Sun Goes Gown

             "Блять. Блять-блять-блять-блять-блять... Надо же было, НАСТОЛЬКО влипнуть в первые же дни поездки......"— сквозь сжатые зубы тихо шипел красноволосый парень, со стремительной скоростью перепрыгивая очередной лестничный пролет новенького отеля.       Говорят же, что алкоголь до плохого доводит, да? Раньше Азику было кристально похуй на это утверждение, но кто ж знал, что для него судьба-злодейка подготовила настолько очаровательную интерпретацию правдивости данного умозаключения? Скажи кто парню пару недель назад, что его заберут в плен к шейху-извращенцу в объятой гражданской войной стране, он бы этого человека нахуй послал да у виска пальцем покрутил. А сейчас он, матерясь как самый старый и побитый жизнью пропитый сапожник, в бешеном темпе перескакивал несколько ступенек, молясь не наебнуться, а еще больше молясь не попасться снова в лапы тем мудакам.

***

      В принципе, многие вещи в жизни Азик делал по-фану. Он по-фану поступил в уник на что-то, связанное со СМИ (он и сам уже не помнил название собственного факультета, ибо появлялся там от силы пару раз за месяц), лишь бы старик от него отвязался с вышкой, он по-фану завел тик ток, по-фану вел инсту, по-фану тусил в клубах и барах. Правда, перспектива стать блогером ему давненько казалась привлекательной — ну а что, красивой внешностью его матушка-природа не обделила, да и креатива хоть отбавляй в мозгах, в придачу еще и бабок благодаря старику было хоть жопой жуй, мог себе довольно многое позволить. Вот и получилось, что к настоящему времени он был весьма популярным и преуспевающим блогером с узнаваемой на улицах мордашкой, при деньгах, да и в принципе живущим по кайфу.       Так, живя в кайф, как завещал старик Корж, ближе к концу очередного семестра он узнал о том, что универ выделил квотное место на поездку в одну из арабских стран вместе с иностранной прессой. Первое, о чем он подумал было: "О, можно снять там годный контент". Он был дико жаден до нестандартных и необычных видосов, ибо это позволяло с удивительной стабильностью вырываться в реки, да и экзотикой он выделяться с детства любил — стоит лишь посмотреть на его внешность: красные волосы, накрашенные глаза, присинг в ушах и септум в носу, татуированные пальцы, да и черные ногти шли комплектом, завершая его доводящий старушек до инфаркта образ. В общем — быть оригинальным было кредо его жизни, а видосы из горячей точки явно вписались бы под хэштег "нестандартно, но не кринжово".       Так, подергав за ниточки благодаря связям и бабкам, парень легким мановением руки выбил себе место в этой совершенно не предвещающей беды поездке (им сообщили, что наемные военные силы будут обеспечивать безопасность на всем пути, да и в самые горячие точки боевых действий студентов не потащат, а квартируют их в приличном отеле в самом сердце милой уютной столицы, находящейся в нейтральной зоне). Первые дни были до дикости скучными: комендантский час, никакого алкоголя и сигарет, языка местных он совершенно не понимал, а окружающие представители прессы были высокомерными, да и к молодому красноволосому парню относились скептически. Девушки помоложе пару раз с ним пытались флиртовать, он даже иногда поддерживал их ребячество, немного заигрывая в ответ, но ничего серьезного за этим идти не могло — он прекрасно знал, что нельзя срать в месте, где ты жрешь.       