подойди, я никогда не отпущу тебя

***

- Голова болит так, что череп сейчас треснет, а мозг просочится наружу, смешается с пылью и сигаретными окурками. Кому-то придется убирать. - Премию за драматичность вручат тебе. Выпускной должен был стать самым счастливым днем в жизни Минхо. Но с самого утра все шло не так. Будильник не прозвенел. Рубашка была смята в ком, ее не смог выгладить даже ледокол, пробовал. За окном дождь лил стеной, а Джисон сжигал тосты, замажет джемом. Ли Минхо 27 лет. Закончил с отличием юридическую школу и собирался стать судьей. Ответственно подходил ко всему, за что брался. Любил кошек, потому что сам был как кот. Ненавидел артхаусное кино и мятное мороженое. Хан Джисон 25 лет. Высшее образование для лузеров, а он не такой. Фрилансер-видеомейкер. Создавал абсолютный хаус просто своим появлением. Излучал атмосферу апреля. Любил музыку и Минхо. Ненавидел оставаться один, на душе скреблись кошки. Место в первом ряду на вручении не привлекало Джисона, лучше уж в тени, где на тебя не пялят сотни глаз, выскрести бы их ложкой и спрятать в банке под кроватью. Он даже надел костюм, под угрозой когтей, эти глаза еще нужны для работы. - Это все так скучно, что еще немного и я усну, - Джисон и правда держался из последних сил, втыкая в унылое лицо ректора. Тот же, напротив, излучал воодушевление, как атомный реактор. Кажется, видно свечение. - После пойдем ужинать в ресторан. - Не сплю, - сон улетучился под руку со скукой. Еда это всегда хорошо, а хорошая еда - дар божий. Красная обложка диплома была приятная на ощупь, как обои в детской комнате. Хорошие воспоминания. Минхо отрывал от них по кусочку, жевал, а после закидывал под кровать. Коты растаскивали их по комнате, мама думала, что это они рвут их. Вот такой кошачий тандем. У Ли было лучшее детство которое только можно представить. Любящая семья, большой дом, престижная школа, которая открывает любые дороги. Хану повезло меньше, нежеланный ребенок у матери одиночки, с юных лет заботился о себе сам, недолюбленный. Он и монтажу научился только потому, что учитель информатики – единственный, кто разрешал оставаться в школе после занятий, часто там и спал. Так и познакомились: Минхо нужна была презентация для поступления, Джисону нужны были деньги. Кто полюбил первый? Ответа нет, наверное, оба, как в дешевой мелодраме со счастливым концом. Счастливый конец – звучит лучше без последнего, ведь они вечны. Счастливая вечность? Хотелось до скрежета зубов верить в эту любовь - немного драматичную, чутка меланхоличную, палящую и терпкую, как хорошее вино или яблоки, оставленные на съедение осенним холодам. - Тебе нужен отпуск, - Хан уминал стейк с кровью, запивая апельсиновым соком, странное смешение, он тоже странный. - Не нужен, надо подавать документы на работу, думаешь судьей стать легко? - вино в бокале уже согрелось, но все равно вкусно. - Хотя бы пару дней, поврастаем в кровать, чтоб потом пришлось срезать пуховые перья с головы, а с ключиц соскребать крошки пирогов и высмотрим все глаза на Netflix. - Уговорил, но давай глаза оставим при себе. С Джисоном априори не могло быть скучно, а еще с ним тепло и вкусно. Он словно соткан из солнечных лучей и ромашек. Его сердце все еще кровоточит, а Минхо просачивался в трещины, заполняя собой, оставляя всего себя. - Ты опять выпил все кофе? - на завтрак придется пить чай, остался только молочный, нелюбимый. Джисон не отвечает, плотней прижимает коленки к груди, заедает овсянку шоколадным печеньем, запивает водой - чай не пил. - А где сахар? Тоже закончился? - в ответ лишь тишина и хруст печенья. - Хани? Хани. Хани! - Я готов молчать всю жизнь, если ты будешь называть меня так. - Дурак. - Я тоже тебя люблю. Стены квартиры были увешаны рисунками, посланиями, листами конституции, билетами в кино и полароидными фотографиями. Уютно. Подушки и одеяла валялись на полу, ходить было тяжело, а падать мягко. Полки были заставлены свечами, половина из них сгорели и стекли по дереву, на выкрашенный в чёрный пол. Горшки с цветами стояли на книгах, а те держали двери или стены, как придется. - Заведем кошку? - на проекторе шла очередная серия «Черного зеркала», в ней люди записывали на карту памяти все, что видели. Слишком много глаз. - Давай, - мармеладный мишка растворился во рту, скоро сам станет как мармелад, тогда растает от жары, успеть бы прилипнуть. - Но ты ведь их не любишь? - Но я люблю тебя, а значит буду любить и ее. Маленький белый посапывающий комочек пуха зажался в руках Минхо, тот бережно хранил его, боясь пошевелиться и нарушить покой. Джисон буквально носом пытался достать его, чихнет и сдует. Так и сидели, окруженные любовью, источая спокойствие и заботу. Дождь моросил по оконным рамам, смывая с них остатки краски, дома было тепло.