Рожден для тебя

      Из-за открытого балкона по комнате блуждал прохладный ветер поздней ночи. Чимин давно перестал покрываться мурашками от сквозняка, да и если бы ему было холодно, он бы не смог отойти от единственного друга, который когда-то его бросил. Казалось, если отвлечется на что-то другое, Чонгук исчезнет.       Своим глазам Чимин не доверял, но очень хотел, чтобы происходящее не оказалось жестокой игрой разума. Как такое возможно: принять младшего брата Чонгука в кафе за него самого Паку было проще, чем осознать, что его друг сейчас сидит перед ним на кровати?       Чонгук, не замечая ничего вокруг, увлеченно настраивал новенькие ноутбук и телефон Чимина. Такой подарок Т\и его, мягко говоря, удивил. Он долго расспрашивал, почему она ему, простому нексусу, вдруг купила такие необходимые вещи для связи с внешним миром.       Чимин лишь пожимал плечами. Он знал, что это за гаджеты, но никогда ими не пользовался, только видел такое у преподавателей. Он не думал, что такая техника будет в его распоряжении когда-либо, поэтому и относился к такому подарку без особого интереса. Подобное отношение еще больше удивляло Чонгука. У него самого просто руки чесались от желания всё изучить.       В тот момент, когда Чонгук впервые открыл коробку с ноутбуком, его глаза заблестели, словно у ребенка, которому подарили долгожданную игрушку. Он, не переставая, твердил о том, что эти гаджеты являются последними моделями своих линеек и дорого стоят. Цену даже сравнивал с новой машиной, а сам тем временем гладил эти железки по корпусу, как живых котят.       Чонгук давно завершил свой скудный на подробности рассказ о том, как он теперь живет, а как только Чимин дал ему добро помочь разобраться в подарках, Чон полностью погрузился в настройку.       — Так твои родители переехали в город? — все же решил вернуться к важному Чимин. Его удивило собственное спокойствие. Он почти не ел с тех пор, как переехал к Т\и, только спал или смотрел в окно. Даже внушающего размера телевизор на стене среди декоративных греческих колонн не включал. Потрясения появлялись каждый день, с тех пор, как он перешагнул порог этого дома. Судьба словно с лихвой решила вернуть ему упущенное в самые кроткие сроки. Скорее всего, только адреналин держал его до сих пор на ногах.       — Ага, — Чон сидел на его кровати в позе лотоса и положил рядом с собой телефон, на экране которого дорожка установки медленно тянулась к 100%. Он упер локоть о колено, начав накручивать свои длинные черные локоны на палец, а сам не отрывал взгляда от экрана ноутбука перед собой.       Пак еще не успел осознать, каким взрослым стал Чонгук. Черная водолазка и брюки обтягивали его спортивное рельефное тело, но вовсе не стесняли его движения. Веревка и крюк, с помощью которых он забирался к нему через балкон так и осталась висеть на поясе, прикрепленными к ремню. Друг и тогда вел себя гораздо взрослее Чимина, даже когда они учились вместе в Фильтре восемь лет назад. Совсем как его младший брат. Возможно они бы даже подружились, если бы встретились. Если бы Минцу все же выжил.       — Когда меня забрали в «Filter», родители перебрались в Сеул, и папа начал подготавливать всё к моему, а потом еще и твоему побегу, — Чон нахмурился, посмотрел в потолок, обдумывая сказанное. — … Сразу, как только у него появилась такая возможность.       — Но как? — изумлённо поднял брови Чимин. С каждым ответом Чонгука появлялось все больше вопросов. — Как вы перебрались? Почему не раньше? Тебя бы не нашли!       Младший задумчиво потеребил пальцами пирсинг на губе.       — Как только выбирают будущего нексуса, за его семьей ставят повышенную слежку. По разным причинам: чтобы не сбежали; чтобы не оставляли синяков и ссадин, если в их семье такое воспитание приемлемо… Ну и чтобы не убили.       — Убили? — услышал Пак удивление в своём голосе.       — Некоторые родители не верят в чушь, что их детей забирают для светлого будущего. Таких мало, но они есть. Они считают, что лучше убить своего ребенка, чем отдать его врагу. Что так будет для него лучше. Если бы папа вывел нас с мамой в Сеул до того, как меня заберут, он бы раскрыл лазейку, которую готовил большую часть своей жизни и из-за которой пожертвовал своим здоровьем. Проход бы разрушили, а его… убили.       — Но вместо этого забрали тебя! — от волны возмущения, ударившей в голову, Чимин отошел подальше, чтобы лучше видеть друга.       — Не велика цена, — пожал плечами друг, словно это ничего не значит, и поправил воротник на шее, скрывая ошейник. — Я бы все равно долго там не задержался. Папа бы вытащил. К тому же я познакомился с тобой.       — А если бы не вытащил? — не переставал изумляться Пак.       — Они бы завели нового ребенка, — также до смешного легко ответил Чон. Он хмыкнул, подняв глаза в потолок, и добавил: — впрочем, они и так это сделали. Хюнки вырастит отличным бойцом, но я надеюсь, что к тому времени я поставлю на неравенстве классов точку в нашей стране, и братишка будет жить под свободным небом.       Чимин молчал, в недоумении глядя в большие глаза приятеля. Сколько же информации Пак получил за последнее время и каждый раз полагал, что ещё больше удивиться не способен. Как же он ошибался.       — Ну должен же кто-то продолжить дело всей его жизни, — видимо, у Чимина было настолько ошарашенное выражение лица, что Чон решил добавить. — Его отец, мой дедушка, тоже его готовил. А до него его отец и так далее. Это… вроде как семейное дело. Мои предки боролись против жестокого обращения к плебсам, передавая знания и навыки из поколения в поколение. Они готовили почву, а я использую все труды своей семьи и покончу с бесправием нашего класса.       Друг замолчал, когда на телефоне загорелся экран приветствия. Все обновления наконец-то загрузились, и можно приступить к основным настройкам. Чонгук взял телефон в руки и неожиданно заговорил предупреждающим, холодным тоном:       — Прежде, чем ты начнешь осуждать моего отца, хочу сказать: ты многого не знаешь. Очень многого. Я не злюсь на папу. Будь я на его месте, поступил бы также. Это жертва во благо миллионов других жизней. Настоящих и будущих. Если на чаше весов будет стоять одна жизнь человека которым я дорожу, а на другой сотни чужих — я выберу второй вариант. Потому что так правильно.       