Та что владеет сердцем и разумом

— Элизабет! Ну где ты там ходишь?! Быстрее! — крик дизайнера гремел за кулисами. Девушка, натягивая туфлю на каблуке на ходу, почти бегом выбегала к выходу. Свет прожекторов бил в глаза, ослеплял, но она двигалась уверенно, словно это был её мир. Она привыкла. Не раз ей говорили: — Она рождена для подиума. Но в этот раз — что-то было не так. Она случайно встретилась взглядом с кем-то из зала. Лицо зрителя оказалось... размытым. Ни черт, ни глаз, ни губ. Элизабет моргнула, перевела взгляд — весь зал, весь, был усыпан одинаково размытыми лицами. Шум, звон в ушах, нарастающий, будто набат. Она зажала голову руками, присела прямо на подиуме. Смех. Истеричный, холодный, будто витал вокруг неё. Закрыла глаза. Один... два... три... — старый способ успокоиться. Восемь... девять... Она открыла глаза. Перед ней стоял парень. Лица не видно, но его карие глаза — манящие, глубокие, тёплые. Он держал её за руку. Пальцы — сильные, ободряющие. Какие у него тёплые руки... Он повёл её за собой, и она пошла, не отпуская его ладонь. Смех исчез. Они уже были в гримёрке. — Спасибо... — прошептала она. Парень молчал. Элизабет смотрела лишь в его глаза. Карие. Пронзительные. — Почему ты не говоришь? — удивлённо спросила она. Он отпустил её руку. — Элизабет! — крик. Она обернулась. Это была Кассандра, её менеджер. — Что это было?! Ты тво... Но голос Кассандры постепенно исчезал, как звук сквозь воду. Элизабет снова повернулась — парня уже не было. *** Вот переписанный отрывок — в том же стиле, как ты просила: грамотно, глубоко и красиво, с полным сохранением сюжета и смысла: --- Барселона — Элли, просыпайся… — раздался знакомый голос. Мать Элизабет, Андреа Вега, отдёрнула шторы, впуская в комнату щедрые потоки солнечного света. Женщина с мягкими чертами, русыми волосами и теплом во взгляде — такая же милая в своей внешности, как и в душе. Элизабет почти не унаследовала её черт. — Доброе утро… — отозвалась семнадцатилетняя девушка, сонно приподнимаясь на подушке. Протерев глаза, она улыбнулась. 164 сантиметра роста, угольно-чёрные волосы, светло-голубые глаза, аккуратный нос и мягкие, чуть пухлые губы. Со стороны — идеальная внешность. Но сама Элизабет с детства недолюбливала свои глаза: их необычный цвет всегда приковывал внимание, особенно на солнце. И всё же с приходом популярности она начала принимать себя. Многие мечтали бы выглядеть как она. Девушки завидовали, парни влюблялись — и, парадоксально, именно из-за этого Элизабет часто чувствовала себя одинокой. Пока в её жизни не появилась Алекс… Но об этом — позже. — Какое уж утро, уже полдень, — с лёгкой улыбкой заметила Андреа, подходя к дочери и убирая выбившуюся прядь тёмных волос за ухо. — Давай, спускайся. Мальчики уже ждут. — С этими словами она вышла из комнаты. Оставшись одна, Элизабет ещё на мгновение погрузилась в свои мысли, глядя в потолок. В её взгляде отразилась мечтательность, сменившаяся усталостью. Она нехотя поднялась и направилась в ванную. --- По белоснежной лестнице, занимающей добрую часть огромного дома, Элизабет спускалась с террасы. На ней — лёгкое белое платье, за ней следовал водитель семьи, неся багаж. — Спасибо, — тихо сказала девушка, едва её ноги коснулись пола первого этажа. Не задерживаясь, она направилась в столовую, где уже завтракала семья Вега. — Bon appétit, — пожелала она, входя в комнату и озаряя пространство своей улыбкой. Интерьер был выдержан в минималистичном, но утончённо роскошном стиле: белая мебель, картины