Подарок лисицы

Им потребовалось на это много времени. Начиная от первой встречи в похоронном бюро почти три года назад и заканчивая предложением в Глазурном павильоне с откровенным признанием в чувствах, о которых они и так оба знали уже продолжительное время. На взгляд Чжун Ли, они прекрасно справились и с недопониманием из-за того контракта на Сердце Бога — проблема для Тартальи крылась не столько в контракте, сколько в мысли, будто бы с ним просто забавлялись всё это время, — и с долгой разлукой, последовавшей за этим. Стоило им только помириться, как Тарталью отправили в Инадзуму на добрых полгода. Не то чтобы одиночество для Чжун Ли было в новинку, но после того, как он оказался безнадёжно влюблён в рыжего воина из страны снегов, оно стало мучительным. И оно же порождало в его душе некоторые чрезмерно собственнические желания. Вероятно, именно поэтому, когда Тарталья вернулся в Ли Юэ с непонятно каким чудом полученным у Царицы закреплением за регионом и горящими от счастья синими глазами, Чжун Ли не выпускал его из постели буквально неделю. Не то чтобы кто-то из них был против подобного расклада. Он вдоволь смог утолить свой голод, изучая каждую дрожь тела под собой, запоминая каждый стон и каждую ласку, от которой Тарталья растекался в удовольствии. Так, постепенно они дошли до того дня в Глазурном павильоне. Опять же, на взгляд Чжун Ли, — возможно, несколько самовлюблённый, но всё мелочи, — Тарталья заслуживал подарка не покупного, а сделанного лично для него. Разве что тот сначала совершенно не понял, что именно происходит, когда Чжун Ли, слегка подрагивая от волнения, протянул ему деревянный ларец с палочками для еды. Тарталья принял его, а потом Чжун Ли всё же пришлось ему объяснить, что именно это означало. Правда, случилось это спустя две недели после того дня. Но это определённо стоило того яркого румянца, который пробежал по лицу Тартальи. — Мы теперь… в б-браке, что ли? — спросил он тогда, сжимая руки у груди и потеряв весь интерес к еде перед ним. Несколько секунд Чжун Ли ничего не отвечал, не в состоянии отвести взгляда от изумительного и очаровательного выражения — смеси дикого смущения и счастья. — Помолвлены, — поправил он, выдыхая тихо и не решаясь даже моргать, продолжая отслеживать. Тарталья поджал губы, только сильнее сцепляя руки, и опустил голову в коротком кивке. Чжун Ли удовлетворённо выдохнул, увидев те улыбку и румянец, что возникли на его лице. Сейчас же они только планировали проведение церемонии, и Тарталья всего пару дней назад, чересчур взволновавшись так, что чуть не порвав в руках от нервов конверт, отправил своей семье письмо с приглашением. То ушло на отплывающий корабль в Снежную, хоть и изрядно помятое. По-хорошему, все мысли Чжун Ли должны были быть о предстоящем знакомстве с родителями его возлюбленного, но его внимание захватила одна посылка. — Это от госпожи Яэ, — объяснила Гань Юй, передавая ему небольшую коробочку, обёрнутую в розовую бумагу, с двумя тонкими конвертами под узлом аккуратного банта. И сильный запах вишни, который повис в воздухе, не оставлял никаких сомнений в том, от кого и для чего это пришло. Чжун Ли молча уставился на коробочку, не совсем понимая, что происходит. Во-первых, с Яэ он связывался всего один раз — полтора года назад, когда границы Инадзумы снова открылись. Он даже планировал после свадьбы съездить туда вместе с Тартальей — как, впрочем, и в другие королевства Тейвата. Во-вторых, подарки от Яэ никогда не носили безопасного дружеского характера. Её подарок просто не мог быть обычным, и только эта мысль заставила Чжун Ли напрячься. Однако он принял его, и неожиданно понял, в чём дело. Он отправил ей приглашение на свадьбу в тот же день, когда Тарталья писал своим родителям. Что ж, теперь это обретало больше смысла, чем пару секунд назад, но расслабляться было рано. Хотя бы потому, что это всё ещё подарок от Яэ. Пришлось взять себя в руки. Чжун Ли улыбнулся Гань Юй, поблагодарил её и закрыл дверь. — Всё хорошо? — из кухни высунулся Тарталья, тут же проходясь цепким взглядом по Чжун Ли, как ожидая заметить какую-то странную деталь. Заметил — прикипел взглядом к коробочке. Чжун Ли пожал плечами: мог ли он сказать, что всё хорошо, когда всё ещё думал, будто держит в руках готовую взорваться бомбу? Опять же, Яэ никогда не слала обыкновенных подарков. Это не значит, что они были опасны, наоборот, казалось, Яэ очень любила ратовать за счастливые отношения других. Правда, порой её методы были чересчур радикальными — Чжун Ли поёжился, вспоминая, как без подозрения попробовал присланное лисицей вино, после которого месяц просидел в пещере, успокаивая что объятый вожделением разум, что пылающее возбуждением тело, слабо напоминающее человеческое из-за утери контроля. По мнению той же Яэ её подарок должен был помочь тогда одинокому Мораксу найти себе партнёра. Все последующие подарки Чжун Ли предпочитал проверять на наличие различного рода афродизиаков, а затем и вовсе начал от них избавляться, делая вид, что забывает об их существовании напрочь. Однако сейчас… Стоило ли осторожничать сейчас, когда он буквально в шаге от собственной свадьбы? Подарки Яэ не вредили, но могли, вероятно, немного разнообразить будущую супружескую жизнь. Чжун Ли внимательно посмотрел на ждущего ответа Тарталью, уже ощущая, как кожа постепенно становится горячей. И внутри что-то слишком сладко сжалось. Мгновенно перед глазами промелькнула сотня, если не тысяча картин с выгибающимся от нестерпимого возбуждения веснушчатым телом, с разметавшимися по мокрым простыням рыжим волосам, с лихорадочно блестящими похотью синими глазами… Возможно, впервые подарок Яэ был очень кстати. — Пойдём, — поманил за собой Чжун Ли, надеясь, что на его лице появилась улыбка, а не голодный оскал. Судя по тому, как взгляд Тартальи изменился, перестав быть просто заинтересованным — всё же второе. Тем не менее, Тарталья безропотно последовал за ним, и разгоревшийся интерес в его глазах обжёг спину. Очутившись в спальне, Чжун Ли всё же вытащил два конверта из-под банта, и вскинул брови в лёгком удивлении. Один из них предназначался ему, а второй — «будущему мужу дракона». Смешок сдержать не удалось, на что сзади мгновенно прижались всем телом. — Это свадебный подарок? — быстро догадался Тарталья, потянувшись за письмом, но останавливаясь и фыркая. — А ты, видимо, и есть мой будущий муж-дракон, да? — Верно, — протянул Чжун Ли, стараясь раньше времени не рокотать голосом. Хотя предполагаемое приятное времяпрепровождение зажигало в нём возбуждение чересчур быстро. Стоило поторопиться, если они не хотят разворошить застеленную кровать раньше, чем откроют подарок. Крепкости его выдержки абсолютно не помогало тепло, исходившее от продолжающего прижиматься к нему Тартальи. Чуть повернув голову, Чжун Ли поймал взгляд хитрых глаз — на него откровенно пялились. — Ты знаешь, что там? — тихо спросил Тарталья, слегка прищурившись, а по его губам расползалась игривая ухмылка. Чжун Ли вернул письма под узел банта, развернулся и прижал Тарталью к себе ближе, обхватывая его рукой за талию. Поймав губами чужое горячее дыхание, он всё же позволил себе открыто оскалиться на долю секунды. Что ж, стоило принять тот факт, что сегодня они проведут остаток дня в спальне. Что бы в коробочке ни было, а оно вряд ли с быстрым действием. Точно не на пару часов, скорее — полдня, не