На третий день еще и для переговоров с боевиками какой-то важный хуй приехал: девочкам выдали закрывающую все тело одежду и настоятельно рекомендовали не покидать комнаты после комендантского часа, мол, в гарем могут забрать, и как в красивых сериальчиках о сердцах султанов эта история не кончится, а вот вызволять их оттуда будет весьма геморно. Азик относился к этому довольно скептически — нахуя такого ебанутово и не уважающего законодательство других государств мужика заселять в один отель с европейцами? Это же, ну, ОЧЕВИДНО, приведет к проблемам. Но задавать вслух эти вопросы не стал — к нему и так горящие "высокой" идеей журналисты относились с неодобрением. А он что? Он лишь ходил да видосы записывал, а по ночам их редачил. Один раз даже удалось провести небольшой прямой эфир, после которого количество подписчиков значительно возросло. Глядя на увеличившуюся цифру парень довольно оскалился — он определенно не прогадал с идеей. Всем интересно увидеть то, что они сами вживую никогда не узрят. А тут он весь такой красивый преподносит им необычный контент на блюдечке с голубой каемочкой.              К концу четвертого дня пребывания в этом жарком душном месте нервы красноволосого окончательно сдали: он хотел выпить. Хотя бы бутылочку пива. Хотя бы стопочку чего-нибудь горячительного и расслабляющего — с этими самоуверенными журналистами и вечно лезущими в трусы девчонками Азику находиться трезвым абсолютно осточертело. Он прекрасно понимал, что весь интерес дам держится исключительно на эпатажном образе парня и наличии бабок, а ему уже это все внимание было до тошноты противно: хотелось оказаться где-то, где всем будет на него похуй и утонуть в очередном стаканчике алкоголя, да заняться своим старым родным самобичеванием и накручиванием приобретенных за всю жизнь травм на захмелевшее сознание. Он в первый же день узнал о местоположении ближайшего приличного бара у одного из наемников, гуляющих тут в огромных бронежилетах с квадратными мордами, так что маршрут был выстроен с точностью до миллиметра.       С этими угрюмыми мыслями Азик резко вскочил с кровати и, натянув черную оверсайз толстовку, вышел из своего номера после начала комендантского часа, мысленно уже находясь за столиком темного прокуренного бара со стаканчиком чего-то такого, с чем его бы лишили водительских прав в случае поимки ГИБДДшниками на трассе.       Мог ли он предположить, что за пару часов до этого среди всей толпы журналистов и операторов его увидел тот самый шейх? Мог ли он предположить, что этот мудень предпочитает молодых симпатичных парнишек? Мог ли он предположить, что, стоило ему выйти из номера, как его сразу же за шкирку утащат в номер этого самого шейха? Естественно, блять, нет.       Но Азик был бы не Азиком, если бы не умел выкручиваться из любых дерьмовых ситуаций. В его списке дел, которые стоит успеть сделать за всю жизнь, не было пункта "лечь под жирного зажравшегося мудака" (ему дома старика хватало с его сатанистскими замашками), так что, ни капли не стесняясь и опрокинув всю попадающуюся по дороге мебель, красноволосый стремительной волной выскочил из номера и понесся на выход из отеля, понимая, что у этого ёбика хватит мозгов не преследовать сбежавшую неудавшуюся пассию в открытую в отеле, где живут пресса, Красный крест и куча других благотворительных организаций.        Выскочив из отеля Азик быстренько прикинул варианты: телефон у него, конечно, был с собой, как и парочка купюр, но без вай фая он никуда не дозвонится. Одет он сейчас был довольно неприметно — в черную толстовку с джинсами, что позволяло удачно скрываться в темноте. Но главный вопрос — где скрыться? Утром можно будет и к своим пригнать: тот мудень явно не станет в открытый конфликт с международной прессой лезть. Мысль о баре все еще красной нитью пронизывала мозг, и тут парня осенило, что сие заведеньице станет уж точно последним местом, где его будут искать. Типа, какой идиот станет скрываться в чужой стране в местном баре, так?       Восхитившись собственной гениальностью и преисполнившись азартом, парень спокойным шагом, дабы не привлекать к себе излишнего внимания, направился в сторону бара, о котором ему рассказывали здоровенные наемники буквально пару дней назад.

