Жаренная курица на новый год

Се Лянь слегка поежился от сквозняка, который исходил от едва распахнутого окна. В комнате было довольно прохладно, и лёгкий насморк под конец года добавлял некого уныния. Сидя на диване, Се Лянь лениво переводил взгляд по пустой комнате. Иногда он задерживался на телевизоре, где на мониторе горел огонь из десятичасовой версии видео на ютубе, иногда останавливался на окне, за которым весело танцевали снежинки, а местами зацикливался на бежевом потолке. Скучно. Невыносимо. Книга, лежавшая на столике рядом, не спасала. Он уже пробовал листать её, но, не осилив даже страницу, взгляд затуманивался, и в итоге через каких-то пять минут Се Лянь ловил себя на мысли, что совершенно не понимает сюжет и происходящее там. Перепроверив телефон, он убедился, что никаких новых сообщений на его номер не пришло. Тяжело вздохнув, он лёг и скинул руку вниз с дивана. В ушах стоял гул от давящей тишины вокруг. Местами она прерывалась завываниями ветра за окном или хлюпаньем заложенного носа. В голове было совершенно пусто. Мысли словно покинули её, оставив место лишь пустоте и косвенным ощущениям отдалённых остатков памяти. Волосы, собранные в небрежный пучок, растрепались и позволили резинке спасть с них. Запустив другую руку в них, Се Лянь растерянно массировал голову, смотря на потолок. Было ощущение чего-то забытого, так нужного сейчас, но, увы, невосполнимого. — Странно… — Словно в бреду, пробормотал он. Оперевшись на ослабевшую руку, Се Лянь медленно приподнялся и свесил ноги с дивана. Те затекли, и теперь по всему телу пробежали тысячи неприятных мурашек, сводящие к покалыванию пальцев. Еле как встав, он путающимся шагом прошёл к приоткрытому окну и, навалившись оставшимися силами после длительной расслабленности, закрыл форточку. Поежившись от внезапного порыва холодного, пробирающего до костей потока воздуха, Се Лянь облокотился локтём о подоконник. А ведь он даже не помнил, какое сегодня число. Спроси его, кто какой сейчас день недели, он и не ответит. Месяц? Возможно, ноябрь? Нет, погодите, всё же для него не свойственна такая погода. Значит, вроде декабрь. Для подтверждения своей догадки он посмотрел на календарь, висевший на шкафу рядом. — И впрямь декабрь… — рассеянно произнёс он, не до конца осознавая происходящего. Взгляд скользнул ниже, к числу. — Тридцать первое… — он тихо выдохнул. Голова закружилась от полезших в голову мыслей. Се Лянь не был из людей, не соблюдавших зародившиеся издавна традиции. Но сегодня всё словно преобразилось. Всего через несколько часов начнётся очередная новая строка в его жизни. Очередная, она кончится так же быстро и скучно. Новый год — это праздник, что люди привыкли отмечать в кругу семьи и близких людей. У него было много знакомых, друзей, но почему сейчас он совершенно один? В пустой безмолвной квартире. Никто не напомнил ему об этом событии. Важном и когда-то сильно значимым для него. Сейчас, в душе царила пустота. Не было той сильной радости, предвкушения, которая обычно следовала перед этим событием. Он честно не понимал, в чём она заключалась. Может раньше всё происходящее вокруг ощущалось более живым, чем сейчас. Помотав головой, дабы отогнать налипшую тоску, Се Лянь собрал волосы в пучок и окинул взглядом квартиру. — Ну, перед новым годом стоило бы хоть прибраться. — Пытаясь придать своим словам хоть чуточку радости, он попытался улыбнуться. Бесполезно. Строить из себя жизнерадостного человека, чтобы убедить не кого-то а именно себя, бесполезно. Губы слегка дрогнули, но, взяв себя в руки, Се Лянь пошёл в ванную, где хранил швабру, тряпку и прочий инвентарь для уборки. Помыв полы, он разобрал остальные комнаты, разложив ненужные разбросанные вещи по полкам или поправив стоящие криво. Чего-то недоставало. Обойдя квартиру несколько раз и заглянув в каждый угол, он всё ещё не мог понять. Скорее всего, это состояние из-за навалившейся на него усталости от уборки. Захотелось есть. Придя на кухню, всё, что он смог найти в пустом холодильнике, была вчерашняя остывшая гречка. Некоторые зёрна прилипли к кастрюле, и с неудовольствием для себя Се лянь отметил, что придется отковыривать потом. Переложив остатки на тарелку и отправив в микроволновку, он сел напротив, растерянно смотря на крутящуюся еду. В голове был сплошной туман. Всё застыло для него. Секунды таймера сменялись неимоверно долго, словно одна раздвоилась в несколько раз. И всё тянулась, тянулась, тянулась. «Что происходит? Где я.» ошарашенно осознавал Се Лянь. Пространство вокруг казалось совершенно незнакомым. Может, переход в следующий год уже совершался, оставляя за собой череду нерешённых вопросов, множество неудач и собственное бессилие, решившее задержаться ещё на немного. Каждый год. Всё вокруг кружилось, перед глазами стояла тёмная пелена. Тишина. Такая мёртвая, почти безжизненная, удручающая и одновременно помогающая понять всё. Это стало некой привычкой и данным прилагающим к квартире, но думая об этом каждый раз, становилось тоскливо. Словно ещё вчера он, пребывая маленьким ребёнком, прятался за подолом юбки режущей салаты матери, от Му Цина и Фэнь Синя в прятках. Стараясь не выдать собственный смех, он ладонью зажимал рот, смотря, как остальные