меньше. Подобное как раз в духе Яэ, которая никогда не любила мимолётные забавы. А здесь ещё и такой повод — чужая свадьба. Упустить подобное для неё будет одним из худших решений. И потому Чжун Ли мысленно поблагодарил Селестию за то, что Тарталья обладал достаточной для таких марафонов выносливостью, чем едва ли не гордился. Всё же, Чжун Ли предпочитал долгие, медлительные ласки, чтобы буквально видеть, как любимое тело плавится от удовольствия в его руках. Отдельной его тьмой было то, что Тарталья нередко слеп от наслаждения и тонул в ощущениях, не осознавая того, что видит, и вряд ли даже порой слыша, что ему говорят. — Моя старая подруга, — начал Чжун Ли, невольно пропадая в мрачной, притягательной синеве чужих глаз, — бывает очень… эксцентрична в выборе подарков. Не важно на какое празднование. Тарталья чуть наклонил голову, как нарочно демонстрируя изгиб своей шеи, и Чжун Ли с трудом удержался от порыва приникнуть к ней в поцелуе. Он должен быть ответственным и для начала объяснить Тарталье возможные риски использования изобретений Яэ. Потому необходимо собраться с ещё не охваченными похотью мыслями. У них есть всё время мира, нечего жадничать. — Судя по твоей реакции, она весьма предсказуема, — поддел Тарталья, положив руку ему на грудь, чувствуя сбившийся ритм сердца. Чжун Ли на мгновение позволил себе ослабнуть и коротко поцеловал Тарталью, не раскрывая рта, но ощущая неровность обкусанных губ слишком отчётливо. — Она очень любит лезть в чужие отношения и… — он задержался взглядом на вспыхнувших розовым бледных щеках, прослеживая уже давно выученную россыпь веснушек. Скользнув по ней губами, он в итоге всё равно сорвался на рокот, продолжая. — Немного разбавлять их своим видением удовольствия. В разных вариациях. — У нас нет проблем с этим, — немного нахмурился Тарталья, видимо, не оценив чужое вмешательство. Чжун Ли усмехнулся, снова целуя его в щёку и счастливо вдыхая, когда его оплели руками за шею, прижимая так близко, что пришлось увести руку с коробочкой в сторону. — Нет, но, полагаю, в разнообразии нет ничего предосудительного, — проурчал Чжун Ли, мысленно отметая весь привычный к подаркам Яэ скепсис. Тем более, что строился он только лишь на нежелании использовать их по назначению. Необходимости не было. А сейчас эта самая необходимость продолжала прижиматься к нему всё теснее. Тарталья помолчал, потом усмехнулся и поймал своими губами его, целуя не быстро, а медленно, так, что страсть потушилась, уступая место щемящей нежности. В волосы на затылке зарылись пальцами, чуть натянули, и Чжун Ли нехотя закончил поцелуй. На него взглянули из-под ресниц, и только эта искра желания в чужих глазах вновь распалила возбуждение, потёкшее вниз живота лавовой рекой. Тарталья облизал и так блестящие на свету губы, затем проговорив: — У меня не было планов на сегодня. — Значит, нам очень повезло, — прошептал Чжун Ли, потянув его в сторону кровати, снова едва ли сдержав порыв сделать это несколько грубо. Мысли в голове начинали полыхать, подначивая, распаляя сильнее. До Тартальи его влечение легко поддавалось контролю. После же их встречи всё покатилось в Бездну, и единственное, чем он мог это объяснить — Тарталья слишком идеально подходил под его желания, способный взбудоражить его кровь одним своим существованием. В него вновь вцепились, когда они всё же добрались до кровати. Чжун Ли отвернулся, попытавшись уйти от поцелуев, сыпавшихся на его губы, но вместо этого Тарталья начал покрывать ими его щёки, спускаясь ниже, до линии челюсти. Подарок едва слышно упал на одеяло, и Чжун Ли всё же смог отстранить от себя Тарталью с сожалением в сердце. — Нужно прочитать письма, — попытался прозвучать убедительно и спокойно, но сорвался на рык. Тарталья сморщил нос в отчётливом недовольстве, и сел на кровать. Чжун Ли дрогнул, потому что пожелав Тарталья выдохнуть чуть горячее, то жар его дыхания опалил бы низ живота через одежду. — Ладно-ладно, — деланно проворчал Тарталья, отклоняясь и избавляя Чжун Ли от толики напряжения. Выхватив своё письмо из-под банта, упал на спину и распечатал его. Сделав глубокий вдох, Чжун Ли шагнул в сторону и тоже подхватил свой конверт. Вернув себе контроль, быстро вскрыл, вытаскивая короткое послание: «Мой дорогой друг, прекрасно знаю, как ты относишься к моим подаркам, каждый из которых я создаю с чистой душой. Не спеши избавляться, уверена, тебе очень понравится! Пусть твой будущий супруг сделает один глоток из бутылочки, и ты увидишь, насколько чистым желанием порадовать тебя я руководствовалась, создавая это. Наслаждайся, Моракс!» Звучало в крайней степени подозрительно. Стало только подозрительнее, когда Тарталья вдруг подорвался с кровати, схватив коробочку и прижав её к груди. Чжун Ли не успел даже слова сказать, как он выпалил, неимоверно пылая лицом в смущении: — Я в ванну. Жди! И в самом деле сбежал. Внутри дома только дверь и хлопнула. Удивлённо моргнув, Чжун Ли огляделся в поисках второго письма и вздохнул, не обнаружив — то утащили вместе с коробочкой. В груди заворочалась слабая тревога. Не могла же Яэ написать чего-то не того? Не то чтобы Чжун Ли горел желанием скрывать от Тартальи часть своего прошлого. За прошедшее время он успел раскрыться перед ним не только физически, но и душевно. Тарталья знал о нём достаточно и любил оба его образа — как жестокого Моракса, так и человечного Чжун Ли. Потому Яэ вряд ли могла написать нечто такое, что могло бы отпугнуть храброго Тарталью. Скорее тот… перевозбудился. Теперь тревога ушла, на её месте проросло предвкушение. Чжун Ли качнул головой, поднимаясь с кровати и снимая плащ с перчатками. Рычание заклокотало в горле от ожидания, и он прикрыл глаза, силясь взять себя в руки. Он не может ворваться в ванную и взять Тарталью над раковиной. Им нужна кровать. Для удобства. На ней с Тартальей сделать можно гораздо больше, чем в ванной, которая начнёт казаться чересчур тесной для такого. Чжун Ли глубоко вдохнул, убирая одежду в шкаф и стараясь не прислушиваться к тому, что происходило в соседней комнате. Ему почти удалось угомонить собственное желание до поры до времени, как внезапно при следующем вдохе он ощутил… это. Тело против воли замерло. Пальцы застыли на пуговицах жилета, и он весь обратился в слух, затем вдыхая глубже, внимательнее различая запах: в ярком аромате моря примешалось нечто тяжёлое, будто бы металлическое, но отдающееся жаром по всему телу. Не сладкое, но манящее, подавляющее здравомыслие слишком быстро, так, что Чжун Ли пришлось зажмуриться, только бы остаться на месте и не сорваться. Он знал, что это не мог быть обычный афродизиак. Стоило заподозрить, что Яэ подмешала туда нечто, что пробудит в нём ещё существующую, но успешно подавляемую всё это время сущность, которая могла исказить его восприятие, убрав из него всё рациональное, человеческое. Что она могла превратить Тарталью во что-то, что драконья сущность Чжун Ли воспримет как лучшую для него пару, готовую к размножению. Грязная игра на восприятии, тёмных фантазиях, порождённых древней, первобытной жаждой, когда в него ещё не проникло мироустройство смертных, сглаживая и делая мягче. Проблема была в том, что противиться этим своим желаниям Чжун Ли уже не хотел. Потому оставил жилет не расстёгнутым и вышел из спальни. Оказавшись у ванной в несколько шагов, ещё раз на проверку глубоко вдохнул, как