***

      Открыв старую скрипучую дверь и войдя внутрь Азик на секунду замер и искренне поразился тому, насколько по-киношному все выглядело: темное небольшое помещение, освещённое тусклыми лампочками и парочкой цветных прожекторов, с круглыми столиками и высокими стульями, небольшая барная стойка, за которой мужчина лет пятидесяти с длинной смоляной бородой меланхолично курил самокрутку, несколько местных жителей, рассевшихся по углам и выпивающих очередную пинту темного пива, да пара наемников, ярко выделяющихся на фоне местных своей громкостью и бронниками. Все помещение было настолько задымлено и прокурено, что даже курящий с подросткового возраста Митрохин слегка прокашлялся, двигаясь к барной стойке. Натянув капюшон и присев за небольшой высокий стул, он сложил руки на стойке и, кинув купюру, сказал по-английски флегматичному бармену:       — Пиво.       Мужчина, слегка кивнув и забирая бумажку со стола, прошелся к холодильнику, стоящему за его спиной, и выудил оттуда 2 бутылки какого-то местного темного пива. Открыв крышки обоих, он прокатил их прямо в руки парня.       Коротко кивнув, Азик, слегка запрокинув голову, сделал несколько глотков и недовольно скривился: пиво было очень терпким и невкусным, явно дешевое. Но в голову дало, что ему, в принципе, сейчас было и нужно, так что комментарии о качестве сего напитка он решил оставить при себе.

***

       На третьей бутылке тело уже более-менее расслабилось, а вкус пойла перестал казаться блевотным, так что Азик, подложив правую руку под подбородок, довольно щурился и оглядывал антураж бара, изучая посетителей сего заведения. Адреналин уже отступил, да и три бутылки пива не давали впасть в панику из-за предшествовавших посещению сего питейного заведения событий, а умные мысли так и не решились посетить его захмелевшую голову, так что парень решил насладиться этим моментом физического и ментального отдыха, вдыхая дым электронки и прислушиваясь к тихо играющей восточной мелодии, доносящейся из магнитолы за стойкой. Оглядев зал и заказав очередную бутылку местного пивчанского, красноволосый разблокировал предусмотрительно заряженный на сотку телефон и записал короткий видос, в котором заплетающимся языком поведал о своем небольшом приключении и в конце добавил, мол, если найдете этот телефон — значит я помер или в плену, так что предайте видос огласке, пусть эти мудозвоны охуевшие получат пизды от интерпола или кто там этим занимается блять. Да уж, собственное лицо, глядящее на него из экрана новенького айфона, выглядело очень помятым: макияж немного потек, глаза были слегка заплывшие и блестели черными всполохами выпитого алкоголя, а губы постоянно предательски искривлялись в мученической улыбке. Горько усмехнувшись, Азик засунул телефон в карман толстовки и сделал очередной глоток холодной жидкости.       Удивительно, но по прошествии всего этого времени посетителей в баре не убавилось — даже наоборот, небольшая компания наемников, громко гогоча и перекрикивая друг друга, влетела в бар, занимая самый большой столик. Проследив их путь до столика, взгляд Митрохина переместился на фигуру, сидящую за соседним высоким столом боком к нему. Странно, но, похоже, до этого из-за освещения он его и не заметил: высокий мужчина со светлыми кудрявыми волосами сидел, зацепившись каблуком берцев за выступ на барном стуле, демонстрируя длинные обтянутые на бедрах жесткой тканью черных военных штанов ноги, и затягивался наполовину скуренной сигаретой, медленно выпуская клубы дыма. Азик нервно сглотнул.       Может, дело было в количестве выпитого алкоголя, может, дело было в его собственном недотрахе, но сейчас, в тусклом свете старого потрепанного бара, высокая длинноногая фигура в черной кожаной куртке выглядела до мурашек сексуально. "Интересно, а мордашкой он также хорошо вышел, как и фигурой?"