди, расчехляя свою пушку. Плакал Майзер и его мама, герои ПВ, борщи, Хева. Лена тоже. Потом Лена растаяла от удовольствия и последними ее словами были последние слова Нины из «чёрного лебедя». Джузо был слишком красив, когда был гол, чтобы Лена не растаяла, сидя на нем. Эта сцена, увидь вы ее вживую, прослезила бы вас даже больше чем финал «Титаника». Невидимыми воображаемыми узорами, мазками экспрессионистов Лена растеклась по полу и не было во всем спящем мире ни одного человека, который в тот момент был бы счастливее, более преисполнен любовью и довольства, в груди которого теснилось бы больше тепла и света.