боясь ошибиться. Теперь же рычание заклокотало в груди отчётливее, потому что нет, он не ошибся. От предназначенной ему пары его отделяла лишь какая-то дверь. — Аякс, — настоящее имя вырвалось с хрипом. Цепляясь за остатки самоконтроля, Чжун Ли положил ладонь на дверь, стараясь не впиться в неё когтями. А ведь мог просто проломить её и обхватить тело, которое — он не сомневался, — ответно жаждет его сейчас, которое он должен сжать в своих руках и пометить, сделать своим. — Чжун Ли, — прозвучало изнутри тихое и немного растерянное. Чжун Ли зажмурился, повторно вдыхая и утопая в ставшем гуще запахе. Слишком хорошем для правды, слишком прекрасном, слишком распаляющим и так горящую возбуждением кровь. Раздался шорох, и снова голос. — Чжун Ли, это немного… не то, о чём я думал. — Открой дверь, — проговорил Чжун Ли с трудом, и всё же отыскал в себе достаточно уравновешенности, которой хватило на единственную спокойную фразу. — Ты в порядке? — Да… вроде, — прошептал Тарталья. Замолчал, как обдумывая, и продолжил, шумно сглотнув. — Она не писала, что там будет… это. Там было лишь про часть от всего, но это… Я не понимаю, что… — Открой, — перебил его Чжун Ли, буквально ощущая, как кончается терпение. Молчание ему было ответом, а потом Тарталья прошипел: — Ты ведь набросишься на меня, когда я это сделаю, так? Чжун Ли упёрся лбом в дверь, жмуря глаза и надеясь, что постепенно привыкнет к аромату. Что его самоконтроль сейчас не раскрошится в песок от одних этих слов, сказанных ему через дверь с едва скрытым возбуждением. Он прислушался к слегка порывистому дыханию, отметая лишние фантазии о том, как он стиснет в своих руках Тарталью, стоит двери открыться. — Нет, — с рокотом выдохнул он. Ответом был немного нервный смешок, и потому ему пришлось продолжить. — Но я схвачу тебя и… отнесу в спальню. — Ты тоже что-то выпил? — спросил Тарталья, вероятно, решив проверить на прочность всевозможное терпение Чжун Ли. Тот сглотнул и мотнул головой, соскребая весь свой божественный самоконтроль. — Нет, это из-за запаха, — отозвался он и всё же хлопнул по двери ладонью. — Аякс, обещаю, я не наброшусь. Просто отведу тебя в спальню. — И уже там набросишься? — видимо, у Тартальи было шутливое настроение. К сожалению, именно в тот момент, когда Чжун Ли и правда находился на грани того, чтобы раздробить дверь в щепки. Потому у него вырвалось неконтролируемое: — Да. Повисло молчание, и в нём Чжун Ли мог без особого труда слышать, насколько быстро и тяжело дышит Тарталья по ту сторону. Спустя мгновение до Чжун Ли дошло, что он сказал, и зашептал: — Это не значит, что я… — Ты не будешь надо мной смеяться? — оборвал его Тарталья внезапно. Чжун Ли удивленно похлопал глазами и отстранился лбом от двери. Мимолётом облегчённо выдохнул — вдруг подумал, что Тарталья мог испугаться его слов. — Конечно не буду, — улыбнулся Чжун Ли, на короткую секунду успокоившись, слегка растроганный такой безобидной просьбой. За дверью шумно, немного судорожно вздохнули, а потом она отворилась. Для того, чтобы сдержаться, Чжун Ли тут же впился пальцами в косяк двери и постарался не дышать. Только всё равно не смог взгляда оторвать от всё ещё красного, смущённого Тартальи, старавшегося расправить плечи в дверях, но выглядящего слишком очаровательно для того, кто пытался произвести впечатление. Остановить себя не вышло. Тарталья удивлённо охнул, когда его подхватили за ноги и прижали, затем потащив прочь. Сминая пальцами мягкую ткань халата, Чжун Ли вжался носом в тёплую грудь, от которой всё ещё пахло мылом, и утробно заурчал, глубже вдыхая самый приятный аромат, что он слышал в своей жизни. — Чжун Ли, Чжун Ли, погоди, — пробормотал Тарталья, когда его опустили на кровать. Чжун Ли тряхнул головой и в этот раз зарылся носом ему в шею, вдыхая ещё яростнее и глубже, так, словно пытался пропитать каждую клеточку собственных лёгких этим ароматом. Напряжение слишком стремительно скапливалось внизу живота, и он подтянул под себя попробовавшего отползти в центр постели Тарталью, запирая как в ловушке. Ему попытались сказать что-то ещё, но умолкли. Через мгновение он почувствовал, как уже его шею обнюхивали, как-то по-звериному вцепившись в плечи и сжав их. Замерев, Чжун Ли прислушался к прерывистым вдохам Тартальи, положив руку на грудь и отслеживая ускорившийся ритм его сердца. — От меня тоже пахнет приятно, да? — уточнил Тарталья, не отрываясь от него и продолжая скользить носом по его горлу вверх до челюсти и обратно к ключицам. Чжун Ли дёрнулся от резко скользнувшего по его вене на шее языка и отстранился. Зрачки Тартальи так расширились, что почти полностью поглотили синюю радужку. Чжун Ли медленно кивнул, затем проследив за тем, как розовый язык скользнул по обкусанным губам. До спальни Тарталью он уже дотащил, обещание выполнил. Он притянул его к себе, впиваясь в губы, и ответом ему был громкий довольный стон. По его груди скользнули чужие ладони, и вскоре с него стянули жилет. Отбросив его куда-то на пол, не отрываясь, Чжун Ли обхватил голову Тартальи в желании чуть наклонить и углубить поцелуй, как застыл. Под его пальцами дёрнулось что-то продолговатое, пушистое и мягкое. А вот Тарталья вздрогнул, выгнувшись на кровати и тоже замерев. Будто поймали с поличным. Медленно подняв веки, Чжун Ли отстранился. Теперь на него глядели несколько напряжённо, на грани испуга, ожидая реакции. Тарталья старался держать себя в руках, но Чжун Ли слышал глухое постукивание по кровати и уже подозревал, что это. Осторожно убрав одну из ладоней, он уставился на ухо. Рыжее лисье ухо, торчащее из вороха таких же рыжих волос и оттого почти сливающееся с ними. Потому и не заметил — Тарталья всё это время усердно прижимал их к голове. Тяжело сглотнув, Чжун Ли скользнул по нему пальцами, бережно, неуверенный в том, чудится ему или нет. Ухо снова дёрнулось, и на мгновение он увидел нежную розоватую кожу, почти скрытую шерстью. Убрав и вторую ладонь, он взглянул на ровно такое же ухо с другой стороны. Тарталья прижал их лишь сильнее, как пытаясь спрятать в волосах, которые — теперь Чжун Ли это заметил, — будто бы стали гуще и мягче на ощупь. Тарталья вновь лихорадочно облизал свои губы и уклонился, когда Чжун Ли снова потянулся к нему. — Это… не всё, — выдавил он, снова загораясь лицом. Чжун Ли кивнул, смотря ему в глаза и видя огромное озеро стыда в них. — Догадываюсь, — ответил он, снова потянув руку. Тарталья устремил на его ладонь слегка напряжённый взгляд и всё же подставился под лёгкое поглаживание. Чжун Ли сделал глубокий успокаивающий вдох, проходясь пальцами по кромке ушей и медленно, на пробу, перебираясь касаниями на сгиб. — Нет, вряд ли догадываешься, это… — Тарталья попытался продолжить начатое, как вдруг подавился стоном и задрожал всем телом. Чжун Ли увлеченно повторил действо, почёсывая за ухом, и Тарталья вывернулся в сторону, встряхивая ушами. Но ему это не помогло. Он закрыл руками рот и возмущённо глянул на Чжун Ли. Тот в ответ слабо улыбнулся, продолжая поглаживания, и Тарталья часто-часто заморгал, падая на кровать и извиваясь, как пытаясь и уйти, и подставиться сильнее. Теперь Чжун Ли смог увидеть, как под подолом халата замельтешила выпуклость — очевидно, хвост. Яэ умела порадовать. — Да подожди ты! — вскрикнул Тарталья, когда Чжун Ли навис над ним, продолжая гладить ухо и уже переходя пальцами на внутреннюю сторону. — Тебе