Суицид - единственный выход

Спокойная жизнь закончилась в старшей школе. Накаджима уже не помнит, когда это началось. Когда для него стало нормой быть побитым, приходить домой весь в синяках и ссадинах, когда улыбаться во время побоев - для него стало привычкой. Не помнит, почему когда видит кого-то из компании Рюноске, неосознанно улыбается. Не понимает, почему на бледных щеках Акутагавы выступает румянец и он отводит глаза. Не знает и ему всё равно. Пусть хоть голым бегает, Накаджиме то что? — Вы закончили? - улыбка сползает с лица, когда побои перестали поступать. Он поднимается, отряхивает джинсы и рубашку, спокойно поднимает все вещи, высыпанные из сумки, и улыбается, уходя домой. Троица непонимающе смотрит на парня, которого они только что избили, двое из них усмехаются, уходя в противоположную сторону, но Рюноске задерживается, смотря на свою ладонь, которая была в его крови. На лице появилась ухмылка и он последовал за друзьями. Прохожие удивлённо пялились на парня в окровавленной рубашке, улыбающегося, глядя на небо ярко голубого цвета. Ему нравился этот цвет. Такой... Тихий, спокойный, умиротворённый. На небе, в море, этот цвет вызывал улыбку, также как и вид троицы одноклассников. Накаджима никого не выделял. Акутагава, Гин, Тачихара. Все они вызывали одно - ноющее чувство в животе и рвотный эффект, замаскированный улыбкой. Накаджима вздыхает, когда приходит домой. Всё также пусто, как и в глубине души Ацуши. Он улыбается, проходя глубже. На столе бардак, на что Накаджима вздыхает, и махнув на это рукой, открывает ящик, доверху набитый бинтами, зелёнкой, йодом и антисептиком. Он пальцами проходится по бутылочкам, выбирая, чем бы обработать раны сегодня. Напевает детскую песенку, услышанную когда-то в детстве. Не успев обработать, он слышит звон телефона. Лёгкой походкой идёт до сумки, а уже из неё достаёт мобильный. Чуя. Двоюродный брат. — Ало. Привет, Чуя. - весело начинает Накаджима, возвращаясь на кровать к царству, забитому бинтами и препаратами. <Привет. Прости, что беспокою, есть пара минут?> — Что-то случилось? Минут у меня хоть целый час. - Ацуши посмеивался, внимательно изучая содержимое ящика. <Нет, ничего. Можешь купить торт у Киецу? Это любимый кондитер Изуми, я хочу сделать ей подарок.> — Вы до сих пор встречаетесь? Ты мне нечасто звонишь, я и ничего не знаю о твоей жизни. Конечно куплю. Что мне, жалко что-ли? <Ага, до сих пор. Ну тогда, приезжай на день рождения Кёки. 23 числа.> — Хорошо. - Чуя отключился. Ацуши хмыкнул, недолго глядя в экран, и будто никакого разговора не было принялся делать йодовую сетку на синяки и обрабатывать порезы. Тихо хихикая, Накаджима стирал кровь и накладывал очередную порцию бинтов. Иногда кажется, что бинты изготавливают только для него. Но потом он вспоминает про соседа через стенку. Тот увлекался суицидом, и они почти наравне закупались в аптеке через дорогу. Хороший человек, весёлые у него шутки.