— пьяно облизнувшись подумал красноволосый, жадно вглядываясь в скрытое за блондинистыми кудрями лицо незнакомца. Тот, словно, почувствовав на себе настойчивый прожигающий взгляд, медленно повернул голову, встречаясь с любопытным взглядом Азика. Обосравшись, красноволосый резко отвернулся, матерясь за такое жуткое палево. Он, блять, хуй пойми где находится, и какие тут порядки тоже толком не сечет, и просто сидит и тупо пялится на левого мужика. Поздравляю, Митрохин, приплыли, блять.       Потерять укромное убежище из-за своих влажных фантазий совершенно не хотелось, конечно. Однако, немного осмелев уже через пару секунд (инстинкт самосохранения, похоже, у него совершенно отсутствовал) и сделав очередной глоток из собственной бутылки, он снова перевел взгляд на сидящего поодаль незнакомца.       Тот сидел в той же позе с дымящейся в обтянутых кожаными перчатками пальцах сигаретой и смотрел прямо на него. Блять. Затаив дыхание, Азик не смог отвести взгляда, поскольку наконец увидел лицо мужчины (а точнее, сука блять, юноши): хоть сумрак помещения и не давал во всех деталях разглядеть его лицо, но то, что юноша был чертовски красивым стало очевидно, как популярность Азика у подростков в тик токе. Все еще не дыша красноволосый наблюдал за пухлыми губами, втягивающими и выпускающими сигаретный дым и блестящими глазами, заинтересованно наблюдающими за ним самим. На долю секунды сердце пропустило удар и упало куда-то в низ живота, разжигая в теле что-то горячее, заставляющее порозовевшие от алкоголя щеки стать еще ярче, а грудную клетку двигаться в куда более быстром темпе. Заметив, что Азик все еще не отвел взгляда, юноша слегка переместил вес на дальнюю ногу, немного разворачиваясь корпусом в сторону парня, и таинственно улыбнулся, слегка наклонив голову на бок.       Подобная демонстрация была весьма красноречива, однако, по неизвестным причинам Азик, словно малолетняя школьница, лишь слегка вспыхнул и резко отвернулся, уткнувшись в хуй-знает-какую-по-счету бутылку пива. Нет...нет, нет, нет...не время было сейчас всяким незнакомцам глазки строить. Митрохин, конечно, был парнем рисковым, но даже он понимал, что сейчас в очередную авантюру встревать было реально пиздец какой плохой идеей. Это все алкоголь, вот ему и мерещатся всякие таинственные красавчики по темным углам.       С этими мыслями красноволосый блогер допил бутылку, указал бармену, мол, пока надо бы поставить на "стоп" подачу бутылок его красной роже, и уткнулся в собственный телефон.

***

      Парень не знал, сколько времени прошло, но от залипания в выставленный на минимальную яркость экран телефона его отвлекла рука, с нажимом опустившаяся на его плечо. Вопросительно обернувшись, он обнаружил стоящих рядом с ним трех амбалов и еще двух у выхода из бара: все пятеро были одеты в черные смокинги. Это была охрана того мудозвона. Блять, нашли все-таки.       — Вам стоит пройти с нами,— грубым хриплым голосом с жутким арабским акцентом сказал мужчина, держащий парня за плечо.       — Ага, щас, бегу и падаю, блять,— процедил Азик на русском, совершенно не парясь тем, что амбалы его не поймут, и, резко соскочив со стула, сбил с плеча тяжелую руку, отходя от них на пару шагов назад. Ничего, ситуация не критичная, Азику не впервой от толпы дегротов убегать — с гопниками, требующими пояснить за шмот и портаки, уже натренировался за несколько лет. Быстро прикидывая пути отступления в голове, красноволосый внимательно наблюдал за замершими перед ним мужиками. Один из них резким движением за один шаг сократил расстояние, хватая не успевшего отреагировать парня за толстовку, из-за чего капюшон сорвался вниз, демонстрируя всему бару копну окрашенных в алый цвет волос, и грубым голосом уже громче повторил:       — Если не хочешь неприятностей — тебе стоит не рыпаться и пройти с нами.       — Блять, руки убрал от меня,— еще яростнее зашипел парень уже на английском, пытаясь врезать амбалу носком кроссовок в нужное место под коленкой.       Хреново. Очень хреново. На крайняк можно расстегнуть толстовку и слинять через окно в туалете. Оно, вроде бы, было открыто. На панике пересчитывая пути отхода в голове, Азик не сразу заметил возникшую из ниоткуда бледную руку, сомкнувшуюся на запястье удерживающего его амбала. Тот перевел удивленный взгляд куда-то направо.       — Кажется, он сказал, что не хочет находиться в Вашей компании,— низкий мягкий голос донесся до ушей красноволосого, резко выводя его из возникшего состояния ошеломления. Стремительно повернув голову в сторону звука, Азик увидел того самого незнакомца, с которым некоторое время назад играл в "гляделки". Блять, че за хуйня тут происходит?       Воспользовавшись замешательством охранника, Митрохин ловко выкрутился из захвата, отбегая на пару шагов назад. Тот уже порывался рвануть за ним, но бледные пальцы, обхватившие его загорелую руку, резко сжались и вывернули её под каким-то абсолютно нездоровым углом, отчего мужчина тихо взвыл, пытаясь вырваться из свернувшей его кисть хватки.       — Но-но-но, давайте без резких движений. Вам же сказали, что в Вашей компании не нуждаются, мальчики,— промурлыкал на чистом английском юноша, еще сильнее сворачивая руку хнычущего охранника. Остальные, оценив ситуацию, начали двигаться по направлению к перегораживающему красноволосого блондину.       Азик не был дураком и понимал, что от помощи в данной ситуации отказываться будет самым пиздецки тупым решением в его жизни, так что, схватив бутылку в качестве импровизированного оружия, встал в удобную стойку позади высокого незнакомца, ожидая дальнейшего развития событий и готовясь если что ворваться в драку. То, что этот кудрявый красавчик драться умеет, было также ясно, как наличие мудаческого гена в жилах его старикана. Пока парочка у входной двери разглядывала посетителей, двойка у барной стойки резко сорвалась с места с кулаками наперевес.       Дальше все происходило, словно, в замедленной съемке. Азику вообще сначала показалось, что он видос на ютубе по 10 секунд вперед мотает: блондин, резко заводя до подозрительного хруста руку первого вверх, подсек левой ступней взвизгнувшего от боли мужчину, опрокидывая его грузное тело на несущихся охранников. Те, не успев затормозить, словно кегли, сбитые 16-фунтовым шаром для боулинга, грохнулись на землю, придавленные корчащимся от боли в сломанной (или вывихнутой? Азик в этом нихера не разбирается) руке детиной. Юноша же, переведя вес на заднюю ногу, встал в более удобную для отражения ударов стойку, поднимая обе руки на уровень груди. Пока мужчины кряхтя поднимались с пола, он даже успел обернуться на застывшего позади ошалелого Азика и с дьявольской ухмылкой на лице подмигнуть.       Пока один из охранников пытался поднять "выбывшего из игры" боевого товарища, второй, злобно рыкнув и произнеся явно какое-то ругательство на неизвестном языке, замахнулся на подмигивающего Митрохину юноше, целясь тому прямо в ухмыляющийся рот. Однако, блондин с грацией дикой кошки резко присел, впечатывая кулак не успевшему отреагировать на такую прыть бугаю прямо в солнечное сплетение, отчего тот выкашлял весь воздух, бывший в его легких, после чего с той же скоростью поднялся и ухватил согнувшегося в три погибели мужчину за загривок, метко попадая острым коленом прямо в нос, напрочь его ломая. Мужчина что-то прохрипел, хватаясь за кровоточащий нос, а блондин, не теряя времени, резко раскинул руки в стороны и с оглушающим шлепком ударил ладонями не ожидавшего такого поворота мужика по ушам, в довершение со всей силы толкая тяжелым ботинком в сторону поднявшихся с пола охранников. Те, не ожидавшие очередного падающего на них тела, с грохотом упали обратно под крики и улюлюканье населяющей маленькое помещение толпы. Азик только сейчас заметил, что все люди, сидящие в баре, с интересом наблюдали за дракой, что-то выкрикивая и подбадривая, хлопая ладонями по старым деревянным столикам и перекидывая друг другу зеленые купюры. Кажется, никто из них не собирался встревать в этот очевидно неравный бой.       