За горизонтом тьмы маячит жизнь.

      Вечера после концертов имеют особую атмосферу. Ломота в теле – признак хорошего выступления. Многочасовые тренировки явно не прошли напрасно, концерт отыграли на славу.       Все разбрелись кто куда, Джисон с Чонином отправились гулять, Чанбин– в магазин за едой, а Чан, Лино, Сынмин, Ликс и Хёнджин остались на студии, где договорились собраться все вместе в час-два ночи как только остальные закончат дела, и гнать в отель. Планов на ближайшие дни всё так же много, тренировки, интервью, эфиры и всё такое. Уже ставшее рутиной, но никак не наскучившее, в этом весь вайб. Особое значение оно имеет. Да и что с того, это же их жизнь, на которую нет причин жаловаться, у них есть семья, статус, любимые слушатели, деньги и талант, а самое главное – их крепкая дружба, выдержавшая тонну испытаний с дебюта.       Хёнджин сидит на балконе, внимательно всматриваясь в затянутое тучами небо. В его ушах наушники с какой-то расслабляющей английской песней, что так нежно трепетала струны его души. В воздухе стоит запах сырости и как будто ощущение мороза, которого на самом деле нет, ведь на улице совсем не холодно. Проезжающие машины коротко блестели, проносясь под фонарями, людей на улице мало.       Он сидит тут уже, наверное, около получаса, в тишине, никто его не беспокоит – знают, что ему нужно побыть наедине с собой. Раз ушёл, значит лезть не надо, пока тот сам не захочет. Иногда необходимо побыть одному, подумать. Рассортировать мысли, чтобы со свежей головой можно было работать в привычном темпе без душевного напряжения. Поток мыслей плавный, одно за другим складывается воедино, и рассыпается на сотни искр. Созерцание ночи прекрасно, как и прекрасны звёзды, которых сегодня не видно из-за непогоды, но тем не менее, Хван знает, что они всегда красивые. Не нужно видеть их, чтобы это понимать.        — Хёнджин! – резко доносится где-то сзади, он оглядывается, видит обеспокоенного Сынмина, а у того глаза по пять копеек. На душе стало неспокойно.        — Что случилось? – говорит он, подрываясь с места. — Феликс, он... — обрывает фразу, оглядываясь, и подозвав Хвана рукой, спешно вышел. Хёнджин последовал за ним.       В комнате он не обнаружил Феликса, Чан и Минхо стояли возле двери в другую комнату, внимательно всматриваясь в стекло. Оба выглядели нервно.       — Хоть кто-то может объяснить мне, что происходит? – говорит он, подходя ближе, – на что вы смотрите, это... Феликс? Почему он там? – парни молчат, смотря на него, и после пары секунд Банчан наконец говорит:       — Феликс, кажется, употребил.       — Что? Чан ты что несёшь?       — Я серьёзно.       — Чанни, НАШ Феликс ничего никогда не пробовал и не занимается подобным. С чего ты взял? – Хван смотрит в комнату через стекло, замечая маленькую фигуру Ликса, сидящего на полу.       — Хёнджин, я не знаю, как это случилось, и что именно он принял. Я заподозрил неладное, когда он начал терять координацию и возможность связно говорить.       — Когда это произошло? – Хван задрал рукав рубашки, смотря на свои часы.       — Около пятнадцати минут назад. Естественно я позвонил стаффу и всё им рассказал. Было велено закрыть его в комнате и наблюдать, а они разберутся с остальным.       — Твою мать, как же так получилось? – срываясь на крик, говорит Хёнджин, смотря через стекло прямо на Феликса, чьи уже бездонные глаза медленно осматривают потолок. Парни молча стоят, наблюдая за другом. Хёнджин берёт всё в свои руки. Он чувствует, что нужен Феликсу прямо сейчас.       — Ему нужна помощь, – срывается с места, подходя к двери.       — Исключено. Стафф сказал не подходить к нему, они вызвали врачей. – тихо сказал Чан.       — Нельзя его оставлять, он не справится один. – игнорируя лидера, он подходит к двери, – all be fine, я помогу ему, ждите здесь и... поторопите там их как-нибудь!...       Дверь закрывается, Хван остаётся один на один с этим чудом, сидящим у стены, обхватив колени руками. Его тело пробирала дрожь, а и без того тёмные глаза, казалось, стали ещё темнее. Лампочка здесь горит тускло, настолько, что казалось, не будь её вовсе, в комнате не сильно стало бы хуже. Здесь для дополнительного освещения используется светодиодная лента и светящиеся звёзды на стенах. Возможно, стоит выключить эту лампочку, ибо её свет очень неприятен для глаз.       — Хёнджин, – слышит своё имя, тихо-тихо, едва ли не шёпотом, – это ты?       — Ликс, это я. Ты слышишь меня? – старается говорить не сильно громко, чтобы не спугнуть. Парню требуется немного времени, чтобы осознать, где он находится и что вообще происходит.       — Да. Ты здесь? – он поднимает голову, водит из стороны в сторону, вжимаясь в стену, будто не видит его.       — Ликси, я здесь, спокойно. Я подойду к тебе, не бойся. – Хван медленно скользит вдоль комнаты, подходя ближе, присаживается на колено, чтобы быть с ним на одном уровне. Он поворачивает голову в его сторону, и, вроде как сталкивается с ним взглядом.       — А я... где? Где мы? Почему я не... – он говорит много, монотонно, бессвязный бред, глаза вновь бегают с безумной скоростью, а дыхание становится учащённым.       — Феликс, тише. Всё хорошо. Я рядом с тобой, мы на студии сейчас, там недалеко ещё Чан, Минхо и Сынмин, мы все здесь. – Хван осторожно берёт его за руку, пытаясь понять, насколько он плох, – лучше скажи, как ты себя чувствуешь?       — Хёнджин, мне очень плохо. И страшно. Мне... сложно мыслить, и я не чувствую ног. Здесь так темно. Я совсем... не вижу тебя.       — Ликси, слушай меня внимательно, пока что ты сохраняешь рассудок, но я вижу, что тебя сильно кроет. Сейчас тебе необходимо успокоиться и полностью расслабить тело, в таком состоянии нельзя нервничать, иначе тебе будет сложнее. Скажи мне, что ты принял?       — Я...ничего... мои витамины... в кармане. – Хван шарит руками по джинсовке и вынимает оттуда белую баночку. Это правда его витамины, которые ему прописали врачи для восстановления. Хван откручивает баночку и высыпает пару таблеток в ладонь, внимательно осматривает. А ведь до последнего надеялся, что Чан ошибся.       — Чёрт... Как же так вышло, солнышко? – он едва ли сохраняет спокойствие, его сердце несётся вскачь при виде такой картины.Это не его таблетки, очень похожи и по цвету и по форме, но не те. У самого уже начинают подрагивать руки, но нельзя кричать на него. Брюнет точно уверен, что Ликс ни за что не додумался бы употреблять наркотики, значит...кто-то подменил его таблетки?... Хёнджин примерно понимает, что если это действительно так, то это огромная проблема, потому что он употребил... довольно много, штуки четыре. Младший понемногу терялся, но волна трипа ещё даже и не пришла, а значит, всё ещё впереди. Хёнджин обязан помочь.       — Я не знаю. Правда...Хён, я бы никогда... – тихо говорит он, опустив голову на колени.       — Я знаю, Ликс, всё нормально, я буду рядом с тобой, дыши. – Хёнджин осторожно приобнимает его за плечи, чуть поглаживая. Чёрт с ним, как и почему, узнает потом, лишь бы друг был в порядке.       — Что со мной происходит? – кажется, Хван слышит стук его маленького сердца, он даже и представить не может, насколько сейчас блондину страшно, он читал статьи в интернете с рассказов бывших наркоманов, и то, какая психоделика творилась с ними в этот момент, и примерно представляет, что возможно увидеть в "том мире".       — Феликс, спокойно, помни мои слова: никаких нервяков. Я здесь, говори со мной, всё, что видишь рассказывай, ощущения, мысли, главное, не отключайся. Всё будет хорошо, обещаю тебе. – он нежно гладит того по волосам, а Ликс, кажется, с последних сил сменил положение, чуть сдвигаясь. Хёнджин же фиксирует его тело так, чтобы тот опирался на него, и спокойно продолжает.       — Давай же, не молчи. Может, хочешь рассказать что-нибудь?       — Я хотел бы, но. Сложно, я... будто слова совсем забыл. – он вновь чуть поднимает голову, глядя куда-то в потолок. А потолок начинает двигаться вверх, меняя цвет. Почему-то сейчас Феликса это не пугает, он пытается сконцентрироваться, да. Да, он чувствует близость Хёнджина, чувствует его тёплые прикосновения, он рядом, и Ли более чем уверен, что это реально, хотя реальность-то уже претерпела изменения. Всё сейчас зависит от него самого. Сохранять спокойствие, главное сохранять спокойствие и не паниковать. Хёнджин рядом, он не бросит его. Не бросит же? Нет. Точно не бросит. Он ведь его любит.