Чимин мрачно усмехнулся, наблюдая за тем, как серьезность коснулась лица друга, когда он, не отрываясь, разглядывал что-то в телефоне. Чимин пока не понял, что именно испытывал к другу спустя 8 лет, но своими словами тот поменял отношение к себе. Пока что в худшую сторону. Подобное самопожертвование не стоит свеч. Незнакомые люди никогда по достоинству не оценят то, что ты для них сделал и чем ради этого пожертвовал. Они сами должны нести ответственность за свою жизнь. Чон либо глуп, либо тщеславен.       — Какая информация заставит делать из собственных детей солдат?       — Такая, которая и твое отношение может изменить ко всему, — Чон посмотрел на него исподлобья. — Не ухмыляйся. Мне многое нужно тебе рассказать. Некоторые новости могут тебя… шокировать. Когда ты все узнаешь, я задам тебе один вопрос, и за тобой останется право послать меня или нет. Для начала тебе нужно привыкнуть к мысли, что я вернулся.       Чимин втянул носом воздух. Кровь медленно начала закипать. Чонгук всю встречу ходил вокруг да около, и эта скрытность уже порядком поднадоела. Утомляло задавать вопросы и не получать конкретные ответы.       — Какой вопрос? — шестеренки в голове Чимина начали активную работу. — Подожди… ты хочешь, чтобы я помог тебе?       Чон нехотя кивнул.       — Но что я могу?       Настала очередь друга ухмыляться. Он крутанул телефон в руке на уровне настоящего трюкача в цирке и показал Чимину его гаджет, словно рекламируя.       — С такими условиями у нас может быть невероятный потенциал. Т\и… Она либо наивная и глупая до безумия, либо влюблена в тебя без памяти. Тем более, она скоро перейдет в «А»!       Чимин нахмурился. То, к чему вел Чонгук, на подсознательном уровне ему не понравилось. Это неприятная реакция на план друга так глубоко засела у него в душе, что понять настоящие ли это или продиктованное Фильтром просто невозможно.       — Я не понимаю…       — Мы можем использовать эту девчонку! — пояснил Чонгук с такой интонацией, словно объяснял очевидные вещи ребенку.       Чимин отвечать не стал. Он только внимательно следил за другом, сохраняя мысли в голове.       — Я установил скрытую программу на твои гаджеты. Через нее мы будем поддерживать связь. Ее не найти ни одним известным способом. Тебя не засекут. А войти в нее можно, только если открыть в правильной последовательности стандартные приложения.       — Что? — удивленно вопросил Чимин и нахмурился.       — Здорово, правда? Это я ее написал. — гордо задрал нос тот и взглянул на время. — Я расскажу тебе все и уйду до рассвета. Еще будет возможность обменяться дружескими целовашками в засос после долгой разлуки.

***

      Ким был в гостях. Мигён — хозяйка дома. Законы приличия зазубренной привычкой твердили оставаться в гостиной, как просила госпожа Джин, и Тэхён готов был ждать. Столько, сколько нужно. Но имя Т\и, эхом дошедшее до него и произнесённое с такой яростью, заставило наплевать на приличие и лживое изображение уважения к подаренному гостеприимству.       Т\и, возможно, нужна помощь. И чутье его не подвело.       Между девушкой и ее матерью что-то неладное. Тэхён давно об этом догадывался, но, когда взглянул Т\и в глаза, прервав ее разговор с Мигён, убедился в этом окончательно.       Он редко видел семью Джин в полном составе, только пару раз в год по телевизору, но Мигён с Т\и вдвоем — никогда. Женщина искусно изображала любящую мать и верную жену. Люди ей верили. Тэхён — нет. Более того, ее приторная покладистость лишь сильнее настораживала.       Т\и, по крайней мере под прицелом камер, вела себя с родителями естественно. Милая улыбка, отточенные до идеала элегантные жесты и манеры. Даже его такое поведение могло обмануть, если бы Тэхён не видел ее настоящей искренней улыбки, которую она дарила ему во Франции.       Мигён с ней что-то сделала. Не может так выглядеть человек, пусть даже после большой ссоры с родительницей. Т\и почти не шевелилась, еле дышала… а в глазах горел настоящий страх. Она была похожа на загнанного в тупик мышонка, парализованного необузданным ужасом перед хищником.       Хрупкая, нежная, беззащитная… Она была самым прекрасным цветком, вот только росла не в его саду. Он не мог её защитить. Не имел права помогать. Но готов был лично освежевать каждого хищника, как-то косо посмотревшего на нее. Даже если ими окажутся родители Т\и.       Миген не ушла даже после того, как Тэхён сделал ей большое одолжение, подавив свой гнев и попросив спокойным тоном удалиться. Он видел ее тень на лестнице за углом, когда дал Т\и время успокоиться. Наследник заставил себя не смотреть на девушку столько времени, сколько той понадобится, а сам понял, что не может задавать некоторые вопросы в присутствии ее матери. Да и если бы Миген не подслушивала их, он все равно бы не имел права расспрашивать о ее отношениях с родителями… Кто он ей?       Верно. Никто.       И ее сердце не принадлежит ему.       Удивление, замешательство, испуг — вот что он увидел, когда она после поклона подняла на него взгляд. Мыслями она летала где-то далеко, позволяя радоваться каким-то крупицам своего внимания, которые бросала ему, словно скоту. И, если иногда ее слова обжигали льдом, он готов был терпеть. Как же много он ей позволял. Как же сильно менялся с ней.       Папки с неотложными задачами, связанными с управлением страной, скоро проломят стол в его кабинете. Под его управлением и опекой не только нобели, но и все благородные семьи. Сухопутные войска, воздушные и морские силы государства готовы выступить в бой. Солдаты отдадут жизни и свое будущее, если Тэхёну не удастся благополучно провести переговоры с Японией. Миллионы людей готовы слепо следовать его приказам, и не только потому, что он Ким. Они верят в него. Верят в силу благородных семей.       А он в очередной раз просит эту девушку обращаться к нему неформально и каждый раз получает отказ.       Отказ. В ответ на его просьбу.       Что еще он может позволить Т\и? Видимо, многое, если даже ее подруге, так нагло прервавшей их, он ничего не сделает. Хотя та не удосужилась поклониться ему.       — Ким Тэхён? — девушка удивленно подняла бровь, глядя куда-то ему на подбородок и сохраняя спину прямой, а его сердце от нарастающей злости стало биться быстрее, разгоняя по венам закипающую кровь.       Незнакомка узнала его, но все равно продолжила стоять, имея наглость считать, что они находятся на равных. Какая безрассудная смелость, граничащая с безумством. Она не подозревает о последствиях или считает, что наказание ее не коснется? Она хоть знает, с кем…       — Господин, — бархатный голос Т\и, словно нежная пена, накрыл разгорающийся огонь внутри него. Он начал остывать. — позвольте вам представить мою лучшую подругу — Сольхи. Сольхи, это господин Ким Тэхён.       