Блондин же, слегка размявшись на пружинящих стройных ногах, помахал рукой смеющимся мужикам в бронежилетах и приготовился к очередному удару от подбегающих из-за входной двери охранников, пока остальная тройка пыталась прийти в себя.       Юноша просто мастерски парировал удары, после которых сразу же шла контратака, попадающая четко в цель не ожидающих такой скорости мужчин, задевая то скулы, то апперкотом залетая в челюсть, то хлестким движением в грудную клетку, то в солнечное сплетение. Он, словно, танцевал между ними, умудряясь отклоняться на нечеловеческий угол назад, уворачиваясь от очередного грузного хука и резко сгибать корпус, попадая кулаками по болевым точкам на теле соперников. Пропустил он, пожалуй, только несколько прилетевших ему в грудь и спину ударов — все-таки он был один против двоих. В какой-то момент оба здоровяка, запыхавшись, уже еле стояли на ногах с расквашенными в мясо лицами, удивленно пялясь на невредимую по-кошачьи улыбающуюся мордашку блондина, которому, если честно, на вид можно было дать не больше 22-х годиков. Воспользовавшись их усталостью, он резко согнул руку и метким ударом пробил локтем лицо амбала, стоящего слева, явно оставляя трещину в кости лицевого черепа, после чего развернулся к правому, не замечая подлетающего к нему из-за спины единственного невредимого здоровяка.       В следующий миг зал маленького бара оглушил звук бьющегося стекла: Азик, решив не давать в обиду возникшего из темноты единственного спасителя, стремительно подлетел к озлобленному охраннику и одним размашистым движением опрокинул выпитую недавно бутылку пива прямо об голову замахивающегося для удара мужика. Тот, слегка пошатнувшись, медленно повернулся и слегка замутненным взглядом посмотрел на “розочку”, устремленную прямо в его шею. Митрохин устрашающе шикнул, слегка надавливая осколком на бьющуюся под кожей вену мужчины и злобно сказал на английском:       — Свалили нахуй отсюда.       Воспользовавшись моментом, блондин резко ударил финальным джебом оставшегося амбала, оставляя того, корчась от боли, наконец упасть на землю.       В зале воцарилась гробовая тишина, разбавляемая лишь тихой мелодией, доносящейся из старой магнитолы за барной стойкой. Блондин с самой довольной ухмылкой на свете повернулся к Азику, все еще держащему остатки бутылки у шеи охранника. Обойдя эту парочку и внимательно разглядывая практически не дрожащую руку красноволосого, он обратился к замершему мужику:       — Похоже, он настроен серьезно. Пора бы Вам уже уйти, не находите?       Охранник некоторое время внимательно смотрел на грозное лицо Азика, после чего перевел его на стоящего рядом и расплывшегося в снисходительной улыбке блондина, только что уложившего всех его товарищей. Вздохнув, он поднял руки в примирительном жесте.       — Можешь опустить оружие,— ухо Азика обожгло горячим дыханием и чистой русской речью, выводя из ступора, отчего он, вздрогнув, опустил руку с зажатым в ладони остатком бутылки. Мужчины, медленно поднявшись, тихо ретировались из бара под пристальным взглядом и унижающим свистом всех присутствующих.       Глубоко вздохнув и досчитав до десяти, Азик плюхнулся на барный стул, положив рядом несчастную "розочку". Странно…почему его не выгнали из бара за драку? Или у них тут такое в норме вещей? Как они вообще его нашли? Зачем этот чел впрягся в драку? С этими мыслями парень перевел задумчивый взгляд на прислонившегося бедрами к стойке рядом с ним блондина. Тот, сложив руки на груди и не скрывая своего интереса, прожигающим взглядом изучал красноволосого с нечитаемой улыбкой на лице.       