...

...

...

      В ушах начинает появляться гул, словно ультразвук, противно пронзающий душу. Одновременно комната резко стала другой. Куда-то пропали стены, где-то чуть дальше видно статую. Что это? Лошадь? Собака? Дракон? Над головой летает что-то, отдалённо напоминающее птицу, но это не так. Это синее нечто, размером с крысу с крыльями орла. Оно кружит над ним, кружит, как стервятник над своей умирающей добычей. Феликс мотает головой, пытаясь отогнать это и вернуться в реальность. Он уже не слышит голоса Хвана, но знает, что тот рядом. А если он рядом, значит всё хорошо, он же обещал?       И ощущение, что он парит в воздухе. Земли под ногами нет. Он в темноте. Снова. Какие-то обрывки голосов, до боли знакомых, бьют словно молотом по голове. Звон.

...

...

...

      И мысли пусты. Ничего нет. Просто пустота, словно белый шум перед глазами рябит. Кажется, начинает ощущать запахи, он может дышать?¿ Что это?. Хвойное... Ёлка? Нужно Дышать, Жить, Идти Надо... Десятки рандомных слов просто проносятся в голове, никак не объединённые друг с другом, это просто бред. Просто слова которые он помнит.       Когда это кончится?

...

...

...

      Какое-то поле, но совсем не похоже на обычное, скорее будто бы уже заброшенное. Здесь что-то растёт, кажется, кукуруза? Ветер. Вокруг облака чёрные обступают. Феликс идёт. Идёт на звук ветра, который словно магическая мелодия тянет его за собой. Он совсем не ощущает себя в пространстве, и не понимает, где реальность. Никаких мыслей. Голова так тяжела. Что с ним случилось?

...

...

...