Он перевел взгляд на Т\и, в надежде убедиться, что она это не серьезно, но та лишь улыбнулась ему.       Ее улыбка. Ее чертова улыбка — вот, что дает ему силы. Вот, от чего он рад быть марионеткой в хрупких девичьих руках.       — Приятно, — нехотя вымолвил тот и слегка наклонил голову в поклоне вслед за Сольхи. Когда он стал таким?       — О, не волнуйтесь, я не займу много времени, — девушка обернулась и посмотрела вглубь комнаты.       Тэхён проследил за ее взглядом неосознанно, сам не понимая, что хотел там найти. Он пожалел. Его словно током ударило. Он увидел нексуса Т\и, о котором каким-то образом забыл. Тот нехотя поднялся с кровати и направился к ним.       Ким обвел диким взглядом ту часть комнаты, которая открывалась с его ракурса: большая кровать, статуи, дорогая мебель, ажурная люстра. И это была личная комната какого-то нексуса?! Не было никаких сомнений, что именно Т\и повелела сделать ему такие покои. Но не смотря на такой невероятный дар с ее стороны, у него на лице отображалась лишь… скука.       Тэхён настолько крепко сжал кулаки, что пальцы судорожно уперлись в ладони, и кисти рук побелели. Из глотки вырвался смешок отвращения к самому себе. В то время, как он довольствуется малым, какой-то… плебс получает все ее внимание.       Она так много делала для жалкого нексуса, а тот… просто неблагодарная мразь.       Нервы Тэхёна натянулись, как струна, но он стоял на месте и молчал, удивляясь собственной выдержке. Плебс тем временем уже остановился неподалеку от Сольхи и, оторвав безразличный взгляд от пола, посмотрел на Т\и. На девушку, на которую не может смотреть ни один мужчина, если тому дорога жизнь.       Взгляд невольно зацепился на темные пятна на шее плебса. На секунду показалось, что эта такая странная водолазка, выглядывающая из-под футболки, но потом Ким догадался что к чему.       Здравый смысл отключился по щелчку пальцев. Неконтролируемый приступ ярости исказил его лицо. Он больше ничего не видел и не слышал вокруг себя. Чимин стал для него, как для быка, красной тряпкой.       В считанные секунды он оказался около плебса и, схватив за ворот, с силой прижал к стенке около двери, ведущей в коридор, надавив на кадык. Хотелось причинить ему боль. Много боли. Пока он еще жив. Но вместо слепого подчинения, как это бывает у всех безмозглых нексусов, этот прошипел в ответ. Он посмотрел на него с такой живой злобой, что нельзя назвать его бездушным. Все же усилия Т\и не прошли даром. Его не сломили. А он еще чем-то недоволен.       Нексус попытался освободиться в очередной раз, но Ким сильнее надавил на гортань дрожащей от злости рукой. Чимин скривился от боли. Щеки начали терять краску от недостатка воздуха. Он задыхался. Но даже тогда в его взгляде не появилось страха за свою никчёмную жизнь — плебс не боялся Тэхёна, и ему ничего не стоило получить внимание Т\и. Этот вывод окончательно сорвал все предохранители с наследника.       — Зря ты не убежал, — еле слышно прошипел Тэхён, заметив, как Т\и направляется к ним.       — И отказать себе в удовольствии познакомиться? — с хрипотцой ответил плебс и… ухмыльнулся. Тэхён сильнее вдавил его в стену.       — Не смей, — голос Т\и прозвучал всего в метре от него, а после он ощутил ее хрупкие тонкие пальцы на своей руке, которой прижимал Чимина.       Она все же обратилась к нему неформально.

***

      Ты ухватилась за локоть Тэхена, ладошками чувствуя силу его мышц. Он был сильнее Чимина, выше его почти на голову. Он мог с лихвой того уже покалечить, но что-то его останавливало.       Осознание, что ты обратилась к наследнику «А1» неформально, ледяной рукой коснулось твоего сознания, а когда ты поняла, что еще и приказала ему, начало душить. За такое тебя, конечно, не посадят, но подобное неуважение может сыграть злую шутку с твоей семьей и её репутацией. Всё-таки выше «А1» в стране никто не стоит, а ты сейчас проявила неуважение в самой грубой форме, и пусть Тэхён напал первым.       Ты подняла голову, умоляюще глядя на наследника снизу вверх. Слова закончились. Мозг отказывался вытягивать тебя из болота ошибок, в которое ты с разбегу запрыгнула. Как теперь к нему обращаться? Как вообще теперь сложится твоя судьба после такого?       Чимин хрипло вдохнул и выдохнул, момент забытия миновал. Ты сильнее сжала локоть Тэхёна и как могла, протиснулась между этими двумя, прикрывая любимого собой.       В коридоре эхом раздался тяжелый шаг женских каблуков, но то, что происходило перед тобой, не позволило отвлекаться на такую мелочь.       Ким сначала опешил, потом рассмеялся. На темно-алых губах улыбка, больше напоминающая оскал. Он посмотрел на тебя исподлобья. Его карие глаза потемнели, приобретая черный оттенок.       — Мне надо бить твоего нексуса, чтобы ты обращалась ко мне неформально? — вопросил наследник, а его улыбка терзала ледяными шипами.       Застывшая от страха, ты не могла оторвать взгляда от его миндалевидных глаз. Вновь он смотрел на тебя с агрессией. Вновь злился так яростно, от чего в груди заболело.       — Ты не такой, — прошептала ты приглушенно, в первую очередь убеждая в этом саму себя. Ты пыталась понять его истинное лицо, поставив для себя решающую точку.       Тэхён расширил глаза. Словно очнувшись ото сна, он взглянул на тебя иначе, по-новому. Хватку он ослабил, потом вовсе убрал от Чимина предплечье, но руку не отпустил, не хотел лишаться твоего прикосновения.       Шаги раздались уже у самой двери.       — Т\и! — воскликнула мать с такой яростью, что ты подпрыгнула, рефлекторно отпустив Тэхена. Женщина проглотила слюну, призвав весь свой здравый смысл, чтобы успокоиться. Длинный подол ее бежевого платья колыхался от сквозняка, придавая ей нежный невинный вид, но озлобленный взгляд и поджатые губы вовсе не сходились с тем женственным образом, который она пыталась показать. Она посмотрела на тебя так, что ты без слов поняла, что тебя ждать. Не нужно считать до трех, чтобы ужас осознания того, что с тобой сделают, парализующим ядом смешался с твоей кровью.       — Мама… — умоляюще проговорила шепотом или одними губами, ты так и не поняла.       — Сольхи, рада видеть тебя, дорогая, — сказала она, стоя к подруге спиной, не сводя с тебя взгляда, наполненного яростью. — Как жаль, что ты уже уходишь. Когда будешь искать выход, не заблудись в нашем просторном доме.       Сольхи взглянула на тебя, словно спрашивая разрешения. Ты не знала, что ей ответить.       — Не слышу удаляющихся шагов, — стальным тоном проговорила мать.       Девушка сильнее прижала папку к груди и, коротко поклонившись, с опаской посмотрела на тебя перед тем, как уйти.       Ты выпрямила спину и, склонив голову, сцепила опушенные руки перед собой. Эта поза стала привычной в моменты самозащиты. Если ты так делала, мама не так сильно наказывала тебя. Краем глаза ты заметила, как нечто черное встало перед тобой, загораживая от матери.       — Господин Тэхён, примите мои искренние извинения, — с низким поклонном под ровным углом произнесла женщина. — Эта девчонка…       — Лишь напомнила мне, что в этом доме я гость, — перебил женщину тот.       — Я заверяю вас, что она получит самое…       — Не смейте её даже пальцем касаться! — вновь перебил Ким, но на этот раз тон его голоса беспощадной плеткой ударил по ушам, требуя непременного подчинения.       Женщина опешила и даже сделала шаг назад. Тэхён прочистил горло. Он вдохнул, выдохнул и продолжил более спокойно:       — Вы вышли из рода нобелей, верно?       Женщина удивленно подняла брови, но с достоинством ответила:       — Я единственная дочь своих родителей. Все автозаводы, которыми владеет моя семья, пойдут как приданое, когда моих отца и матери не станет, и сильнее обогатят наследие семьи Джин.       — Уверен, перед тем, как вступить в брак, вы изучили все необходимое, что должна знать жена «Б» класса, — это был не вопрос. Тэхён сказал с абсолютным утверждением, не приемля чего-то иного.       — Разумеется.       — Я считаю, что знание буквы закона для благородных семей — обязательная необходимость, а не раздражающее очередное правило. Мой прадедушка лично подписал это требование, после чего оно стало обязательным законом как для «Б» класса, так и для «А». Перо, которым он выводил свою подпись и которым было подписано с десяток других законов конституции нашей страны, до сих пор хранится в государственном музее Сеула.       Женщине потребовалось некоторое время, чтобы успеть за мыслью высокопоставленного собеседника.       — Экзамен по законам и нормативно-правовым актам — первое, что я сдала с отличием.       — Рад это слышать. Уверен, вы помните о разделе 25. Нанесение телесных повреждений и насилие.       — Господин Ким, — женщине с трудом удалось окликнуть наследника без запинки, но дрожь в голосе она сдержать не смогла.       — Наказание в виде каторжных работ до десяти лет. Лишение чина. Отделаться штрафом благородным семьям не удастся.       Ты подняла голову, взглянув на затылок наследника. Черные длинные кудри почти сливались с его пиджаком. Широкие плечи полностью закрывали собой мать, стоящую в дверном проеме.       — Лекции права? Мое любимое! — голос отца удивил тебя не меньше остальных.       Ты оторвала взгляд от спины Тэхёна, заметив в коридоре человека, который был твоим отцом чисто биологически и теоретически. Сколько ты себя помнила, он был постоянно в делах, связанных с выполнением всех требований, необходимых для перехода в класс «А». Парадокс, но живя с ним под одной крышей, ты мало что о нем знала. Не имела понятия ни что он любил, ни что ненавидел.       Тут и догадываться нет смысла. На Мигён он женился лишь потому, что это очередное требование для благородных семей. Ребенка, то есть тебя, они также завели, повинуясь этим требованием. Вы втроем играли в счастливую семью на камеры, а дома в этом не было необходимости. Даже ужинали вы порознь.       Твоему отцу Джин Чхондуну всего сорок лет, но, несмотря на достаточно молодой возраст, его волосы уже тронула пепельная седина, и он не собирался это скрывать под краской. В безупречно выглаженном коричневом твидовом костюме он походил на персонажа из детективного фильма. Не хватает лишь курительной трубки.       Он младше твоей матери на без малого восемь лет. Братьев и сестер не имел, что для класса «Б» не редкость. Удерживать столько предприятий под чутким руководством очень тяжело, но позволить тебе и матери помогать ему в делах он не хотел.       Отец поклонился наследнику, вообще не обращая на свою жену внимания. Можно было бы списать это на то, что он ее не заметил, если бы женщина не продолжала стоять в дверном проеме.       — Господин Джин Чхондун… — глубокий баритон Тэхена прозвучал гораздо мягче, чем при общении с твоей матерью. Ким кивнул в знак приветствия. — Отрада для глаз видеть вас где-то, кроме стен вашего кабинета, и не погрязшим в работе.       — Господин Ким Тэхён, — узкие губы мужчины изогнулись в улыбке, показывая неестественно белые и идеальные зубы. — вы не хуже меня знаете, каково это, когда для достижения цели требуется пожертвовать многим, включая временя на отдых. Особенно, когда наша семья скоро перейдет в «А».       Тэхён лишь выдохнул и, повернув голову, посмотрел на тебя.       — Какими судьбами? — Чхондун развел руками и вопросительно поднял брови.       — Все та же тема, господин Джин. Семья Ким серьезно относится к убийству начальника охраны семьи «А9». Я здесь, чтобы удостоверить вас, что вы под надежной защитой моей семьи.       Отца почему-то это рассмешило. Ты пыталась прочитать выражение его лица, но не могла определить конкретно: на его лице радость или… самолюбие?       — Милости прошу в мой кабинет.       Тэхён сделал шаг в сторону выхода и ненадолго замялся. Он вновь обернулся на тебя, и в его лице ты прочитала сомнение. Глаза наследника бегали по твоим, пожалуй, даже слишком долго, от чего в мыслях у тебя мелькнул вопрос: «А не ждет ли он что-то от меня?». Помедлив, он нехотя разорвал зрительный контакт, пустым взглядом уставившись в пол. Ким прикусил внутреннюю часть губы, тугие желваки забугрились, и он вдруг перевел внимание на Чимина, который все это время так и не отошел от тебя.       — Да. Давайте поговорим, — бездушным голосом проговорил наследник, глядя на нексуса, а после развернулся и обратился к Мигён, — Дамы… — Он приглашающе вытянул руку в сторону выхода из комнаты.       — У меня еще есть темы, которые я хочу обсудить с дочкой, господин Ким, — женщина произнесла это почтительным тоном, избегая зрительного контакта, и слегка поклонилась. Тебя прошиб холодный пот.       — Я настаиваю. — предупреждающе ответил Тэхён.       Отец театрально засмеялся.       — Дорогая, неужели ты откажешь нашему гостю в вежливости? Выходи, — Чхондун улыбнулся, и на ухоженном лице заиграли морщины.       По стуку каблуков ты поняла, что мама вышла из комнаты. Почти сразу за ней закрылись двери. Вы остались с Чимином наедине.

