Часть 1
26 декабря 2022 г., 14:00
Когда Эндрю был юн, он думал, что у него будет всё время мира, чтобы стать тем, кем он хочет быть.
Конечно, это было до того, как руки, что должны были кормить и растить, тронули его. До того, как люди, которым он должен был доверять, использовали его. Он отказался от тех мыслей, когда ему исполнилось восемь.
В двадцать один год он подумал, что, может быть, все те годы он всё же был прав. Ведь он был жив, счастлив, и, только может быть, он наконец-то узнал на что похожа надежда.
Однажды он подумал, что его сердце похоже на мальчика с ледяными глазами и волосами цвета пламени. Это было правдой, но он так же узнал, что у надежды есть множество лиц. Опасное и беспокоящееся, например.
Надежда выглядела как мальчик со шрамами, прикасавшийся к нему с благоговением, обычно присущее святым. Человек с темными волосами и ещё более темными глазами, наполнявший комнату светом, — самый близкий родитель, которого Эндрю когда-либо знал. Зеркальное отражение его самого, упёртый и злой, но убивший человека ради него. Остальные. Почти дюжина лиц, выглядящие как надежда Эндрю, почти дюжина кусочков головоломки, складывающиеся в дом.
Даже если один из них был чрезвычайно раздражающим.
— Эндрю, — сказал его близнец с заднего сидения. Они возвращались в Пальметто после ночи в Райских Сумерках, Эндрю всё ещё наслаждался украденными поцелуями и теплотой рук Нила прошлой ночи, летя по шоссе. Идеальное утро, если не считать похмельное ворчание Кевина. Суд над Аароном подошёл к концу и мир, в конце концов, встаёт на свои места. В груди Эндрю появилось яркое чувство, недавно признанное «счастьем». Оно не постоянно, отнюдь, но оно есть. Оно есть, даже если порой исчезало на день или два.
Он поднял бровь, взглянув на Аарона через зеркало заднего вида, прежде чем снова обратить внимание на дорогу.
— Я хочу пригласить Кейтлин на зимний банкет, — сказал его брат.
Ох.
Это было… чуждой идеей. Спроси он год назад, ответ был бы «нет». По правде, всё закончилось бы большим, чем просто «нет». Но сейчас?
Он всё ещё не поклонник чирлидерши. Он всё ещё не уверен, что она не причинит Аарону вред. Но он не может сказать, что всё ещё ненавидит её.
— Делай, что хочешь, — ответил он.
О, Би будет чертовски им горда.
——————————
Машина появилась из ниоткуда. Они даже не были на трассе: в пяти минутах от общежития, Эндрю вел по жилому кварталу, окружающему Пальметто, пока Ники пытался вовлечь Кевина в разговор об Экси, из всех вещей. А через мгновение их машина переворачивается и улетает на обочину дороги. Эндрю очнулся на больничной койке, в панике и одиночестве. Нет. Рене сидела в кресле около него, и он использовал её тихое присутствие, чтобы успокоиться. Не Истхейвен, не Истхейвен, не Истхейвен. — Ты проснулся, — прошептала она. Он моргнул. И вспомнил. Остальные. Он хотел было встать, но остановился, когда Рене наклонилась, удерживая его на месте. — Тебе нужно оставаться в постели, Эндрю. — Где они? Рене сглотнула. В его животе нарастало что-то ледяное и пустое. — Ты помнишь, что случилось? — он кивнул. — Ники и Кевина уже выписывают, у них небольшие царапины, но серьезных повреждений нет. Ваймак сказал, что Нилу сейчас накладывают швы. После его тоже выпишут. У тебя же небольшое сотрясение мозга — врач скоро придет осмотреть тебя. — Аарон? Она снова сглотнула. — Дай мне секунду, хорошо? — она вышла, и все, что Эндрю мог слышать — поток собственных мысли. Что случилось что случилось что случилось что случилось что случилось что случилось? Из раздумий его вывел стук