***

Ацуши неспешно брёл по улице, снова уставившись вверх и не видя ничего вокруг. Резкая боль заставила сжаться. Ацуши не понял. Наверное от того, что это было слишком неожиданно, но он чувствовал боль. Упав, Накаджима смог увидеть нападавшего. На лице снова расплылась улыбка. Неожиданно, но он был один. — Тц. Какого хуя ты лыбу давишь?! - Рюноске пнул его в бок, крича. Он желал услышать крик, как это было в начале. Услышать плач, но глаза были сухие, он не собирался плакать, лишь сильнее улыбаясь, он открылся, давая себя побить. Акутагава внезапно остановился. — Тебе чё, это нравится? - решив, что другой причины для улыбки нет, наклонился, чтобы разглядеть его лицо ближе. «Красивый. Господи какой он красивый. Почему хочется обнять его? Он улыбается... Красивый. Почему ты такой красивый?» - Акутагава, притянул его к себе, но не успел ничего сделать. Ацуши окликнули. — Ацу-чан! Приветики-пистолетики! - к ним подбежал на вид двадцатилетний парень высокого роста с шатеновыми волосами и бинтами на шее. Дазай Осаму - криминальный авторитет. Акутагава помнит, как читал про него в интернете. Но как они познакомились с Ацуши? — А. Дазай-сан, снова за бинтами? - Накаджима улыбается, поднимаясь и отряхивая пыль. — Неа. Иду за специальным ядом, заказал на АлиЭкспрессе. Эх, жаль, нет никакой чудесной девушки для двойного суицида. - он становится напротив блондина, полностью игнорируя Акутагаву и буллинг, который он точно видел. — Ясненько, ну я спешу в школу. Желаю вам удачи, Дазай-сан. - на телефоне Накаджимы прозвенел таймер: до урока пятнадцать минут. — И тебе всего хорошего. - когда глаза Осаму переместились с Накаджимы на Рюноске его взгляд похолодел, а лицо сменилось на безразличное. - Ещё раз, хоть пальцем его тронешь, я тебя повешаю вверх ногами и буду избивать, пока ты не упадёшь в обморок. Затем привяжу тебя к столу и буду потихоньку отрезать твои пальцы. Один за другим. Когда пальцы закончатся, перейду на ладони, локти и даже плечи. А когда ты умрёшь, а вырву твои зубы и скормлю свиньям. - Дазай ушёл, не оборачиваясь, а Акутагава нервно хмыкнул и пошёл вслед за убежавшим Накаджимой, уверенный, что ему ничего не будет.