      Что на сей раз? Это поляна в синих тонах, чёрные кусты какие-то, словно... сгоревшие... покрытые копотью. Здесь бегут лошади, коричневые и тёмно-серые. Что-то не так. Лошадей слишком много, больше чем могло бы быть теоритически в диком табуне, но бегут они бесшумно. Как такое возможно? Издалека на одной из них Феликс увидел фигуру, похожую на человека. Когда тот приближался, Ли пытался разглядеть его лицо, но его не было видно. Совсем. Что за чертовщина? Даже когда таинственный всадник остановился, присматриваясь, Феликс не разглядел внешности. Голову покрывал капюшон, и там, где по идее должно быть лицо, была пустота. По телу пробежали мурашки. Способность мыслить понемногу вернулась, и парень вопросительно осмотрел человека.       — Кто ты? – его голос пронёсся эхом. Таинственный человек сидел неподвижно, держа хомут резвой лошадки, что била копытами по земле.       — Это не так важно. – холодный, пронзающий тон. Что-то знакомое в этом голосе. Что-то, что заставляет вслушиваться внимательно, что-то властное... – Ты явно не в порядке. Что ты здесь ищешь?       — Я пытаюсь выбраться отсюда.       — Как ты попал сюда? Ты не должен здесь находиться. – он ловко спрыгнул с седла, оперевшись на бок черногривой.       — Я... не помню. – блондин вертит головой, видит ночное небо. Нет. Чёрное, без единой звезды. Но здесь светло, это не поддаётся никакой логике. Над его головой резко пролетела какая-то длиннохвостая сине-зелёная птица, чуть было не врезавшись в него, отчего Феликс пригнулся, ухватившись за макушку руками. – что за нахер?       — А, ты про нептулинов? Они очень человекоориентированы. – хрипло посмеялся незнакомец. – неужто не узнаешь своё творение?       — Моё что? – он на секунду завис, смотря в след улетающему зверю, пока до него не дошло. Отрывок воспоминания ударил в голову. Зоопарк, команда, звери. Они тогда шли мимо клеток с птицами, обсуждая Греческих богов. Именно тогда Феликс сказал одному из мемберов, что павлины похожи на птицу стихии воды. Он предположил, что если бы сирены были птицами, они были бы павлинами, из-за своего чарующего хвоста, на который можно любоваться до бесконечности. Именно тогда они придумали забавную ассоциацию "Нептулин" как нечто высшее, сакральное. Ну а дальше фантазия пошла в интересное русло, настолько, что они придумали внешность этой птицы, которую Хёнджин потом изобразил в своём блокноте.       — Нептулин... точно. Я забыл, память как отшибло. – он потёр глаза, устремив взгляд в ту сторону, куда убежал дикий табун. Там был лес, вполне себе обычный. Ликс вернул взгляд на человека. В его внешности что-то поменялось. На этот раз точно, это нельзя списать на невнимательность, рубаха цвет изменила, с красной на чёрную. – Так, а... как это?       — Ещё не понял? Ты находишься в своём разуме. Всё это плоды твоего воображения.       — Врёшь. Я никогда бы не создал такой скудный и мрачный мир.       — А вот почему он такой, тебе надо понять. Это своеобразная загадка. Преисполнишься в своём сознании, и сможешь решить беспокоющую тебя проблему.       — У меня нет проблем.       — Отрицаешь, не признаёшь её. В этом твоя беда.       — Тебе-то откуда знать? Раз всё вокруг моё воображение, то и ты тоже, кто бы ты ни был.       — А вот тут ты неправ. – он снимает капюшон, и Феликс видит... себя?       — Какого?... – его лицо исказилось в непонимании.       — Ну а кто же ещё может быть в твоей голове, кроме тебя самого? Глупый ты. Вернее, нет... невнимательный. Ты всё время упускаешь что-то из вида. Даже сейчас.       — А-а, я понял, ты пытаешься запутать меня. Так, ну ка говори, как мне выбраться отсюда? – Блондин осмотрелся. Ничего особенного, этот мир просто меняет свой вид каждый раз, когда Феликс перестаёт заострять на нём внимание. Так и сейчас, на месте леса теперь величественно раскинулись горы.       Всё вокруг нереально. Но в чем загадка? Это явно что-то не то, что беспокоит парня уже долгое время? Он закрывает глаза, погружаясь в свои мысли.       Должно быть, сейчас перед глазами всплывают обрывки его воспоминаний. Множество разных, но что их объединяет? Это его жизнь. Ненароком вспоминает детство, школу, переезд... дебют. Точно. Здесь все воспоминания с преломного момента: с тех пор, как Ликс вошёл в команду. Многое изменилось с той поры. Он будто заново начал жить, выбравшись из омута проблем, затягивающих его по самые уши.       Приоткрыв глаза, он видит иное место. Пещера, на стенах которой текст. Очень много текста. Он пытается разглядеть буквы в кромешной темноте, и, когда глаза немного привыкают, может прочесть пару строк.       Я постоянно чувствую нашу связь, каждый раз больше убеждаюсь в своих догадках, ни с кем ещё до этого мне не было так хорошо.       Я могу по-другому смотреть на нашу дружбу, и иногда слишком серьёзно думать об этом.       Временами меня посещает вопрос: а что если бы мы не встретились?       Как же это... знакомо. Это его мысли. Пещера переполнена строками, однажды заполнявшими голову блондина. Хватит, Ещё Не Доводилось Ждать И Надеяться, надеяться что кто-нибудь сможет объяснить очевидное...       Хёнджин...       Хёнджин...       Точно...       — Все эти строки...– он завороженно проводит пальцами по шершавой холодной стене, – посвящены Хёнджину.       — Нет, он мне не нравится, я просто преувеличиваю. – его голос отдаётся эхом по пещере, и от этого нагнетает страх. Или нравится?       Мысли крутятся в голове, нарастающая паника не позволяет обдумать ситуацию, он будто вновь перестаёт ощущать себя. Теребит руки, натыкаясь на кольца... на их с Хёнджином парные кольца. Хёнджин. Он же там, с ним, в реальности, ждёт и волнуется. Волнуется за его жизнь.       Кто, как ни Хёнджин всегда поддерживал его и радовался за его успехи? Кто всегда уступал ему во всём? Кто заботился в туре, когда тот болел? Будет ли он грустить, если блондин умрёт? Думал ли Феликс об этом ранее? Возможно, но почему... почему тогда при попытке произнести слово, мир будто замедляется, словно сохраняя слоу-мо момент в отражении разума? Это нормально? Все люди испытывают это рядом с друзьями?       Может быть, он всё же мне нравится...

...

...

...