неприятно? — остановился Чжун Ли, не разжимая пальцев и не веря собственному предположению. На него взглянули со всё тем же возмущением и каким-то отчаянием. Как ни странно, но внезапно проявившиеся лисьи части погасили то нестерпимое возбуждение, которое преследовало Чжун Ли всё это время. Заняться любовью они ещё успеют, а вот пощупать и проверить возросшую чувствительность Тартальи стоило именно сейчас. — Это странно, — попытался объяснить тот, моргая и облегчённо выдыхая из-за прекратившихся движений. — Я… не знаю, просто не делай так. Короткое мгновение раздумий, и Чжун Ли сощурился от пришедшей идеи. Склонившись, он прижал Тарталью к кровати, не давая выползти из-под себя, и чуть отклонил рыжее ухо, чтобы обдать горячим дыханием нежную кожу внутри. Тарталья издал неожиданно пронзительный визг и даже ударил в плечо, как остановился, когда Чжун Ли заговорил: — Знаю, такие места могут быть очень чувствительными. Помнишь, как издевался над моим хвостом? Скосил взгляд, прослеживая волну смущения, пробежавшуюся по любимому лицу. Тарталья точно помнил, как очень кропотливо исследовал драконью ипостась своего будущего мужа год назад. И как довольно и немного злобно улыбался, найдя чувствительное местечко прямо около основания чешуйчатого хвоста. Чжун Ли на него за то не злился — потому что тогда получил чрезмерное удовольствие. Однако сейчас ласка появившихся ушей для Тартальи могла быть попиранием его гордости воина. Потому что не пристало авангарду самой Царицы пищать и стонать от поглаживаний их пушистых лисьих ушек. — Мстишь мне, да? — проворчал наигранно Тарталья, дёргая ухом и вздыхая, когда не получилось высвободить его из чужой ладони. Чжун Ли улыбнулся, качая головой и сухо целуя тонкую кожу в ухе, получая в награду ещё одну мелкую дрожь тела под собой. — Нет, — проурчал он, второй рукой успокаивающе поглаживая бок Тартальи, чтобы затем снова прижаться губами к уху и прошептать. — Но мне очень хочется сделать тебе приятно. Я могу заставить тебя кончить только от поглаживаний твоих ушей, Аякс. И приподнялся над ним, глядя в широко распахнувшиеся синие глаза. Тарталья воззрился на него так, словно не мог до конца поверить в то, что услышал. Приоткрыв рот, тут же его захлопнул и зарделся. Тяжело сглотнув, он с придыханием выдавил: — Врёшь ведь. — Нет, — мотнул головой Чжун Ли, довольно скалясь от вида желания и похоти, расползающихся алыми пятнами по бледной шее. Будь у Тартальи всё ещё человеческие уши, то они бы сравнились в оттенке с кровоцветом из Инадзумы. — Я могу это сделать. — Не думаю, что п-получится, — заикание разоблачило возбуждение Тартальи, и Чжун Ли победно сощурился. Заметив это, Тарталья закрыл лицо руками, пытаясь справиться с океаном чувств, и всё же дёрнул головой в кивке. — Ладно. Попробуй. Давай. Не сдержавшись, Чжун Ли снова поцеловал его в ухо и мягко помассировал пальцами со внешней и внутренней сторон. Тарталья сжался под ним, прикрывая рот рукой и закрыв глаза. Глухой стук хвоста о постель возобновился, и Чжун Ли ощутил, что на лице снова проступает оскал. Провёл пальцами по основанию уха, почесал, отследил дрожь, пробравшую Тарталью, и безжалостно приступил ко второму уху. Под ним глухо охнули. Распахнув глаза, Тарталья задрожал, в изумлении глядя на Чжун Ли. И казался таким… непривычно беззащитным. Открытым, доступным, уязвимым из-за этих ушей. Только воспоминания о шрамах и тренированных мышцах, скрывающихся сейчас под тканью халата, которые Чжун Ли помнил наизусть, не позволяли забыться. Такого Тарталью — нежного, чувствительного и дрожащего от самых простых ласк, — видеть может только он. Тарталья выбрал его, позволил стать его супругом, подарил возможность чувствовать счастье. Потому Чжун Ли очень хотел хоть как-то отплатить ему за эти бесценные дары. — Умница, чувствуешь? — пророкотал он во второе ухо, не переставая поглаживать. Тарталья тихо вздохнул ему в ответ, чудом не сорвавшись на стон. Его ладони взметнулись вверх и сжали плечи Чжун Ли с силой, впиваясь ногтями в ткань рубашки. Чжун Ли тепло выдохнул на нежную кожу, шепча, и в голосе переливались все те трепет и любовь, что наполняли его сердце и разливались теплом в груди. — Ничего страшного. Я сделаю тебе ещё приятнее, хорошо? — Давай, — протяжно выдохнул Тарталья, всё ещё сдерживаясь и, вероятно, борясь с собственной гордостью. Чжун Ли на мгновение зарылся носом в его волосы, вдыхая умопомрачительный запах, ставший лишь гуще, сильнее, но которым хотелось продолжать дышать. — Всё хорошо, любовь моя, — сказал он, не останавливая поглаживания, но отстраняясь, чтобы заглянуть в помутневшие от удовольствия синие глаза. Тарталья слепо моргнул, мелко подрагивая каждый раз, когда по внутренней части ушей проходились большие пальцы. Чжун Ли склонился, коротко целуя его в губы и слыша, как Тарталья жадно вдыхает в этот момент, хватая ртом ещё не разгорячённый воздух. Отстранившись, проговорил. — Тебя никто, кроме меня, не услышит. Не надо стесняться. — Тебе-то легко говорить, — дрогнувшим голосом ответил Тарталья, ёрзая. Глухой стук усилился, и Чжун Ли задумался, а не раздеть ли Тарталью, чтобы его хвосту было удобнее. Да и не только — бессмысленно было оправдываться и уклоняться от мысли, что ему хочется смотреть на его обнажённое тело. — Это не тебя тут гладят… — Когда меня гладил ты, то я не стеснялся, — напомнил Чжун Ли. Тарталья зажмурился, снова пряча лицо в ладонях. Спустя секунду — слегка выгнувшись под ласками, перешедшими на основание ушей, — убрал их и прошептал: — Лучше поцелуй меня и помолчи. — Твоё желание, — Чжун Ли послушно наклонился к нему, и урчание заклокотало в горле, когда его обняли за шею. Стоило Тарталье открыть рот в поцелуе, как он, наконец, сорвался на тихий стон прямо в губы Чжун Ли, закрывая глаза. Задрожал не только телом, но и ушами. Чжун Ли улыбнулся в поцелуй, ловя и заглушая тихие, разоблачающие стоны Тартальи, и не останавливал движений, постепенно ускоряясь и перемещаясь. То по кромке ушей проведёт, то огладит внутреннюю часть, заставляя Тарталью тянуться за новыми ласками, то вернётся к основанию, почёсывая короткими ногтями. В какой-то момент Тарталья задышал чаще, тяжелее, изгибаясь на кровати и жмуря глаза. Разорвав долгий поцелуй, Чжун Ли возвысился над ним, наблюдая за тем, как в синих глазах расширяются зрачки, как румянец гуляет по бледным щекам, как выражение лица Тартальи становится настолько порочным, что неистовое возбуждение снова заражает кровь. Чжун Ли облизнулся, щуря глаза и наслаждаясь видом, слушая уже несдержанные постанывания. — Да как… — прошипел Тарталья, зажмуриваясь и дёргая головой, как пытаясь уйти от ласк. Чжун Ли скользнул пальцами ему в уши, неглубоко, но достаточно, чтобы Тарталья закрыл руками рот, глуша очередной визг. Его тело крупно дёрнулось, выгибаясь, и он усиленно и долго задрожал, после пытаясь сжаться в комок. — Вот так, — довольно выдохнул Чжун Ли, возвращаясь поглаживаниями на кончики ушей, чтобы сильно не мучить. Тарталья приоткрыл глаза и сморгнул пару маленьких слезинок. Утерев их пальцами у него под веками, Чжун Ли оставил там же поцелуй, продолжая. — Как ты себя чувствуешь? — Ты правда… — прохрипел Тарталья, глядя на него и со стыдом, и с похотью, подозрительно подрагивая. Чжун Ли опять коснулся его губ своими и убрал руки от ушей, перемещая их на бока. Тарталья шумно вдохнул и