дверь — он поднял взгляд, застав Ники в дверном проёме. — Можно? Эндрю кивнул. На нём было несколько царапин, что Эндрю смог разглядеть, синяки, несомненно, но глаза — то, что беспокоило больше всего. Красные и опухшие; щеки всё ещё блестели от влаги. — Где Аарон? — Эндрю… — Рене не ответила. Где он, Ники? Он видит, как его двоюродный брат глубоко вздохнул, прежде чем двинуться к стулу, брошенному Рене, сложил руки перед собой, словно в молитве богу, от которого отказался много лет назад. — Ники. Где мой брат? Ники открыл рот в попытке ответить, но всё, что из него вырвалось — крошечный, отрывистый звук. Слёзы заблестели в глазах. Нет. — Мне очень жаль, Эндрю. Нет. Нет нет нет нет нет нет нет. Нет. Это не.. Нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет-——————————
Когда Эндрю снова пришёл в себя, Нил сидел в кресле рядом, сгорбившийся и измученный. Они встретились глазами. Прошли часы, или, может, пара секунд, прежде чем Эндрю открыл рот. — Это был не кошмар, — не вопрос. Его горло горело, как после многочасового крика. Возможно, так и было. — Это был не кошмар, — подтвердил Нил. Эндрю закрыл глаза и заставил себя вернуться во тьму.——————————
Существует особая пустота, наступающая при потере половины себя. Аарон мертв и всё стало хуже. Аарон мёртв, а Эндрю — половинка того, что уже никогда не станет целым. Он не понимал, как сильно нуждался в брата, пока тот не ушёл. Он искал его на заднем сидении машины, в ожидании его прихода на очередной сеанс с Бетси. Искал в раздевалке или в комнате общежития дальше по коридору. У них должно было быть больше времени. У них должно было быть время. Мир продолжал вращаться. Эндрю продолжал расти, а Аарон — нет. Он никогда не должен был быть старше своего брата. Это не должно было случиться. Это не… Аарон — тот, кто должен был жить. Аарон — тот, кто должен был отпраздновать свой тридцать шестой день рождения. Вместо этого Эндрю сидел перед холодным серым камнем и смотрел на мерцающее пламя свечи над пирожным. Клубничным, любимым Аарона. Он должен был быть жив, но он мёртв. Время шло. Эндрю здесь, а Аарона нет. Эндрю продолжался, и порой это казалось предательством. Потому что Аарон должен был быть жив. Аарон должен был быть жив, но он мертв. А Эндрю жив. — С днем рождения нас, — сказал он, задувая свечу, и встал.——————————
Нил нашёлся ожидающим в гостиной их маленького дома. — Как ты? — Устал. — Поспишь? Эндрю кивнул. Вскоре он уже лежал в постели, руки Нила обнимали его, когда он не мог ответить тем же. Дни рождения — плохие дни, но были и хорошие. И он заслужил их. Эндрю был жив, а его брат — нет, но он все равно заслуживал хорошие моменты. Аарон должен был быть здесь, но он мертв и это не вина Эндрю. У них должно было быть время, но они его не получили. Восемь лет — малый срок, но оно того стоило. Сначала Эндрю желал никогда не встречать своего брата. Сейчас ему тридцать шесть, и он думает иначе. Иногда он всё еще чувствовал себя просто разрушенной половиной, но его имя уже давно не произносили вместе с именем Аарона. Эндрю не думал, что когда-нибудь снова станет абсолютно целым, но он больше не искал своего брата, заходя в комнаты. Было что-то горько-сладкое в старении, но он напоминал себе, что время — не забвение, и продолжал идти. Его брат был мертв, а он — жив. Земля продолжала вращаться, а Эндрю продолжал идти. Он станет человеком, которым его брат мог бы гордиться. Возможно, это не то, чего он хочет, потому что больше всего он хотел, чтобы Аарон был жив. Но пока этого достаточно. Этого было достаточно.