на стенах, простор и свет. В центре — большой обеденный стол, чуть поодаль — выход на балконную террасу. — Дочка, — раздался голос Макарио Вега, главы семьи. Веги — обеспеченные итальянцы, переехавшие в Испанию ещё до рождения Элизабет. Макарио не просто бизнесмен с многомиллионным состоянием — у него было мрачное прошлое. Семью он завёл не сразу: когда-то считал себя не способным на это. Но ради детей он изменился, отказавшись от былого. У него был свой крупный бизнес, который в будущем унаследует его сын — шестнадцатилетний Аарон. Хотя и Элизабет причитается часть семейного дела, девушка никогда не интересовалась корпоративной жизнью. Её увлекла мода. С поддержкой родителей и упорством она стала супермоделью — настоящей звездой. Но слава — это не только аплодисменты. Это работа без остановки, потеря личного пространства, и одиночество в толпе. — Элли, ты уже уезжаешь? — спросил Аарон. — Да, братик. Показ перенесли — ничего не поделаешь, — с лёгким вздохом пожала плечами девушка. — Аарон уже не мальчик, — заметил с мягкой усмешкой Макарио. — Он вырос и возмужал. — Для меня он всё равно останется моим маленьким братом, — ласково посмотрела на него Элизабет. — А я и не против, сестричка, — отозвался Аарон. Смуглый юноша с ярко выраженными скулами и зелёно-карими глазами, как у отца. И он, и Элизабет унаследовали черты Макарио больше, чем Андреа. --- Настало время отправляться в Мадрид — до показа оставалось меньше двух месяцев. Хотя Элизабет и собиралась воспользоваться такси, отец настоял на водителе. Прощаясь с семьёй, она села в чёрный автомобиль. По дороге они заехали за Лорой — её подругой, которая решила взглянуть на расхваленный Мадрид собственными глазами. Лора — единственная близкая подруга Элизабет на данный момент. Их судьбы пересеклись, как несложно догадаться, на показе. — Привет… ммм, личный водитель? — с насмешливой улыбкой заметила рыжеволосая девушка. — Прекрати, — Элизабет покосилась на неё с лёгким недовольством, но уголки её губ всё же дрогнули в тёплой полуулыбке. Она искренне радовалась встрече. — Серьёзно, я знала, что ты зарабатываешь хорошо… но чтобы так… — Папа настоял, — коротко ответила Элизабет. --- Знакомство с Лорой Элизабет сидела на диване, уткнувшись в телефон, и ждала, когда освободится место у визажиста. Куда все подевались? — мелькнуло у неё в голове. Кто-то делал укладку, кто-то перекусывал, в углу о чём-то болтали модели, а в дальнем конце стояли девушка с мужчиной — судя по интонации, спор был далеко не приятный. — Хватит, я не хочу это слушать! — громко сказала рыжеволосая девушка. Элизабет вернулась к своему телефону, но разговор невольно продолжал тянуть её внимание. То была не просто беседа — скорее ссора. — Не трогай меня, придурок! — выкрикнула та же девушка. Когда Элизабет подняла взгляд, мужчина уже держал девушку за локоть, та явно пыталась вырваться. Модель резко поднялась и решительно направилась в их сторону. — Вы слишком громко разговариваете. Мешаете окружающим сосредоточиться, — спокойно, но с твёрдостью произнесла она. — Моделька, это не твоё дело. Уходи, — рявкнул мужчина. — Ну, тогда придётся позвать охрану, — пожала плечами Элизабет, разворачиваясь. Но прежде чем она успела сделать шаг, мужчина резко схватил её за плечо. В ответ Элизабет без промедления ударила его кулаком в лицо. Девушка, стоявшая рядом, ошеломлённо прикрыла рот ладонью. Пока мужчина держался за лицо, Элизабет, потирая покрасневшие костяшки, увела рыжеволосую прочь, подхватив её под руку. Позже, уже