поцеловал его, притягивая к себе. Как бы сильно ни хотелось перейти к основному, а он не мог этого сделать так резко. Осторожно поглаживая Тарталью, он спустился ладонями с его боков ниже, нащупывая через подол халата его ноги. Подхватив под колени, приподнял, намекая обнять себя за пояс. Тарталья выполнил, растекаясь по одеялу и отдаваясь, как забыв обо всём, что его тревожило, отвечая на поцелуй и играясь пальцами в волосах Чжун Ли. А тот медленно скользнул под подол халата ладонью. Погладил подрагивающую внутреннюю сторону бедра, отчего-то слишком влажную на ощупь, подобрался чуть выше… и замер, внезапно нащупав что-то не то. В следующее мгновение его с силой толкнули в плечи, но отшатнулся он скорее от удивления. Тарталья резво отполз в сторону и сжался, притягивая ноги к груди и лихорадочно поправляя подол, скрываясь. Теперь его лицо было абсолютно красным, а в глазах заискрила лёгкая паника, смешанная с тревогой, смущением и долей испуга. Чжун Ли медленно моргнул, осознавая. — Об этом не было написано в письме! — громко выпалил Тарталья, не поднимая взгляда и пялясь на свои руки, стискивающие ткань. Из-под подола высунулся рыжий хвост, чей кончик бегал из стороны в сторону в очевидной нервозности, а уши прижимались к голове так сильно, что почти спрятались в волосах. — Она написала только про уши и хвост, а не про это… ЭТО! — Аякс, — попытался остановить его Чжун Ли, делая шаг обратно к кровати, но на него зашипели — вероятно, влияние зелья, но думать об этом он сейчас не очень хотел. На него всё же посмотрели. Отчаянно, со всё той же паникой и несколько злобно. Чжун Ли осторожно поставил одно колено на кровать, и в этот раз его подпустили ближе. Поджав губы, Тарталья встряхнулся и, очевидно делая над собой усилие, перестал зажиматься, лишь продолжая стискивать пальцами подол халата. Сглотнув, он проговорил: — Не смейся… — Я не смеюсь, — ответил Чжун Ли. Тарталья потёр ладонями щёки, как пытаясь стереть стыд, но вышло плохо, и он растерянно вздохнул. — Это… ужасно, я хотел сказать, но не знал, как, да и ты начал меня гладить, и от тебя очень здорово пахнет, и я потерялся, прости, я просто… — он замолчал, сдерживая всхлип. Чжун Ли осторожно протянул к нему руки, и Тарталья нырнул в его объятия, всё ещё подрагивая, но то была уже не послеоргазменная дрожь, а несколько испуганная. — Всё хорошо, — успокаивающе проурчал он, мягко погладив Тарталью по рыжему прижатому к голове уху. То дёрнулось, но затем медленно распрямилось, и Чжун Ли продолжил, почёсывая. — Понимаю твою обескураженность, я тоже слегка удивился. Тарталья тихо ругнулся, пряча лицо у него в плече. А потом резко поднял голову и с толикой безумия во взгляде прошептал: — Это же не навсегда? — и посмотрел на Чжун Ли в ужасе. — Да? Не навсегда же? — Нет, — успокоил его Чжун Ли, целуя в лоб. — Магия Яэ очень… особенная, но не долгая. Она не может навсегда превратить тебя в женщину хоть и наполовину, если я правильно понял. Чары рассеются через какое-то время. Может, полдня-день, не больше. — Я не женщина, — буркнул Тарталья, но расслабился и даже подставил второе ухо. Погладив и его, Чжун Ли с интересом посмотрел вниз, теперь отчётливо видя рыжий с белым кончиком хвост, сворачивающийся в кольцо на кровати. — Конечно нет, — Чжун Ли вернул всё внимание к Тарталье и коснулся его лба своим. Синие глаза расслабленно закрылись, и Чжун Ли, помолчав, осторожно добавил. — Позволишь… взглянуть? На него мгновенно воззрились с лёгким, как ему почудилось, осуждением. Тарталья слегка наклонил голову, отстранившись, и сощурил глаза. — Так ты тот ещё извращенец, — резюмировал он, слегка нервно ухмыляясь. Чжун Ли прикрыл глаза на долю мгновения, а потом наклонился к его уху, рокоча: — От тебя пахнет возбуждением с того момента, как ты ушёл в ванную, Аякс. Никто, кроме меня, не увидит эту твою сторону, я тебе обещаю, — на последних словах его хлопнули по щеке ухом, и он медленно отстранился, с удовлетворением наблюдая за тем, как Тарталья смотрит на него уже не с осуждением, а с вниманием и пока, ещё прячущимся за гордостью, желанием. — Ты точно не знал о действии того зелья? — зачем-то уточнил он. Чжун Ли помотал головой, не отрывая взгляда, и Тарталья засопел, слишком отчётливо мечась в выборе. Хотелось надеяться, что он всё же сдастся своей похоти, потому что Чжун Ли и так слишком долго балансировал на грани. Если Тарталья сейчас откажет ему, то с собственными порывами придётся справляться в одиночку, что не сможет удовлетворить его до конца. Спустя ещё несколько секунд раздумий, Тарталья твёрдо кивнул и отполз в сторону. На этом вся его только воскреснувшая бравада похоронилась заново, потому что он смутился только сильнее, дотронувшись до ткани халата, потом тряхнул головой в раздражении, разозлившись, и протяжно вдохнул. Хвост заметался из стороны в сторону и нырнул под подол, завозившись уже там. — Знаешь, — вдруг сказал он, поднимая сверкающий взгляд. — А ты тоже давай. — Что «тоже»? — откровенно не понял Чжун Ли, вскидывая брови. Тарталья облизал губы и провёл ладонью по голове, ероша волосы. — Рога, хвост, клыки, чешуя, — перечислил он и вскинул подбородок, стараясь возродить в себе уверенность. — Тогда… можно. Выглядело крайне справедливо. Чжун Ли тепло улыбнулся, и Тарталья не сдержался, неловко улыбаясь в ответ. Если ему будет легче при виде части истинной ипостаси Чжун Ли, то пусть так. Тем более, что звучало заманчиво, и мысленно он уже сделал себе пометку заказать новые простыни, потому что каждый такой раз кончался порванным постельным бельём. Он стянул резинку с волос и расстегнул рубашку, одновременно мотая головой из стороны в сторону. Лёгкая щекотка пробежалась от лба до макушки, прокатилась по позвоночнику и груди. Ещё раз тряхнув головой и ощущая возникшую тяжесть — что от ставших гуще волос, что от выросших рогов, — он приоткрыл глаза и стянул рубашку окончательно, глядя, как бурая чешуя проступает местами: на плечах, запястьях, низу живота и грудных мышцах. И взглянул на Тарталью. Тот неприкрыто и голодно пялился на него, ёрзая на месте, и то, как он это делал — немного нервно, выражая в движении нетерпение и жар, — Чжун Ли едва не сорвался на рычание. Всё же, он слегка успел привыкнуть к аромату, только сейчас он снова подначивал его как можно быстрее раздвинуть ноги Тартальи и вклиниться между ними. Вместо воплощения мелькнувшей задумки он избавился от штанов. Раздался глухой удар об пол, и глаза Тартальи потемнели от похоти. Чжун Ли вернулся на кровать, по одеялу скользнул выросший хвост, и Тарталья тут же поймал его руками. Стиснув и прижав его к груди, сглотнул и на выдохе чуть развёл колени в стороны. — Я не сделаю ничего, что тебе не понравится, — тихо пообещал Чжун Ли, приблизившись к нему и надеясь, что золотое сияние на руках не выдаёт всего того желания и трепета, которые он испытывал. Тарталья фыркнул, прижимая к красной щеке кончик его хвоста и щекоча кожу кисточкой. — Я не хрустальный, — сказал он с лёгкой ноткой обиды. Чжун Ли вздохнул, пряча появившиеся когти и кладя ладони на колени Тартальи. За что мгновенно получил в ответ дрожь. — Когда я делал тебе предложение, то думал о том, как буду заботиться о тебе и любить тебя, — честно сказал Чжун Ли, заглядывая в глубину синевы, видя всё те же стыд и опаску, смешанные с похотью и желанием. Тарталья закусил губу, и Чжун Ли