Азик только сейчас осознал, что юноша явно почти на голову был выше него, да и голос у него был намного ниже (что его немного озадачило, ведь незнакомец был явно младше него). Да и вообще, парень был очень удивлен тем, насколько.....нежными и невинными были его черты лица: большие, обрамленные светлыми ресницами, глаза, слегка вздернутый нос, пухлые розовые губы...с такой внешностью он больше походил на ангела, что ли....но вот уложенные чуть назад блондинистые кудри и пронзающий до самых костей взгляд перекрывали данную секунду назад характеристику. Если бы Митрохин не видел, как ловко и грациозно он разносит толпу амбалов, даже не вспотев, то точно обманулся бы ангельской невинной внешностью незнакомца. Но, к несчастью для собственной менталки, этот блондинчик с этим своим невинным личиком вытворял такие вещи, что не будь Азик сейчас на адреналине от потасовки — точно бы возбудился. Что уж скрывать — выглядел юноша дьявольски сексуально.       — Цветочек на память решил сохранить?— кивая головой на "розочку" ехидно уточнил блондин.       — На всякий пожарный,— в такт ему ехидно ответил красноволосый, слегка поглаживая указательным пальцем горлышко обрубка стеклянной бутылки, ставшего сегодня его средством самозащиты. Юноша некоторое время нечитаемым взглядом следил за этим незамысловатым движением, после чего снова перевел проницательный взгляд на лицо сидящего рядом парня. Желание немного поежится под этим взором было так велико, что Митрохин решил прервать игру в гляделки очередной "недоколкостью":       — И часто ты так красуешься перед окружающими своим копированием Брюса Ли?       Блондин, слегка сощурившись, лишь шире ухмыльнулся и парировал:       — А ты часто изображаешь даму в беде?       Азик ашь поперхнулся собственной слюной от такого комментария, возмущенно нахмурив брови и часто задышав.       — Шучу-шучу, не строй такую моську,— рассмеявшись прокомментировал его "спаситель", усаживаясь на соседний стул, из-за чего военные штаны под натяжением снова обтянули его стройные бедра. Азик сглотнул и отвернулся, пялясь на пустую барную стойку.       — Они точно не отвалят...— пробормотал Азик себе под нос, пытаясь собрать всю картину произошедшего воедино и придумать хоть какой-то адекватный план. Сексуальный незнакомец по соседству, естественно, попыткам сосредоточиться никак не способствовал.       — Я знаю одно место, где алкоголь получше, чем здесь, да и кавалеры твои тебя не найдут,— раздался шепот прямо рядом с ухом парня, отчего тот, вздрогнув, резко повернулся, чуть ли не сталкиваясь носами с по-кошачьи улыбающимся юношей.       Спрятав удивление, сопровождаемое парочкой метких матерных слов, и скопировав мимику собеседника, Азик слегка развернулся корпусом к блондину, не прерывая зрительного контакта, слегка наклонил голову на бок и ехидно промурлыкал:       — А с чего ты взял, что я с тобой хоть куда-то пойду, детка?       Казалось, что в приглушенном свете помещения, глаза незнакомца стали абсолютно черными, перекрывая расширенными зрачками всю радужку, цвет которой так и не удалось определить. Он тихо засмеялся, подкладывая ладонь под голову, и скопировал позу красноволосого, принимая правила их невербальной игры.       — А у тебя есть выбор, детка?       Блять. От этого хитрого прищура и этого "детка", произнесенного тихим глубоким голосом, Азик был готов кончить прямо здесь и сейчас.       — Не ломайся, выпьем, расскажешь свою историю, авось, я и подсобить чем смогу,— оставшись довольным реакцией парня продолжил блондин, одной рукой проводя по закрепленному на бедре ремешку с ножом, а пальцем другой поглаживая горлышко осколка бутылки там, где пару минут назад также проходился своим татуированным пальцем Азик,— все-таки мы, русские, должны друг другу вдали от родины помогать, не находишь?