с охраной и начальством, ситуацию удалось прояснить. Мужчина оказался одним из сотрудников, обвинявших девушку в краже. Но Элизабет решила, что на этом её роль завершена. Когда она уже сидела у визажиста, к ней подошла та самая девушка. — Привет. Я Лора. И спасибо тебе огромное, — с искренней благодарностью произнесла рыжеволосая. — Пожалуйста, — спокойно ответила Элизабет. — Кстати, круто ты его вырубила. Училась где-то? — восхищённо спросила Лора. — Брат научил, — с лёгкой усмешкой ответила брюнетка. Мадрид После долгой дороги Элизабет наконец добралась до дома в Мадриде — современного и уютного. Многоэтажное здание находилось в престижном районе, здесь было всё: спортзал, бассейн, продуктовый магазин. Её квартира располагалась на девятом этаже и была выполнена в светлых тонах, с просторной гостиной, гардеробной, балконом и пианино в углу — символом редких, но дорогих сердцу минут покоя. Наступило утро кастинга. В просторном, залитом светом помещении, где собралось множество девушек, царила напряжённость. Каждая надеялась пройти отбор и стать частью предстоящего модного показа. В центре стоял Роберт Уиллс — организатор мероприятия, мужчина с суровым взглядом, заставляющим нервничать даже самых уверенных в себе моделей. — Здесь нет места слабости. Постарайтесь показать всё, на что вы способны, — отрезал он, и сотрудники начали рассматривать участниц. Когда он подошёл к Элизабет и протянул руку, его тон вдруг стал мягче: — Элизабет Вега. Мы рады, что вы с нами. Этот контракт станет выгодным шагом для обеих сторон. Элизабет собиралась было ответить, но Кассандра, её менеджер, вмешалась, как обычно беря инициативу в свои руки: — Конечно. В контракте чётко указано: "Гарантия не имеет условий". Роберт приподнял бровь, немного удивлённый столь жёстким ответом, но промолчал. Элизабет лишь склонила голову, понимая: Кассандра снова перешла грань. Но что поделаешь? Эта женщина была с ней с самого начала, и, несмотря на чрезмерный контроль, всегда действовала в интересах карьеры модели. Кастинг шёл своим чередом. Девушки выходили на подиум одна за другой — некоторые с дрожью в коленях, другие с чрезмерной самоуверенностью. Уиллс не сдерживался в критике: — Ты пришла на кастинг или на конкурс "самая нелепая походка"? — резко бросил он одной из моделей. Та, казалось, готова расплакаться. Когда он предложил Элизабет выйти на подиум, весь зал как будто замер. Девушка поднялась, не проявляя ни малейшей эмоции, и пошла, легко, словно скользя по воздуху. Она не нуждалась в взглядах — её походка говорила сама за себя. Опыт, профессионализм, уверенность. В этот момент даже Роберт выглядел удовлетворённым. Постепенно зал опустел. Остались лишь пятнадцать моделей, и тогда Роберт сообщил неожиданные новости: — Показ будет особенным. На подиуме вы окажетесь не одни — к вам присоединятся футболисты. В зале вспыхнул шёпот, девушки с интересом и растерянностью переглянулись. Эта новость добавила волнения. — С вами свяжутся позже, — бросил Уиллс напоследок, покидая зал. Позже, в машине, Элизабет сидела рядом с Кассандрой, глядя в окно. — Это будут футболисты сборной Испании? — спросила она, стараясь говорить буднично. — Да. Кажется, из "Барселоны", — отозвалась менеджер, не отрываясь от экрана планшета. Футбол... Когда-то это была семейная традиция, повод собраться всем вместе. Теперь, в этом новом ритме жизни, Элизабет не позволяла себе подобных слабостей. Но что-то в этих словах — "футболисты", "Барселона" — заставило сердце замереть.