      Отдалённо Феликс слышит какую-то нечленораздельную речь. Пытается вслушаться. Парни. Голоса парней. Непонятно, о чём те говорят, но среди них слышны голоса членов стаффа. Он слышит их. Он вернулся.       Он не знает сколько прошло времени, пока голоса совсем не утихли и он не сумел напрячь тело, пытаясь открыть глаза. Яркий свет ударил по карим радужкам, заставляя прищуриться. Сфокусировав взгляд, он видит потолок. Нормальный, белый потолок. Начинает чувствовать руки, аккуратно шевеля пальцами, вновь нащупывая кольцо: его самую верную гарантию осязаемости.       — Феликс... – слышит тихий поникший голос. Хёнджин. Поворачивает голову в его сторону, видит, слышит, ощущает. Он жив...       — Хён~ – всё, что смог выдавить из себя, безумно радостный, но не показывающий вида. Слёзы сами непроизвольно стекают по щекам.       Хёнджин выглядел уставшим, но до безумия очаровательным, как всегда. Его глаза наполнены тревогой, что несомненно не укрылось от внимательного Феликса. Брюнет беспокоится о нём.       — Ты очень сильно всех напугал... Как чувствуешь себя, Ёнбок-и? – он чуть наклонил голову, осматривая парня тяжёлым взглядом.       — Я будто пережил падение с самолёта. Ужасно. Но мне гораздо лучше, правда. – он потянулся рукой к волосам, но Хёнджин осторожно перехватил её.       — Аккуратнее, тут катетер стоит, – свободной рукой он поерошил его волосы, зачесав немного назад, – принести тебе что-нибудь?       — Есть хочу смертельно.       — Ну это мы организуем, это организуем... – он вернул руку Ликса на кровать, вытащил телефон из кармана и спустя две минуты разговора, убрал его обратно, – заказал. Я проведу тебя, как всё будет готово. Ты лучше скажи, кто мог подменить твои витамины? Кто ещё мог знать про них?       — Честно, я понятия не имею...       — Люди стаффа безумно злы. Я прояснил им ситуацию, но у них много работы сейчас, в плане сокрытия данного инцидента. Представляешь, какая шумиха будет, если хоть кто-то узнает? – Хёнджин нервно перебирает руками край своей футболки, – остаётся надеяться, что всё останется между нашей командой.       — Конец карьере, если узнают. – на выдохе подтвердил Феликс.       — Да ладно, и не из такого выбирались. – старший потянулся, смотря на блондина, – предположение в том, что тебя пытались убить. Как бы то ни было, эту дрянь отправили на экспертизу, минут двадцать назад сказали, что именно тебе подкинули. Ты мог погибнуть, Ликс. – он наклонился, опустив голову и прижавшись телом к ногам. Дрожь в его голосе заставила Феликса поёжиться, сердце сжалось, – ты просто везунчик. Тебе очень повезло. Что бы я делал, если бы ты погиб, солнце? – он возвращает взгляд на парня, протягивая руку и невольно касаясь пальцами его кольца.       — Мне было страшно. Но... я знал, что ты рядом. Я знал, что должен выбраться не смотря ни на что, потому что ты... ждал меня. Я не мог оставить тебя одного. – он смущённо отводит голову, по-глупому смотря куда-то в стену.       — Моё солнышко. Я очень счастлив. Никогда больше, слышишь, никогда не оставляй меня. – он несильно сжимает его руку, бегая глазами по лицу. Они смотрят друг на друга ещё пару секунд, не говоря ни слова, до тех пор, пока их не отвлекает вибрация телефона.       — Пойдём, я проведу тебя в столовую. – он встаёт, осторожно отсоединяя руку блондина от трубочек капельниц, и осторожно тянет его за собой, придерживая за талию. Там Феликса восторженно встретили остальные мемберы, а позже к их совместной трапезе присоединился стафф. Девушка, говорившая с начальником, сказала, что отвезёт Ликса на приём к психологу, а остальным же было велено отправляться в отель. Перед тем, как Ликс исчезает за дверями больницы, направляясь в сторону машины, Хёнджин коротко что-то шепнул ему на ухо, а позже полез к Банчану с какими-то просьбами, о которых уже никто не слышал.       Не смотря на всё, что произошло, Феликс был счастлив. После приёма доктора, по прибытии в отель, выяснилось, что брюнет смог убедить лидера избежать ограничений расселения по приказам стаффа на один раз. И всё время, которое он проведёт с Хёнджином в одном номере, смотря очередной сериал, заставит его полностью принять себя и разобраться во всём. Теперь точно всё наладится