поцеловал его в нос, добавляя. — Я знаю и помню, что ты силён, Аякс, и не ставлю это под сомнение. — Однажды ты превратишь меня в обычного человека, — проворчал Тарталья, подчиняясь его лёгким движениям и раскрываясь шире, сжимая кончик хвоста крепче. — Очень сомневаюсь, — усмехнулся Чжун Ли. Тарталья моргнул, растроганно, и поцеловал его сам. Он всё ещё дрожал от прикосновений, но то скорее было из-за непривычности ощущений и положения. Вероятно, это зелье — было лучшим изобретением Яэ за последнюю сотню лет, потому что в него она, судя по всему, намешала всего понемногу. И в лису обратила, и чувствительность повысила, и заставила Чжун Ли ощущать эту первобытную, звериную связь. Пока что он ещё думал, стоит ли отправить письмо с благодарностями. Решит после того, как убедится, что вся эта ситуация действительно не навредила Тарталье незаметно для него же самого. Его ладони мягко скользнули под подол халата, задирая его и оглаживая бёдра. Тарталья задушено вдохнул, и немного свёл колени вместе, когда Чжун Ли мягко развязал ему пояс и окончательно распахнул халат. Взгляд жадно скользнул по полностью открывшейся груди, по напрягшимся соскам, по подрагивающему бледному животу, усеянному редкими веснушками, до места… скрытого хвостом. Рыжая шерсть пушилась, а сам хвост прилегал так плотно, будто в защите. Чжун Ли осторожно провёл по нему пальцами и посмотрел на Тарталью. Тот немного нахмурился, моргнул и прошептал: — Погоди, сейчас. Ничего не произошло, и Тарталья обречённо выдохнул. — Когда это делаешь ты, всё выглядит проще. Как им управлять? — Возможно, я успею тебе объяснить позже, — ответил Чжун Ли, мягко обхватывая хвост и медленно отодвигая его в сторону. Тарталья пискнул и тут же прикрыл рот рукой, жмурясь. Его хвост дёрнулся, пытаясь снова спрятать за собой важное место, но Чжун Ли не позволил. Аккуратно положив ладонь на бедро Тартальи, он заставил его раскрыться сильнее. Сверху раздался тихий отчаянный звук, и Тарталья спрятал лицо за кисточкой драконьего хвоста, в ответ дёргая своим. Чжун Ли успокаивающе приподнял его ногу, раскрывая шире, и поцеловал под коленкой, шипя и продолжая рассматривать. Определенно, это было не то, что он привык видеть у Тартальи. Но оно всё равно разжигало в нём тот огонь, что мгновенно разливался лавовым озером внизу живота. Потянувшись рукой, он осторожно провёл по гладкой бледной коже, бегло глянул вверх — Тарталья продолжал прятаться в кисточке его хвоста, — и развёл пальцы в стороны, открывая себе вид на розовое лоно, блестящее от смазки, нежное — даже на вид. Чжун Ли сощурил глаза, сдерживая себя от необдуманных резких движений — вроде тех, в которых он стискивает бёдра Тартальи и ныряет между ними головой. Потому он просто смотрел, как складки тонкой, шёлковой кожи дрожат, и как из сжимающегося, тугого, новоявленного входа течёт прозрачная, тягучая смазка, пачкающая бёдра и капающая на подол халата. — Ты прекрасен, — вырвалось необдуманное. Тарталья мгновенно свёл ноги вместе и попытался зашипеть злобно, но вместо этого прорвалось скуление: — Не говори такого! — Но это правда, — мягко отозвался Чжун Ли, снова разводя его ноги, в этот раз почти не встречая продиктованного смущением сопротивления. Тарталья недовольно запыхтел. — Может, мне тогда всегда так ходить, раз тебе нравится? — буркнул он, и Чжун Ли всё же сорвался на тихий смех, мотая головой. Тарталья заёрзал на месте и сделал глубокий вдох, уже самостоятельно разводя ноги. Лисий хвост нервно забегал по одеялу. — Я не буду настаивать на этом, всё же ты нравишься мне не за то, что у тебя здесь, — и он скользнул пальцем по розовой коже, задержавшись сверху на подрагивающем клиторе. Тарталья дёрнулся, округляя глаза. Чжун Ли вдруг задумался и перевёл взгляд выше. Спустя мгновение положил руку на место чуть выше лобка Тартальи и послал импульс. — Ты что творишь! — зашипел Тарталья, опять крупно вздрагивая и впиваясь ногтями в чешую на хвосте. Чжун Ли даже бровью на это не повёл, ощутив лишь лёгкое давление, и ответил: — Мне показалось, что я мог недооценить подарок Яэ. — Там ещё что-то было? — мгновенно напрягся Тарталья. Чжун Ли медленно помотал головой, убирая руку и про себя облегчённо вздыхая. С выводами он поспешил, но проверить было не лишним. Погладив то место, которого касался, он размеренно объяснил: — Я подумал, что последствия этого зелья могли быть более… масштабными, чем мне казалось. Мы собираемся вступить в брак, а в Инадзуме есть такое пожелание, — он посмотрел на нахмурившегося и пока не улавливающего суть Тарталью и закончил, — плодовитости. Несколько секунд Тарталья хлопал глазами в непонимании, а потом резко ахнул и панически посмотрел вниз. Чжун Ли помотал головой на повисший в воздухе вопрос, вслух проговаривая: — Нет, никаких детей после этого не будет. Всё, что находится у тебя здесь, — он очертил пальцем небольшой круг внизу его живота, — всего лишь дополнение, не выполняющее своих функций. Всё хорошо, не переживай. — Я об этом даже не думал, — пробормотал облегчённо Тарталья и тут же спохватился, ловя руку Чжун Ли. — Это не значит, что мне противна мысль о детях от тебя, просто это… — Мы можем обсудить это позже, — мягко прервал его Чжун Ли, понимая. Тарталья сжал губы в линию, заглядывая в его лицо, и слабо кивнул, со всё тем же облегчением расслабляясь и пытаясь разжать хватку, как его руку перехватили. Чжун Ли склонился над ним и поцеловал. Пару секунд Тарталья не двигался, а потом выдохнул ему в губы и открыл рот, впуская внутрь и тут же глухо стоная от тонкого языка, оплётшего его язык. Чжун Ли высвободил свой хвост из его пальцев и на ощупь повёл им вниз. Найдя всё ещё мечущийся из стороны в сторону лисий хвост, резво обхватил его своим, переплетая. Тарталья под ним задрожал сильнее, запах моря расползся по комнате, дурманя разум не хуже различных благовоний. В какой-то момент Тарталья протяжно застонал ему в губы, закрывая глаза и утопая в ощущениях. Не отрываясь от него, Чжун Ли аккуратно скользнул рукой меж его бёдер и тронул пальцами, скользя слишком легко из-за обилия смазки. Тарталья тут же сжался, закрываясь, и Чжун Ли пришлось отстраниться, чтобы прошептать: — Всё хорошо. Или тебе больно? — Просто… странно, — сглотнул Тарталья, трепеща ресницами. Чжун Ли поцеловал его в скулу и аккуратно ещё раз двинул пальцами по клитору, несильно надавливая. Тарталья охнул, облизал губы и всё же развёл начавшие отчётливее дрожать бёдра. Чжун Ли похвально улыбнулся и снова поцеловал в губы, углубляя. Даже не проникая он ощущал, насколько Тарталья пылает. Его дыхание горячими волнами растекаясь по его губам и подбородку, а в синих глазах, наконец, снова плясала похоть, без мешающего напряжения. Чжун Ли медленно гладил внизу, впитывая и запоминая каждую дрожь, изучая новые слабые места, поглощая его страх и напряжённость, даря в замен удовольствие. Собственное возбуждение постепенно начинало ныть из-за нехватки стимуляции, но мысль о том, что ещё рано, стучала молоточком в голове, отрезвляя. Он получит гораздо больше, если потерпит и подождёт, когда Тарталья привыкнет. Под ним застонали, выгибаясь от ласк, и Тарталья отвернулся, разрывая поцелуй. Лисьи уши на его голове прижались, тоже подрагивая, и Чжун Ли прижался к одному из них губами, протяжно вдыхая и выдыхая, чувствуя, как под пальцами всё постепенно начинает напрягаться. И ускорил