***

      Ты обернулась к нему слишком взбудоражено, в очередной раз нарушая требование этикета. Чимин стоял перед тобой, словно кукла, не решаясь или просто не желая заговорить первым. На шее все также темными пятнами выступали следы от твоей позорной попытки что-то кому-то доказать.       Сердце предательски затрепетало так глупо, без какой-то весомой причины. Просто Чимин рядом. Просто смотрит на тебя, и от его взгляда ты чувствовала, как начинаешь слабеть. Щеки наливались краской, а в его карих глазах ты видела блеск самых ярких звезд.       Ты потянулась к его руке. Невыносимое желание коснуться его достигало уровня жизненной необходимости, но ты неведанной ранее силой воли сцепила пальцы между собой и посмотрела в сторону. Ноготь давил и царапал кожу так сильно, что, казалось, ты наконец добрался до мяса, и теперь там настоящая рана.       — Ты как? — неуверенно произнесла ты, напрочь позабыв, что своим поставленным голосом можешь добиваться от других выполнения своих желаний.       — Нормально, — выплюнул тот шаблонное слово и уставился на закрытую дверь, через которую недавно ушли мать с Тэхёном.       Такой ответ, словно гроши для нищего. На кусок хлеба хватит, но голод не утолит. Если начнешь задавать вопросы, вновь его вынудишь. Вновь на какой-то вопрос он выберет удар током, нежели ответ. Остается лишь догадываться, не навредил ли ему Тэхён и как прошел сеанс с Сольхи?       — Никак не могу понять, как относиться к тебе, — вдруг продолжил диалог тот, не на шутку тебя удивив. Ты посмотрела на него большими глазами, цепляя каждое его слово. — Сначала запираешь в клетке, но даешь свободу. Защищаешь, но бьешь кнутом, — он оторвал взгляд от двери, взглянул на тебя. Твое сердце пропустило удар, — вот и сейчас защитила. Потом на очереди что? Снова кнут? Мне уже становиться на колени?       Ты замерла, ощутив влагу на пальце. В ворохе воспоминаний ты пыталась схватиться за те, где успела намочить руки вместо того, чтобы слушать Чимина. Но ничего подходящего в голове не нашлось. Опустив глаза, ты увидела, как размазываешь собственную кровь по прорезанному ногтем пальцу. Алая жидкость красивой краской покрывала кожу. Странно, что в этот момент ты не почувствовала боль. Видимо, душа так мучительно изнывала, что физические ощущения притупились.       — Это из-за тебя я такая, — бесцветным тоном прошептала ты, все больше размазывая по пальцу кровь. Не было сил больше терпеть боль в груди. Ты просто приняла ее. Постаралась прочувствовать, как в очередной раз умираешь от его слов. Ты словно голая перед ним. Беззащитная. Раз он хочет вымещать на тебе злость — пусть. Не без причины.       Чимин вновь усмехнулся. Очередной хлыст ударил по шрамированному сердцу.       — Обвинять другого за свои поступки, к которым тебя никто не принуждал… да, это по-вашему.       — Ты вынудил меня, — также тихо ответила ты, глядя на палец.       — Чем?! — искренне удивился тот, и ты резко подняла на него взгляд.       «Ты не любишь меня» — ответ так и застрял у тебя в горле неприятным колючим комом. В глазах и носу защипало. Только не это.       Если бы тебе кто-то дал возможность единственный раз не заплакать, то ты бы выбрала именно этот момент. Меньше всего ты хотела предстать перед Чимином плаксивой девочкой, которая без повода дает волю эмоциям. Ноготь вновь стал легонько проходить по свежей ране, делая ее еще больше.       Перед глазами все начало плыть, и ты с ужасом поняла, что теряешь контроль над своими эмоциями. Когда же придет осознание, что перед ним ты становишься совершенно другой? Когда же привыкнешь к тому, что каждый раз будешь знакомиться с иной Т\и, с которой ранее не была знакома? А может эта девушка жила так глубоко в сознании, что вы просто никогда не сталкивались, пока не появился он? А может это была настоящая ты?        Дверь с грохотом отворилась так внезапно, что ты от испуга чуть подпрыгнула. В комнату вошли трое мужчин из охраны, которые в основном стояли на посту у ворот. Они всегда смотрели на тебя с улыбкой, когда вы пересекались, и ты отвечала им тем же. Вот только в этот раз они избегали твоего взгляда.       Следом за ними сразу же вошла мать и, сохраняя легкую улыбку Мона Лизы, осторожно прикрыла за собой дверь прямо перед носом нескольких любопытных зевак-горничных.       Мужчины остановились у стенки. Все высокого, под два метра, роста и в одинаковых черных костюмах, они походили на близнецов. Предчувствие мгновенно забило тревогу. Ты ошалелым взглядом посмотрела на мать, потом повернулась к Чимину.       «Беги» — губами проговорила ты и махнула рукой. Чимин не послушался. Возможно, потому что ты не приказала голосом. Он, не моргая, посмотрел на твою мать. Чимин не боялся. В его глазах загорелся огонь.       Неожиданно ты почувствовала, как теплые пальцы жесткой хваткой взяли твое запястье и потянули. Не отрывая взгляда от Мигён, он заставил тебя зайти ему за спину, но ты не послушалась. У тебя и в мыслях не возникало желания удивиться тому, что Чимин хотел тебя прикрыть. Все, о чем ты могла думать, это его безопасность.       Боковым зрением ты заметила двух мужчин, прошедших мимо. Один внезапно дернул Чимина за волосы и оттащил от тебя подальше. Чимин стиснул зубы, рефлекторно схватившись за голову. Ты вскрикнула, бросилась к нему, но другой охранник стальной хваткой зафиксировал твои локти за спиной, не давая ступить и шагу. Обернувшись на него, ты увидела глубокое сожаление в глазах, от этого он отвел взгляд, намекая, что не может ослушаться приказа.       — Отпустите! — закричала ты, заранее осознавая, что тебя проигнорируют.       Чимина тоже уже держали. Один из охранников переплел их руки, прижимая его спиной к себе. Парень, к удивлению, не бросал все силы на то, чтобы вырваться. Из-под растрепанных черных прядей он озлобленно смотрел только на твою мать.       — Господин Тэхён сказал не трогать тебя… — мелодичным тоном проговорила мать. Ее голос исказился от улыбки.       Ты дрожала. Так сильно, что это явно чувствовал и мужчина, держащий тебя. Поднять взгляд ты не могла себя заставить. Ни на Чимина, ни на мать.       — Я говорила, что отныне не ты будешь получать наказание… — та неспешным шагом подошла к парню, рассматривая его, словно экспонат в галерее, потом почти невесомо провела подушечками пальцев по щеке и взглянула на шею. — У вас была веселая ночь, я смотрю?       — Мама… прошу, — в глазах все поплыло. Ты моргнула, и горячие капли скатились по щекам. Пульс бешеной силой отдавался в висках.       — Я лишь просила милой беседы с господином Тэхёном… — она двумя пальцами взяла Чимина за подбородок, рассматривая лицо. Тот стиснул зубы. — Что ты сделала такого, что он, словно бешенный зверь, налетел на этого нексуса? — Мигён подняла бровь и взглянула на тебя, убирая пальцы от лица Чимина и чуть отойдя.       — Мама, я…       Договорить ты не успела. Стоявший рядом с Чимином охранник со всей силы ударил его по лицу. Раздался глухой звук от попадания в кость. Державшему его мужчине пришлось постараться, чтобы не выпустить того из своей хватки.       Сердце опустилось в пятки. Ты закричала, и с новой яростной силой начала вырываться.       У парня из носа шла кровь, рубиновой струйкой стекая вниз по пухлым губам. Чимин сквозь стиснутые зубы вдохнул и выдохнул, не издав ни звука. Волосы его растрепались, полностью потеряв былую форму прически, которую ему уложили ранним утром.       — Нет! — Крикнула ты перед тем, как его вновь ударили. На этот раз стальной кулак охранника прошелся по скуле с другой стороны.       — Лишь милая беседа! — словно оправдывалась мать, пожав плечами, и стала расхаживать из стороны в сторону, с садистским наслаждением наблюдая за страданиями Чимина. — Я же не просила тебя лечь к нему в кровать. Пока.       Миген кивнула. Кулак мужчины прилетел Чимину в живот. Гримаса невероятной боли исказила его лицо. Тот потерял равновесие и буквально повис в мертвой хватке второго охранника. Ртом он судорожно хватал воздух, не в силах сдержать рвущийся наружу всхлип. Он отчаянно пытался восстановить необходимое для жизни дыхание и одновременно с этим все же опереться на свои собственные ноги, чтобы не висеть в хватке охранника, словно мешок картошки.       — Чимин! — Закричала с новой силой ты, наплевав на то, что тебя могут услышать.       В глазах все плыло. Страшнее кошмара ты не могла себе представить, а то, что это происходило на самом деле прямо на твоих глазах, просто охватывало ледяным ужасом.       Ты рвалась к нему. Молила его отпустить. Выпрашивала у матери, чтобы та наказала тебя, а не его. Клялась ей, что больше не будешь перечить. Но в ответ на все твои мольбы и клятвы Чимин получал лишь новые удары в разные участки тела.       Ему разбили губу. Кровь из носа смешалась с кровью изо рта и уже окрасила шею, запачкав бывшую когда-то белой футболку. Парень рвано дышал и дрожал всем телом. Он больше не предпринимал попыток подняться.       Его отпустили, и он с колен упал на пол бездыханным телом.       Слезы не прекращались. Некогда идеальная прическа на тебе теперь непослушными прядями падала на глаза. Ты стиснула зубы так сильно, что челюсть начала неметь. Затем молча посмотрела на мать, кривя губы. Внутри у тебя вскипал ядовитый гнев.       — В комнату ее, — спокойно произнесла женщина и, подойдя к выходу, резким движением раскрыла двустворчатые двери. Несколько горничных, стоящих у входа в покои Чимина, быстро отбежали к стенке, — залечите ему раны, — приказала Миген девушкам. — И следите, чтобы Т\и не посмела сделать это самостоятельно. На сегодня и завтра двери в его комнату для нее закрыты. Если она к нему зайдет — доложить мне немедленно.       — За что… ты так? — Безжизненным голосом проговорила ты, продолжая оставаться в хватке охранника. — Что я тебе сделала плохого?       — А что хорошего? — хмыкнув, та подняла брови и жестом приказала охраннику увести тебя к себе.       — Нет! Прошу, не надо! Чимин! — силы новым приливом вернулись к тебе. Открылось второе дыхание, ты стала яростно вырываться, но несмотря на все свои попытки, ты даже не успела взглянуть на парня, как тебя уже вывели в коридор.       Тебя буквально толкнули в твою комнату и с громким хлопком закрыли дверь.       От толчка ты по инерции сделала несколько шагов, стараясь удержать равновесие. В движении, вернув устойчивость, ты развернулась и бросилась обратно. Перед тобой захлопнули дверь так, что ты больно впечаталась в нее. Зарычав, ты громко хлопнула ладонью по твердой поверхности. Дрожащей от злости рукой дернула ручку. Дверь поддалась. Ты раскрыла ее, не задумываясь, но двинуться и на сантиметр не смогла.       В паре метров от тебя стояла мать. Женщина, скрестив руки и забрав подбородок, глядела на тебя. Всем своим видом она показывала превосходство. За ней еще стояли трое мужчин, которым не посчастливилось принимать участие в домашнем насилии. Чуть дальше ты заметила несколько горничных, выглядывающих из-за углов.       Все смотрели на тебя. Работники особняка — с сочувствием, мать — со злобой. Все эти люди прекрасно наблюдали или слышали то, что сейчас произошло. Они видели твое заплаканное лицо, твои растрепанные волосы. Слышали мольбы о пощаде. Видели твою проявившуюся слабость.       — За ней также следите, чтобы она не выходила из комнаты, — сказала она так громко, чтобы все услышали. — К сожалению, эти двери запираются только изнутри. Если она выйдет из своей комнаты, доложить. Значит, ей мало.       Слов не было. Сил тоже. Ты лишь смотрела на женщину, словно в ее безразличии ты хотела найти ответ на вопрос: «Почему она, твоя мать, всю жизнь издевается над тобой? За что?»       — Вернись, — ровным тоном сказала мать. Тело не слушалось. Сознание будто вышло из физической оболочки, и теперь ты смотрела на все это со стороны. — Раз… — женщина начала считать, и первая цифра, словно цепи, сковала горло. — Два… — ледяные оковы начали душить. Руки затряслись. Сердце забилось еще сильнее, но теперь вместо злобы был панический страх. — Тр…       Дверь ты за собой заперла с таким же грохотом, как за тобой ее закрывали недавно. Животный страх за собственную жизнь нарастал. В бреду ты защелкнула замок, на негнущихся ногах забралась под кровать и забилась в угол, свернувшись комочком.