***

Занятия закончились быстро. Его почти не били, что вызывало вопросы у Ацуши. Обычно его избивали два или три раза в день, но сегодня кроме случая с Акутагавой ничего не происходило. Троица спокойно шастала по зданию, по его мнению сегодня все учителя праздновали этот день, прогуляла несколько уроков, но с этим вопросов не было, они не отличались успеваемостью, а ещё не произошло никаких скандалов. Ацуши не мазохист и спокойно к этому отнёсся. Он шагал домой, вновь наблюдая за небом и облаками на нём. Сегодня было заметно как быстро они плывут, перетекая в разные формы. Он шёл практически по пустому району, когда его схватили сзади и прижали к стене. Он не пытался вырваться, наоборот, вполне спокойно смотрел на нападающего. Когда же Накаджима узнал лицо, то улыбка снова развела на его лице под костлявой рукой, зажимаемой рот. Рюноске прижался вплотную и отпуская руку, прильнул к розоватым губам Ацуши. Он кусал нижнюю губу до крови, стараясь пробраться внутрь. Остолбиневший Ацуши стоял неподвижно. Улыбка медленно сползла с его лица, он старался оттолкнуть Рюноске, выбраться из его объятий, пока Акутагава... Улыбался... Да. Он хотел лишь этого. Хотел снова вернуть чувства сопротивления, снова подавить их и заставить подчиняться себе. Ацуши брыкался, понимая, что с ним могут сделать и старался избежать этого, но вскоре почувствовал шприц в руке, а затем глаза непроизвольно закрылись, тело обмякло и он потерял сознание. Очнулся он в какой-то комнате. Была лишь одна лампа и она светила красным. Освещение никакое, окон нет, но острый взор Накаджимы уловил камеру в углу. Вскоре красный огонёк погас, а тяжёлая металлическая дверь со скрипом отворилась. Ацуши вздрогнул. Акутагава, с пробирающей до дрожжи ухмылкой, вальяжно зашёл в комнату и приподнял подбородок Накаджимы, направляя его взгляд на себя. Сердце блондина бешено колотилось. Он привык к издевательствам, побоям, испорченным работам, неаккуратно состриженным волосам, но это он терпеть не мог. По щеке из широко раскрытых глаз скатилась слеза. Терпение кончилось. — За что? - тихо, едва уловимо, спросил Накаджима, сжимая зубы до скрипа. — Ты не понимаешь? Я люблю тебя. - шепча на губы Ацуши, он почти поцеловал его, когда Накаджима согнулся, извергая свой обед. — Сука... А ведь я столько терпел. - той улыбки, что появлялась при виде обидчиков, не было и следа. В глазах Накаджимы не было жизни, полуприкрытые очи глядели свысока, несмотря на низкий рост. И это чертовски нравилось Рюноске, он с новой силой прижал Ацуши к стене, напирая нижней частью. Он целовал шею, расстёгивал рубашку, оставляя следы и на ключицах и на груди. Ацуши не издавал ни звука, как и всегда молча терпел всё, правда теперь без улыбки. По абсолютно спокойному лицу скатилась одинокая слеза. Ацуши мог попробовать вырваться, мог постараться ударить в ответ, но голова была затуманена. Он понимал, прекрасно всё понимал, но его путь жизни - улыбайся, а если не можешь никогда не говори плохого в ответ, не делай ничего такого. Ацуши может многое, но не в силах противиться сам себе. Когда в ход пошли брюки, а на ягодицах он почувствовал чужую руку, в голове что-то щёлкнуло. Он со всей дури ударил Акутагаву по лицу, да так, что он упал на пол. — Телефон. - он протянул руку вниз, ожидая, что ему дадут нужную вещь. — Что? - Рюноске, явно опешивший от того, что вытворяет его жертва любимый, переспросил, приподнявшись на локтях. — ТЕЛЕФОН. - внезапно прокричал Ацуши так, что у Акутагавы заложили уши и он трясущейся рукой протянул сотовый. Ацуши быстро тыкал по клавишам, а вскоре прислонил трубку к уху. — Ало, Дазай? Можешь забрать меня? <Откуда?> — Сам не знаешь что-ли? Думаешь я не знаю про датчик в куртке? Где ты? — Уже тут. - Дазай пришёл держась за окровавленный бок, но кровь точно была не его. Заметив, куда смотрит блондин, Осаму пояснил. - я упал в лужу крови какой-то мадам. Рюноске вздрогнул. Здесь была лишь одна девушка. Гин - его сестра. — Ясно. Мог не пояснять. Отвези меня пожалуйста домой. - Дазай, видя в каком состоянии находится его сосед, по своему улыбнулся, переводя взгляд на Акутагаву. — Ацу-чан, иди посиди в машине. Я скоро прийду. - Накаджима кивнул и без вопросов вышел из подвала, будто зная куда идти он направился прямиком к выходу, обходя трупы людей. — Что я тебе сказал? - если на Ацуши Дазай смотрел ласково, то на Рюноске, как на комара, мешающего уснуть. Для него Рюноске - никто. Парень молчал, всё также сидя на холодном полу. Если бы не он... Да. Если бы не Дазай, никто бы не помешал им с Ацуши. Накаджима его любит... Да. Накаджима точно его любит. Глаза и зрачки расширились, как у безумца, уверенного в том, что прав только он. Осаму хмыкнул, крутя кольцо с ключами на пальце. — Ну, раз не хочешь отвечать, посиди тут пару дней, подумай над своим поведением. - Осаму вышел, закрывая дверь. Накаджима послушно сидел на переднем сиденье, ожидая Дазая. Когда же Осаму сел, он произнёс: — Не желаешь двойной суицид? - в его безжизненных глазах не было страха, лишь неуверенность. Вдруг Осаму откажет? — С тобой, хоть вечная жизнь. - он улыбается, стирая пыль с щёки блондина. Полиция Йокогамы будет в ужасе, когда найдёт трупы двух молодых людей, спрыгнувших с десятиэтажки. Ещё больше они ужаснутся, когда в полицию сообщат о нахождении двух трупов в подвальном помещении, а в запертом помещении - труп молодого парня, умершего от стресса и голода.