движение, скользя всё так же мягко из-за смазки. — Стой-стой-стой, — зашептал неразборчиво Тарталья, цепляясь руками за его плечи и вскидывая бёдра в неконтролируемом желании. Чжун Ли заурчал ему на ухо, замедляя движения, и Тарталья внезапно всхлипнул. — Оно не такое, как раньше, я не понимаю… — Так и должно быть, — сказал Чжун Ли, прижимаясь к нему. — Ты можешь кончить, Аякс, всё хорошо. Тяжело сглотнув, Тарталья закивал и зажмурился. Чжун Ли любовно задышал ему в волосы, возобновляя скорость движений, и вскоре ощутил, как резко и крупно под ним содрогаются. Открыв глаза, взглянул — Тарталья кусал губы, сдерживая стоны, и вжимался в кровать, то ли переживая наступивший оргазм, то ли пытаясь отстраниться. Ещё несколько секунд — и он обмяк, тяжело дыша открытым ртом и запрокинув голову. Чжун Ли приподнялся над ним, убирая руку, и спросил: — Не понравилось? — Не спрашивай о таком, — выдохнул Тарталья, полуслепо моргая. Сглотнув, он повернул голову и посмотрел на Чжун Ли. Тот улыбнулся, сдерживая мрачное ликование. Сжав губы, Тарталья прошептал еле слышно. — Понравилось. — Тогда продолжим? — уточнил Чжун Ли и, дождавшись кивка полного уверенности, вернул ладонь меж бледными бёдрами. Скользнув по влажной и скользкой коже, снова слегка помассировал чувствительную точку, проверяя. Тарталья вскинулся и тут же опустил бёдра обратно на кровать, хмурясь и снова ведя борьбу со своей гордостью. Победил — развёл ноги шире, краснея, замечая, как Чжун Ли смотрит прямо туда. — Да ладно, это-то мне знакомо, — попытался произнести уверенно, когда Чжун Ли приставил пальцы ко входу. — Я всё ещё очень тебя люблю, — напомнил тот, усмехаясь, и осторожно проник, слишком легко скользя внутрь трепетной мягкости. Тарталья сжался на пару мгновений, а потом постарался расслабиться. Чжун Ли облизнулся, в полной мере ощущая жар, в какой погрузился его палец, и осторожно двинулся. Первый вздох ему удалось получить через несколько движений. Тарталья то ли по наитию, то ли нарочно раздвинул колени, открываясь сильнее. Во всём его существе вновь проступила такая очаровательная и доступная только одному Чжун Ли уязвимость. Пьянящая, заставляющая внутри всё сладко сжиматься, подначивающая продолжать и вытаскивать из Тартальи всё больше стонов, вздохов и криков. Чжун Ли не мог гарантировать того, что не заставит его сегодня кричать от удовольствия. От второго пальца Тарталья задышал чаще, накрывая рукой глаза и изгибая спину. А Чжун Ли наблюдал за ним с жадностью, отмечая в памяти каждый миг, запоминая и не останавливаясь, только ускоряясь. В сравнении это новое место казалось ему мягче. Хотя он определённо не будет жалеть, когда оно пропадёт, и Тарталья вернёт привычную своему телу форму. Однако сейчас упускать возможность узнать о нём больше было абсолютно кощунственно. Тарталья простонал громче, когда Чжун Ли прижал большой палец сверху, ко всё ещё чувствительному, горячему клитору. Лисий хвост дёрнулся в хватке драконьего, но не смог выскользнуть, и Тарталья захныкал, ведя бёдрами и впервые сам насаживаясь на пальцы и молча умоляя о продолжении ласки. Чжун Ли довольно оскалился, склоняясь к нему и дыша в ухо: — Ты отлично справляешься, любовь моя, — и провёл языком по внутренней части уха. На его пальцах резко сжались от этого, из Тартальи вырвалось уже совершенно неприкрытое хныканье, полное удовольствия. Усмехнувшись, Чжун Ли повторил — на нём сжались в такт. — Хва-хватит, — простонал Тарталья, хлопая ухом и пытаясь его спрятать, но тонкий драконий язык всё равно скользнул внутрь. Чжун Ли зашипел: — Ты можешь продолжать кончать, Аякс. — Слишком… слишком много, — дёрнул головой Тарталья, жмуря глаза и сверкая слезами на ресницах. Чжун Ли остановил движения и вытащил пальцы, напоследок ещё раз поцеловав в ухо. А потом встретил удивлённый взгляд. — Тебе не понравилось, — объяснил он спокойно, стараясь не улыбаться слишком уж победно. Тарталья сглотнул, стиснул зубы и опустил взгляд. Его ладони сжались в кулаки на одеяле, и он протяжно выдохнул. Чжун Ли не надо было даже касаться его ещё раз, чтобы ощутить его неудовлетворённость сейчас. — Мне… понравилось, — выдавил Тарталья, нещадно краснея и поджимая губы. Чжун Ли выгнул бровь, и Тарталья обречённо застонал, прижимая уши и снова дёргая хвостом. Сглотнув, прошептал. — Продолжи, пожалуйста. — Прости, я не расслышал, — склонился над ним Чжун Ли, позволяя себе толику ребячества. Тарталья возмущённо глянул на него и с уже настоящим чётким порывом, не омрачённым стыдом, сказал отчётливее: — Заставь меня кончить! — Как скажешь, любовь моя, — проурчал утробно Чжун Ли, целуя его в пылающий и мокрый от пота лоб. Чтобы затем подхватить его под коленями и приподнять, спускаясь вниз. — Что-что, подожди! — вскрикнул Тарталья, слишком быстро поняв, в чём задумка. Чжун Ли тряхнул головой, пытаясь скинуть вцепившиеся в его рога руки, но ничего не вышло. Впрочем, это совершенно не помешало ему удобнее подхватить Тарталью и прижаться щекой к внутренней стороне его бедра, приподняв его поясницу над кроватью. — Ты попросил меня, — напомнил он. Тарталья возмущённо заморгал, дёргаясь в его каменной хватке, и обмяк, пылая что телом, что лицом. Порывисто вдохнув, сказал: — Но не так же… — Уверен, что тебе понравится, — пророкотал Чжун Ли, затем открывая рот и высовывая раздвоенный юркий язык. Тарталья слишком громко сглотнул, и его глаза загорелись чересчур ярко для того, кто несколько минут назад смущался любых прикосновений. — Давай, — прошептал он с придыханием, резко решив принять это. Сердце пропустило удар, и Чжун Ли потёрся о его мягкое бедро щекой, урча и сильнее стискивая лисий хвост в кольцах своего. А затем скользнул вперёд, исполняя своё недавнее желание и выпуская немного собственного жара. Первое прикосновение обернулось для Тартальи громким стоном. В судороге он стиснул голову Чжун Ли бёдрами, снова крепко хватаясь за рога и выгибаясь до хруста в спине. Чжун Ли прикрыл глаза, скользя языком и собирая его огонь и пока ещё незнакомый вкус. Пришлось приложить некоторую силу, чтобы развести бёдра Тартальи в стороны и открыть себе больший доступ. — Великие Архонты, — на грани стона выдавил Тарталья и сорвался на вскрик, когда Чжун Ли безжалостно втянул нежную кожу в рот, там быстро потирая и обвивая её языком. Клыки, разве что, на всякий случай пришлось убрать — он не мог гарантировать, что в состоянии контролировать каждую мелочь. Пальцы на его рогах спустились ниже, вцепились в волосы с чудившимся желанием вырвать — настолько они лихорадочно сжимались. Чжун Ли заурчал, и Тарталья простонал уже открыто, громко, растеряв весь стыд и, судя по звукам, плача от ощущений. Предчувствуя его грань в нарастающей судороге, Чжун Ли лизнул напоследок и отпустил его. — Нет-нет-нет-нет, — залепетал Тарталья ошеломлённо, снова цепляясь за его рога и надавливая, пытаясь вернуть к себе. — Ещё, Чжун Ли, ещё, подожди, я не… Все слова у него резко кончились, когда он снова застонал. Чжун Ли вжался головой между его бёдер, проникая внутрь языком и извиваясь им. На долю мгновения ему почудилось, что его обожгло, настолько он оказался горячим, полыхающим. Внутри Тартальи всё дрожало и сжималось, туго, так, что Чжун Ли не мог не думать о том, что будет, когда он войдёт в него. Отчаянный скулёж разнёсся по спальне, лисий хвост дёрнулся снова и резко ответно оплёлся о драконий. Тарталью