***

      В двери раздался тихий неуверенный стук, но ты вздрогнула от этого, как от удара током. Нервы оголены и натянуты до предела так, что ты с болью реагировала буквально на все.       — Госпожа… — тихий женский голос позвал в коридоре. Ты узнала Дайю — китаянку, которая работает в доме около пяти лет. Отвечать ей не хотелось. Неважно, пришла она с какой-то вестью или просто решила утешить. Сейчас ты никого не хотела видеть. Никого, кроме…       — Ваш нексус, Чимин, — ты резко обернулась к двери, продолжая жаться к углу под кроватью. — мы подготовили всё необходимое для залечивания ран и подумали, что, возможно, вы захотите побыть с ним.       Ты удивленно открыла рот, вопросительно взглянув в дверь. Слегка поддалась к выходу из своей маленькой крепости.       — Госпожа Мигён уехала пятнадцать минут назад, — продолжила та, и ее голос разлился мягким бальзамом. Мы оповестим вас, когда она будет возвращаться и не станем докладывать ей, если вы выйдите. Пожалуйста… не волнуйтесь.       Слеза скатилась по щеке, но впервые за все время, это были слезы благодарности. Ты услышала звук удаляющихся шагов и поторопилась произнести максимально ровным тоном, на который была способна:       — Спасибо.       Девушка не ответила. Что можно было ответить, будучи свидетелем подобных издевательств?       Звуки в коридоре затихли. Ты собралась с духом и выбралась из-под кровати.       Волосы ты распустила, и они свободно повисли за спиной. Почти никогда ты не ходила с распушенными волосами, но что-то сейчас заплетать и тратить на это драгоценное время ты не хотела. Лицо протерла ватными дисками, смывая растекшийся макияж. Делать новый тоже казалось неуместным и лишним.       Приоткрыв дверь, ты выглянула. В коридоре никого. Откуда-то эхом доносились разговоры и звуки перестановки мебели. Опять в какой-то комнате начали ремонт. Стараясь не создавать шума, ты спешно выбежала из своих покоев.       К дверям Чимина ты уже была на полпути, когда вдруг услышала шаги. Замерев, ты вжалась в стенку, испуганно глядя в сторону звука. Знакомый черный силуэт показался в районе парадных лестниц. Тэхён направлялся к тебе.       Снова он.       Ты почувствовала укол обиды, а после злость сжигающим ядом разошлась по крови. Это из-за его бешеного нападения без причины произошло то, что произошло. Он делает, что хочет, а из-за него страдают другие. Это из-за него побили Чимина, хотя фактически ты ничего плохого наследнику не сделала!       Губы ты сжала в тонкую полоску, носом жадно начала вдыхать воздух. Лучшее, что ты могла сделать, это дойти до комнаты Чимина и закрыть за собой дверь.       Ты услышала, как шаги ускорились, когда до покоев Чимина оставалось меньше метра.       — Т\и! — Тэхён остановил тебя за плечо и развернул к себе. Как только он это сделал, глаза его расширились от удивления, словно его со спины пронзили мечом. Он рассматривал тебя и не верил в то, что видит.       Скривившись от брезгливости, ты резко откинула его руку. Двинулась дальше, лелея глупую надежду, что он поймет намек. Тот, зашипев, ухватил тебя за руку и притянул к стене. Ему ничего не стоило применить к тебе больше силы, но боли от соприкосновения с твердой поверхностью ты не ощутила.       Он преградил тебе путь руками с двух сторон, опираясь о стенку, и наклонился, пока ваши глаза не оказались на одном уровне. Его теплое дыхание согревало кожу. Древесные горькие нотки его парфюма приятно коснулись носа.       Он внимательным взглядом рассматривал твое лицо, пока ты пыталась сосредоточить внимание на висящей картине напротив. На чём угодно, только бы не смотреть ему в глаза. Внешне он сохранял полное спокойствие, но что-то тебе подсказывало, что это была лишь маска.       — Кто?       Ты не сразу поняла вопрос. Всё-таки подняла на него взгляд. Он был так близко, что ваше дыхание сливалось воедино.       — Это из-за Мигён? — все же уточнил он вопрос, так и не получив от тебя ответ.       — Это из-за тебя, — процедила ты сквозь зубы. Руки с новой силой задрожали от прилива гнева. Его глаза вновь расширились. Губы разомкнулись от удивления и тут же сжались.       — Что мне сделать… — начал тот после промедления спокойным, слегка приломленным голосом. — чтобы помочь тебе сейчас?       — Уйти, — шепотом проговорила ты, но с вызовом глядя ему в глаза.       Тэхён с секунду стоял, не шевелясь. Потом отшатнулся и, проморгав, отвел взгляд.       — Я тебя понял, — замогильным голосом прошептал он.       Техён бросил взгляд на закрытую комнату Чимина, вскинул руку и ударил кулаком в стенку недалеко от тебя. Ты ойкнула от неожиданности. Спина уже болела от того, с какой силой ты вжималась в твердую поверхность.       Тэхён больше не взглянул на тебя. Он старался убраться из этого дома как можно быстрее, а ты, воспользовавшись возможностью, забежала в покои Чимина.       — Чимин! — крикнула ты, как только двери за тобой захлопнулись. В комнате, в которой он всегда находился, его не было. — Чимин? — Неуверенно произнесла ты и сделала несколько шагов вглубь комнаты.       Слева от тебя фоном слышался серый монотонный шум вентиляции. Повернув голову, ты заметила приоткрытую дверь в ванную комнату между двумя декоративными колоннами.       — Чимин…? — вновь аккуратно вопросила ты и короткими шажками направилась туда.       Хоть дверь была приоткрыта, ты все равно постучала. Заглядывать внутрь не позволяло ни воспитание, ни совесть.       — Заходи, — мягкий тенор перебил вентиляцию, и из комнаты донеслись тихие шумы, словно переставляли что-то легкое.       Ты зашла в ванную, которая также, как и другие комнаты Чимина, выдержана в античном греческом стиле. Чимин стоял полуголый напротив широкого зеркала, обрамленного подсветкой, и обрабатывал те раны, до которых дотягивался. Смотреть на это было просто невыносимо, поэтому ты разглядывала узоры бежевого мрамора на полу.       — Я… помогу? — неуверенно спросила ты, запрещая себе краснеть от взглядов на его тела. Слово «прости» показалось таким ничтожным, что ты так и не решилась его произнести.       Он замер, держа ушную палочку с мазью, и, оторвав взгляд от зеркала, посмотрел на тебя в отражение.       На его скулах виднелись глубокие царапины. Видимо, в момент «твоего наказания» ты не заметила на пальцах охранника кольца. Губа разбита, но уже обработана мазью. По телу проступали новые пятна от ссадин и синяков.       Твое сердце обливалось кровью. Ты ногтем царапнула свежую рану на пальце, и кровь, успевшая свернуться, вновь пошла.       — Я в порядке, — заговорил он и протянул тебе ушную палочку и мазь. — По сравнению с тем, что я пережил, это незначительные царапины.       