нежное электричество

У Деку в глазах электричество. Тонкие переплетения энергии, пронизывающие чужой искореженный стан, словно встали на замену венам, которые, подобно тонким змеям под кожей, движутся. Жилки, пульсация, пышущее силой тело, подергивающееся в странном неистовстве. Деку всего словно коротит, перемыкает, как одну огромную машину, запрограммированную на вечную борьбу с вечным злом. Красные всполохи, тонкими щупальцами оплетающие чужие черные зрачки, и зелень проглядывается там только тонким ободком дьявольского свечения. У Деку дерганные движения, словно все связки разом оборвались, оставив конечности болтаться в свободолюбивой пляске. Нежная, тонкая, шелушащаяся кожица вокруг глаз, как у скидывающего кожу животного, остаётся на подушечках пальцев, клеймит, словно вплетая ДНК в основополагающие этого мира. На ресничках капли истончившейся смерти, оставляющие на щеках шрамики, собранные кончиком языка. Аромат словно бы гниения, свежего, чистого, жженного. От Деку несёт разложением, вопреки всему таким, словно разлагается нечто, чему суждено, но через гниль пробивается иное. Темное, кукольное, животно-искусственное. Свежее, нежное, проникающее разрядом сквозь пальцы, через ткани, вдоль мышц, внутрь, к костям, дробит изнутри, оставляя оболочку целой, блестящей, светящейся. Нежное-нежное электричество. Соприкосновение пальцев кажется микроразрядом. Деку пиздит его своей улыбкой, уродливой, искусственной, пронизанной вдоль и вглубь красными всполохами смерти, в восьмикратном объеме текущей по чужому существу. Смертью светится не тело, мягкое, веснушчатое, мясное, такое, что сожми, надави, и сок польется. Смертью светится душа. То эфемерное, зыбкое, зефирное, то, что так желают разбить умные злодеи в первую очередь. У Кацуки в голове паноптикум, а редкости – куски Деку, что заставляют глаз прикипеть и только с кровью оторвешь. У Бакуго уже руки по локоть в крови, на клыках чужая красная, а в желудке вместо бабочек – проклятье, которое бежит по чужим черным венам. Деку. Комок, сгущающийся над ним, каждый раз давит на легкие, заполняет черным смогом, разрывает и заставляет давиться кашлем, выплёвывать слюну и плакать. Деку в этом комке словно в родной среде обитания, лавирует, изгибается, превращается в бескостную, бестелесную тень, чистую энергию. И светится. И пиздит. Нежно-нежно. Сухие, глицериновые пальцы от поломанных и кривых отделяет электродуга из невыхарканных шипов, мембранных лепестков, коварно перекрывающих кислород на вдохе, и изливающихся ртом Деку нектаров. Горчащая, вяжущая сладость лжи, танец, в который Кацуки вступил по своей, сломанной чужим пьяным взглядом, воле. Словно в неистовом комке, их пародия на чувства, пародия на отношения сплетается в грязное, физиологическое, пошло-платоническое. Каждое прикосновение к Деку пиздит. Пробирает вплоть до миокарда, заставляя ритм сбиваться, менять свой ход, оборачивать время для хозяина вспять. Кожа к коже, вдоль, прослеживая течение красных ручейков, до дрожи, до сладостного стона, до губ в крови, до живительной влаги. – На все две тысячи вольт. Улыбка деснами и распад до единой цепочки атомов. Деку весь – обтекаемая, чистая энергия, не умещающаяся в этом гниющем теле, слишком сильная, слишком полная, вступающая в реакцию с биологическими тканями, вызывающая окисление, расщепление, создающая какофонию вкусов, отпечатывающихся на языке Кацуки сладко-кислой амброзией. Тело Деку гнется ненормально, дико, болезненно, поддерживаемое этой чистой энергией, той, что выбивает все его суставы, делая их похожими на расшатанные шарниры. А в глазах электричество. Подчиняющее, оставляющее после себя только пепелище, огибающее сетью весь мир, пробивающееся своими лапками до самых низов, вытаскивающее оттуда всю грязь, весь свет, скидывающее в коктейль ущербности и благодетели. Липкое, тактильное. Как весь Деку. Липкий. Раздражающий, словно ножки сколопендры, движущийся, мечущийся, пульсирующий толстой венкой на шее и лбу. Хочется облизнуть пальцы, чтобы убрать липкость, но оставить внутри себя сладость. Комок энергии, грубый, необточенный предыдущим владельцем, в руках Деку стал изящным, тонким, костяным, смертельным. Деку в коконе этой энергии стал изящным, тоненьким убийцей. Деку стал энергией. Чистой в первозданном виде, с примесями, которые искусственный мир, искусственное общество пытается изжить. Деку выше. Деку чище чем все, что они в этом мире создали. Деку – воплощение абсолюта. Чистый в божественном грехе, Деку. Нежный-нежный. Как электричество.