Кукольный дом

      Элизабет рассматривала пустующий двор, сложив руки на подоконнике и устроив поверх голову. Солнце припекало, но падающая от карниза тень скрывала её от ярких лучей. Неподалёку заливались пением птицы. Элизабет слушала и ждала.       Саманта всегда приходила к пруду с вышивкой или плетением после обеда перед дневными занятиями. Как по часам, даже в дождливые дни её яркий полосатый зонтик можно было увидеть во дворе. Вот и сегодня та медленно спустилась к пруду и села на лавочку в тени ясеня.       Элизабет подхватила свою тряпичную куклу и выбежала из комнаты. Она быстро спустилась на первый этаж, перепрыгивая через две ступеньки, и через пару минут оказалась во дворе. Мягкая трава щекотала босые лодыжки, пока она шагала от крыльца к пруду.       — Я знала, что найду тебя здесь! — бодро заявила Элизабет и села на свободный край скамейки.       — Потому что я всегда бываю здесь после обеда? — мягко улыбнулась Саманта.       — Не важно, — отмахнулась она и протянула Лиззи в вытянутых руках вперёд. — Вот, мне нужна твоя помощь. Меня заставили оставить её на улице, и посмотри, как она истрепалась. Я постирала и почистила её, но вот с глазами беда.       — Бедняжка Лиззи, — негромко произнесла Саманта и, отложив своё вязание, бережно взяла куклу у неё из рук. — Чем же я могу помочь?       — Я нашла красивые бусины, — Элизабет достала из кармана две пёстрые агатовые бусины и протянула той. — Это не пуговицы, но сойдут. Мне не дают вышивку или шитьё, потому я совсем не умею шить. А с исколотыми пальцами больно играть на пианино. Но ты-то другое дело, у тебя просто талант в этом. Пришьёшь?       — Конечно, — Саманта достала иголку и катушку ниток из своей маленькой сумочки и принялась за дело. — Думаю, такие красивые глаза будут Лиззи к лицу.       — Точно-точно! — обрадовалась Элизабет и, вскинув руки вверх, запрокинула голову.       Над их головами тихо шелестела листва. Сквозь густую крону почти не было видно солнечных проблесков. Цветные ловцы снов покачивались на ветвях.       — Готово, — тихо сообщила Саманта и вернула ей Лиззи.       — Спасибо! Ей и правда идёт! — воскликнула Элизабет.       Подхватив куклу на руки, она подскочила и обернулась вокруг своей оси. Лёгкая юбка летнего платья взвилась вверх и опала. Саманта с улыбкой наблюдала за ней.       — Я совершенно точно должна тебя отблагодарить, — сообщила Элизабет и протянула ей руку. — Пойдём, я сыграю тебе на пианино!       — Разве мне туда можно? — внезапно смутилась та.       — Конечно можно! — Элизабет поймала её за руку и потянула за собой. — А если и нельзя, мы никому не скажем, — рассмеялась она.       Они быстро пересекли двор и тихонько поднялись на второй этаж. Ни в коридоре, ни на лестнице им никто не встретился. Элизабет пропустила Саманту вперёд и заперла дверь. Та, растерянно улыбаясь, остановилась в центре комнаты, словно не зная, куда себя деть.       — Садись вон туда, к окну, — распорядилась Элизабет и подтолкнула её в спину.       Саманта опустилась на стул, аккуратно поправив юбку, и сложила руки на коленях. Всё в её позе было опрятным, аккуратным и сдержанным.       — Ты словно леди, — рассмеялась Элизабет и села за пианино. — Я придумала новую мелодию, специально для тебя.       — Для меня? — удивилась Саманта.       — Правда-правда, — заверила она, — слушай внимательно.       Как только пальцы коснулись клавиш, и зазвучала музыка, яркие всполохи заполнили комнату. Словно брызги краски, слепящие вспышки они загорались и гасли вслед за отзвуками мелодии.       — Зелёный, трава летом. Багряный, небо на закате. Серый, вода осенью в пруду. Голубой, весеннее небо. Рыжий, осенние листья. Белый-белый снег. А теперь полупрозрачный, кристаллы соли, — тихо перечисляла Саманта.       — Здорово! Ты тоже видишь?! — воскликнула Элизабет, прервавшись.       — Нет, я запомнила, — виновато опустив глаза, тихо ответила та.       — Тогда представляй, — ничуть не расстроилась она и вновь принялась играть. — Это словно фейерверк из красок, они сверкают вокруг под музыку, моя музыка всегда яркая. А для тебя, Сэм, самая яркая!       Элизабет продолжала играть, Саманта слушала, прикрыв глаза, и улыбалась. Её вьющимися прядями играл ветерок, а на лице отражались яркие вспышки.       — Спасибо, это очень тёплая и яркая мелодия, мне лестно, что ты написала её для меня, — поблагодарила Саманта, когда Элизабет закончила.       — Глупости, я напишу ещё. Ещё много, — заверила она.       — Ты ведь уезжаешь через месяц, — осторожно напомнила та.       — Да, а ты через год, летом. А потом будет зима, и будет Десятилетний новый год, и я сыграю тебе и твоему брату. Обещай, что мы встретимся зимой через год.       — Я бы хотела встретиться, — робко произнесла Саманта.       — Нет, не так, — строго заметила Элизабет. — Клятва на мизинчиках — самая крепкая клятва.       Она протянула руку и оттопырила мизинец. Когда Саманта обогнула её палец своим, Элизабет снова улыбнулась.       — Клянусь, что я приложу все усилия, чтобы встретиться с тобой на Десятилетний новый год, и сыграю тебе самую яркую из своих новых мелодий!       — Клянусь, а того, кто солжёт, заставят проглотить тысячу иголок, — тихо отозвалась Саманта.       — Да ты что, жуть какая! — воскликнула Элизабет.       — Разве клятва звучит не так? — растерялась та.       — Не знаю, — рассмеялась Элизабет и, качнув рукой вверх вниз, разжала палец. — Теперь мы дали обещание, не забудь его.       — Конечно, обещаю, — мягко улыбнулась Саманта. — Может, сыграешь мне ещё разок?       — Зелёный мятный чай или прохладный вечер?       — Крепкий чёрный кофе, — попросила та.       — Хорошо, — Элизабет села обратно, положила пальцы на клавиши, глубоко вдохнула и начала играть.