Ватными ногами ты подошла к нему и осторожно взяла палочку, пока тот внимательно за тобой наблюдал. Осторожно развернула парня на себя, и все же румянец коснулся твоих щек от близости любимого тела. Ты сглотнула и начала обрабатывать его разбитую бровь.       — Почему ты не убежал? — ты усиленно старалась сосредоточиться на обработке раны. От его тела исходило приятное тепло. Тени от приглушенного света выигрышно подчеркивали рельеф его мышечного корсета.       — У меня нет на это права. Как я мог?       — Я же намекнула, — ты бросила на него короткий осуждающий взгляд и перешла к ране на скуле. — Если бы я вслух сказала тебе бежать, то ошейник вновь мог сработать, если бы ты ослушался.       — Меня бы все равно догнали, — проговорил тот и облокотился о бежевую тумбочку, позволяя за собой ухаживать. — Да и за такое, уверен, наказали бы еще и тебя.       Рука дрогнула. Ты посмотрела ему в глаза. Парень взял первую попавшуюся коробку из-под лечебной мази, внимательно читая описание лекарства. Он больше не хотел продолжать разговор. Это было видно по выражению его лица.        -… Она и так меня наказала. Через тебя…       Повисло продолжительное молчание, и только шум вентиляции не позволял тишине полностью завладеть пространством. Каждый находился в своих мыслях.       Ты рассматривала его раны, вспоминая, как он даже звука не издал, когда его били. Наверняка у него болело все тело. Точно будет болеть еще несколько дней, но он отнесся к этому совершенно спокойно. Как будто и правда сталкивался с чем-то гораздо более ужасным. Какие уроки устраивает «Filter» остается только догадываться.       Но ведь… тебе тоже жилось несладко.       Несмотря на все его ужасные слова, его имя все же навсегда отпечаталось на подкорке твоего сердца. Рядом с ним краски становились ярче, жизнь счастливее, улыбка шире. За эти дни вы друг другу успели причинить много боли. Если Сольхи права, и Чимину нужна помощь, от которой ему станет легче, вполне возможно, что ваши отношения улучшатся.       Есть кое-что, что он должен знать. Возможно, эта новость о твоем прошлом изменит его отношение к тебе. Впервые в жизни ты ощутила в себе достаточно смелости и желания открыть, пожалуй, свою главную тайну и главный страх.       — Когда я была маленькой… — заговорила ты, закрывая баночку с мазью. В глаза ему смотреть было тяжело, а сейчас, когда ты решила открыться, просто невозможно. — иногда я вела себя так, что маме не нравилось. Она не ругала меня открыто, не кричала. Она явно добавляла что-то в еду, как я успела отследить по приступам.       Чимин оторвался от разглядывания упаковки и вопросительно посмотрел в глаза.       — На самом деле, я плохо помню те моменты. Помню, как после еды мне начинали мерещиться чудовища. Мама заводила меня в комнату на третьем этаже нашего дома, — ты сжала кулаки и нахмурилась. Заставила себя не моргать, чтобы перед глазами не начали всплывать кадры прожитого ужаса. Тщетно. Сердце забилось быстрее. Дыхание участилось. Тело помнило тот ужас, который ты испытывала. Адреналин разгонял кровь. Ты дала себе время, чтобы успокоиться. Вдохнула и выдохнула, с трудом заставив себя продолжить. — Когда я заходила туда, она закрывала за мной дверь, считала до трех и… комната начинала ярко мигать… От этого мои галлюцинации становились ярче. Мне виделось многое. — Ты дрожащей рукой быстро смахнула слезы и с силой надавила ногтем на палец. — После этого у меня случаются панические атаки, если я увижу вспышки.       Чимин молчал и даже не шевелился. Странная уверенность в том, что это теперь поменяет его отношение к тебе, дала ядовитую надежду. Ты подняла на него взгляд. Его лицо оставалось бесстрастным, только синяк на скуле стал казаться ярче на фоне бледной кожи.       — Мне пожалеть тебя? — ровным голосом проговорил Чимин.       Сердце болезненно пропустило удар. Старая, заново открытая рана заныла в душе. Ты вспомнила лица горничных и охранников, в которых меньше часа назад была искренняя жалость. Они видели тебя беззащитную. Все твои старания, которые ты выстраивала годами, проявляя себя как сильную личность, сегодня превратились в прах.       Ты сжала кулаки, проглотив последние слезы.       — Меньше всего мне нужна твоя жалость.       — Хорошо, потому что с этим у меня проблемы.       Ты проглотила обиду, напомнив себе слова Сольхи. Ему нужно время, прием лекарств и терапия, чтобы стало лучше. Ты надеялась на это. Это единственная соломинка, за которую ты могла зацепиться.       — Ты… ты хоть раз ел то, что тебе приносили?       — Немного, — сухо ответил тот.       — А спал на кровати?       — Нет.       — Но почему?       — Не хочу.       Ты открыла рот на полуслове, но резко заставила себя замолчать. В голове ты пыталась подобрать наиболее подходящие слова.       — Хочешь, я заменю на любую другую?       Чимин взглянул на тебя и сделал паузу, вынуждая тоже на него посмотреть.       — Я просто… хочу остаться один сегодня…       Ты закусила губу и заставила себя сделать шаг назад. Нет смысла оставаться там, где тебе не рады. Но перед тем, как уйти, ты знала, что нужно сделать. Что должна сказать ради его же блага.       — Я уйду. Но перед этим ты внимательно отнесешься к тому, что я сейчас скажу, — тон твоего голоса постепенно начал возвращать былые нотки уверенности. Чимин стоял неподвижно, опираясь на тумбочку. Он смотрел на тебя без каких-либо эмоций. Прекрасная кукла, над которой поглумился создатель, одарив душой. — Отныне ты каждую ночь будешь спать в своей кровати, есть минимум три раза в день и принимать лекарство согласно инструкции, когда его привезут. Ты понял?       Белая точка бликом пролетела по центру ошейника.       Чимин выпрямился. Он коснулся правой рукой левого плеча и, прикрыв глаза, поклонился. Простое действие, но это вас еще дальше отдалило друг от друга.       Ты с досадой сжала губы, чувствуя на пальце теплую влагу. Развернувшись на пятках, ты направилась к выходу.       — Как прикажешь, — решив добить тебя, сказал вслед Чимин.

***

      Чимин взял в руки свой новый телефон, когда услышал, как закрылась дверь в его покои. Т\и ушла.       Парень разблокировал телефон, открыл калькулятор, свернул его, открыл камеру, а после вновь свернул. То же самое он проделал с навигатором, переводчиком и вновь два раза открыл и свернул калькулятор.       Экран в телефоне резко почернел. Отобразилась просьба ввести четырёхзначный пин, что нексус и сделал, как его учил Чонгук. Фон стал серым. Вылезла клавиатура и замигал курсор, предлагая ввести сообщение.       «Как мы можем ее использовать? Расскажи мне все. Я хочу помочь тебе»       Чимин отправил сообщение и долго смотрел на напечатанный собственноручно текст.       Вдруг в верхнем левом углу загорелся зеленый кружок. Появилась информационная строка о том, что собеседник пишет сообщение.