выгнуло сильнее, его ноги затряслись, и Чжун Ли чуть отстранился, наблюдая, как он кончает. Мелькнула несколько садистская мысль заставить его продолжать кончать и дальше, без передышки, и он даже мазнул языком по покрасневшему клитору, но тут же отбросил эту идею. Не сейчас. Если подарок Яэ не кончится, то они успеют это попробовать позже. Потому, подавив мрачное желание, опустил всё ещё подрагивающее и размягчённое оргазмами тело Тартальи на постель. Вытерев подбородок, Чжун Ли облизался и посмотрел в мутные синие глаза, испытывая лёгкие угрызения совести. Возможно, он перестарался. Стоило сделать небольшой перерыв, а его возбуждение… надо бы убраться в ванную побыстрее, чтобы не сорваться окончательно. — Ты как? — спросил он осторожно, касаясь головы Тартальи и ероша волосы меж ушами. Тарталья пошевелился, моргая, и неожиданно его зрачки сузились до толстых щёлочек. — А ты, — прохрипел он и двинул ещё слегка трясущимися ногами, затем сжимая коленями его бока, — войдёшь… в меня? — Аякс, — едва не сорвался на рык Чжун Ли, обнимая его лицо ладонями и поглаживая по скулам. Зрачки-щёлочки в синеве глаз подрагивали, утягивая, казавшись абсолютно звериными. Чжун Ли проговорил, отчётливо, стараясь. — Думаю, тебе надо отдохнуть. — Я хочу тебя, — неожиданно твёрдо сказал Тарталья, стискивая пальцы у него на плечах и притягивая к себе. Его уши встали торчком впервые за всё время, и Чжун Ли проследил за их движением, затем возвращаясь к опасной глубине чужих глаз. Тарталья скользнул языком по своим губам, глубоко вдыхая. — От тебя очень хорошо пахнет. Мне нравится. Хочу тебя. — Посмотри мне в глаза, — попросил Чжун Ли, держась на крупицах собственной воли, уже чувствуя, как внизу к нему пододвигаются. Понадобится всего одно движение, чтобы окончательно слиться с Тартальей. — Я в себе и соображаю, если ты об этом, — ухмыльнулся тот, выполняя его просьбу. Наклонил голову в сторону, игриво щурясь. — Или всё это ты делал со мной только ради того, чтобы уйти и не получить награду за заботу обо мне? Так не получится… Он умолк от лёгкого укуса в шею. Зарычав, Чжун Ли резко переместил руки на его бёдра и подтянул под себя, тут же прижимаясь членом между его ног. Ответом ему был довольный вздох и возникнувший оскал на лице Тартальи. Перед глазами поплыло от возбуждения и, наконец, чувствовавшегося напрямую жара. Чжун Ли голодно двинулся, скользя по горячей нежной коже, но это лишь раззадорило. — Внутрь, — прохрипел Тарталья, снова краснея, но тот стыд, что он сейчас испытывал, был ничем, по сравнению с желанием, вспыхивающим в его глазах фейерверками. Его ладони скользнули по груди Чжун Ли, по местам с бурой чешуёй, едва почёсывая, и добрались до низа живота. Но к тому моменту Чжун Ли и сам уже справился, останавливаясь и примериваясь. В голове окончательно перемкнуло, и только крохи самоконтроля не позволили ему вонзиться в нутро Тартальи за одно движение. И всё равно мощное рычание вибрацией родилось в груди и пробежалось по горлу, вырываясь изо рта громким звуком, когда он погрузился внутрь. Его тут же сжало, и всё равно Тарталья казался сейчас настолько мягким, настолько податливым, созданным для него и только для него, что всё воспитанное жизнью среди людей улетучивалось из его головы. Сейчас он видел перед собой лисицу, которую он обязан сделать своей парой. Того, чей запах будоражит его кровь, сердце и душу, пробуждая откровенно звериные желания. И он смог наконец отпустить себя, потому что Тарталья — его любовь, его Аякс, — готов и хочет принять его. — Я люблю тебя, — прошептал Тарталья неожиданно, обхватывая его ногами за пояс и прижимая к себе ближе. Запрокинул голову к потолку, открывая беззащитную шею, прижимая уши, и Чжун Ли не мог отказаться от этого приглашения. Двинув бёдрами, он проник до самого конца, сжимая зубы в лёгком укусе на бледном горле с ходящим под кожей кадыком. Драконий хвост стянулся туже вокруг мягкого лисьего. Чжун Ли вжался носом в приподнявшееся рыжее ухо, дыша и продолжая утробно, сыто урчать, чувствуя, как под ним извиваются, как за него продолжают цепляться, как о чешую скребутся ногти в исступлении, и как Тарталья тает, плавится в его руках, отдаваясь без остатка и пылая, пылая, пылая… Боль прошила сначала плечо, а потом и шею. Чжун Ли моргнул, отстраняясь и чувствуя, как кожа расходится под чем-то острым на пальцах Тартальи. Замедлившись, он перехватил его руку и прижал к одеялу, чудом не теряя мысль. В тыльную сторону его ладони тут же впились короткие коготки. Чжун Ли оскалился, переводя взгляд на лицо Тартальи и видя в его приоткрытом рту прорезавшиеся нечеловеческие клыки. — Она превратила тебя в лисицу, — прохрипел Чжун Ли, вбиваясь уже с силой. Тарталья вскрикнул, его глаза закатились на долю мгновения, а когда он вновь посмотрел, то зрачки-щёлочки в них расширились, как пытаясь снова стать круглыми. — Ещё, — порывисто выдохнул Тарталья, едва не срываясь на шипение, впиваясь коготками в его предплечье, и изгибаясь, начиная толкаться навстречу. Чжун Ли выбросил все ненужные сейчас мысли и поцеловал его, кусаясь и получая укусы в ответ. Укусы побежали ниже: по шее, по плечам, по груди, до сосков и обратно. Тарталья стонал, царапаясь и оставляя свои следы в ответ, иногда срываясь в неожиданные нежности и потираясь щекой или лбом о плечи и подбородок Чжун Ли. И это было так прекрасно и очаровательно, что Чжун Ли не заметил, как они оба подошли к пику. В какой-то момент Тарталья сильно сжался внизу, зажмуриваясь и запрокидывая голову, и Чжун Ли сам перешагнул грань вслед за ним. Узел, стянутый внизу живота, ослаб и нега растеклась по венам. Придерживая Тарталью за талию, Чжун Ли полуслепо наблюдал, как его вспотевшее тело содрогается, как хвост, освобождённый из колец драконьего хвоста, пушится, слабо мечась по постели. С непристойным звуком Чжун Ли вышел, переводя взгляд вниз и с каким-то звериным удовольствием наблюдая, как его семя пачкает лоно Тартальи, вытекая. В голове стоял непроглядный туман. И пока Чжун Ли не мог до конца понять, плохо ли то, что ему этого показалось недостаточным. — Чжун Ли, — позвал Тарталья, и на него пришлось перевести взгляд. Синие глаза горели, и от усталости в них не было и следа. Губы растянулись в довольном оскале, зазывая, провоцируя окунуться в свои желания. Чжун Ли тяжело сглотнул и перехватил Тарталью, выворачивая его из халата, в процессе случайно порвав тот. Откинув ненужные тряпки, он перевернул его и заставил встать на колени. Под его подбородком игриво пробежался белый кончик рыжего хвоста, синие глаза сверкнули неудержимой похотью и жаждой. Лисьи уши стояли торчком, чуть повернувшись назад. Чжун Ли провёл ладонью по взмокшей бледной спине, добрался до основания хвоста и сжал его. Стон, смешанный со скулежом, облетел комнату. Тарталья выгнулся, приподнимая зад выше и расставляя колени, открывая отличный вид на то, как из него продолжала течь сперма, падающая на одеяло. Чжун Ли провёл пальцами вдоль всего хвоста, обнимая своим бедро Тартальи, и снова почесал пушистое основание, вырывая очередной нечеловеческий звук из своего возлюбленного, будущего супруга, своего Аякса. Проникая за один быстрый, резкий толчок и слушая громкий довольный стон Тартальи, он окончательно решил, что отправит Яэ письмо с благодарностями. И, вероятно, попросит прислать им ещё один такой подарок. Если не больше.