бегают, стараясь отыскать приятеля как можно раньше, чем его друг. Где-то послышался грохот и звон. Мать тут же отодвинула малыша Се Ляня в сторону и кинулась на шум. В коридоре стоял отец, держа под подмышкой коробку, полную разноцветных шаров. Крышка была чуть поднята, из-за чего один шар выпал и разлетелся на десяток разных осколков. Мать тут же засуетилась, принявшись торопливо собирать их и причитать детей, чтобы не подходили ближе. Те, испугавшись, сразу убежали в другую комнату. Пока мать не увидела, Се Лянь поднял один осколок и, спрятав в кармане, торопливо ушёл. Позже они все вместе украшали ветви живой зелёной ели. Теперь та стояла пушистая и вкусно пахнущая, вся покрытая разноцветными огоньками и кружочками в виде шаров. Там висели и самодельные игрушки малышей, которые вырезали их на уроках технологии в школе. В конце вечера они все вместе сидели за накрытым столом, на котором обильно были расставлены всякие яства. Висевший на стене телевизор, предварительно настроен на нужную программу. Му Цин и Фэнь Син в слух громко считали оставшиеся минуты до полуночи, а Се Лянь смотрел в окно, видя, что в домах напротив тоже полно цветных огней и фигур за столами. Вот президент говорит торжественную речь, и на экране раздаётся звон курантов. Все хлопают и загадывают желание, а после громко и пылко поздравляют друг друга. Довольные и счастливые лица, улыбки на них, всё это осталось навсегда в памяти Се Ляня. И уже под утро, лёжа в своей постели, он смотрел на ярко-красный осколок ёлочного шара. Размышления прервал пронзительный писк микроволновки. Не сразу поняв, где находится, он ошарашено посмотрел по сторонам. Та же пустая квартира, по которой гуляет сквозняк. Та же кухня. Всё как всегда. Достав гречку, он ел, смотря куда-то в пол. Взгляд застыл на одной точке, а мысли лениво вертелись, обрабатывая воспоминания. Внезапно Се Ляня словно пронзило стрелой. Ёлка и украшенная гирляндами квартира! Вот чего не хватало в помещении! Посмотрев на висевшие на стене часы, он увидел, что было ровно семнадцать часов. В это время магазины уже закрываются и люди расходятся по домам. Кто к семье, кто к друзьям. Отбросив вилку в сторону, Се Лянь побежал в коридор, предварительно взяв телефон и кошелёк. Второпях, надев шапку и кое-как застегнув куртку, он выбежал из дома. Забыв, что не закрыл дверь, ему пришлось возвращаться к входной двери. Выбежав на улицу, его внезапно окутал пробирающий до костей холод, а лёгкие сразу сжались от обжигающего дыхание льда. Поёжившись, он спешно зашагал на ближайшую автобусную остановку. Спустя четыре минуты ожидания, транспорт наконец-то подошёл. Салон был почти пуст, лишь некоторые места были заняты пожилыми людьми. Те неодобрительно косились на Се Ляня и бормотали себе под нос не самые лестные слова. Парень никак не отреагировал на это, научившись не обращать внимание на подобных людей. Их мысли под старость лет заняты корыстью и сожалением о так быстро прошедшей молодости. Но иногда это достаточно забавно наблюдать, как, не зная к чему и придраться, они начинают винить весь свет на чём он стоит. Сев на первое свободное место около окна, он прижался виском к холодному окну и принялся разглядывать сияющие пейзажи за окном. В кромешной тьме горели сотни огоньков; окна домов, гирлянды, подсветки, фонари. Все они отпугивали ночь и делали этот мир немного ярче. «Темнота всё равно остаётся всегда. В тени предметов и затаённых углах, где свет не бывал никогда. Её можно разбавить, но не изгнать навсегда», думалось Се Ляню. Пребывая в своих мыслях, он не уследил за временем и уже тогда, посмотрев на табло остановок, понял, что проехал нужную. Выйдя на самой первой, как автобус остановился, Се Лянь принялся рыться в телефоне, дабы найти быстрый маршрут до ближайшего торгового центра. Пешком путь предстоял трудный — два километра прямо, а как назло, прямо навстречу пошёл ещё и снег. Укутавшись теплее в куртку, обхватив себя руками, Се Лянь шёл. В ушах стоял противный гул ветра, а глаза пришлось почти закрыть, но из-за ресниц и плотно падающего снега, словно образующий стену, видно было мало чего. В нос залетали белые хлопья, дышать почти невозможно — почти всегда лёгкие обжигало от холода. Кожа ощутимо покалывала, а губы потрескались от мороза. И зачем он только решил выйти на улицу? Но отступать перед чем-то никогда не входило в привычку Се Ляня. И теперь, забыв про неудобства и трудности, он упрямо шёл вперёд. Чуть не врезаясь в случайных прохожих и редкие дорожные знаки, перед ним показался торговый центр. Как всегда днём и ночью, тот горел яркими огнями. Прямо за ним располагался небольшой рынок, где сейчас не было уже ни души. Весь предновогодний товар был распродан и, честно заработав, люди ушли домой к своим семьям. Достаточно продрогнув, Се Лянь поспешил зайти в торговый комплекс. Почти все магазины уже были закрыты, лишь в редких продуктовых стояли недовольные продавцы, с минуты на минуту ожидая конца рабочей смены. Покупателям они уже рады явно не были, так что редкие люди становились объектом осудительного взгляда. Поспешив в ближайший открытый и игнорируя взгляд кассира, Се Лянь взял несколько продуктов, которые остались в магазине после того, как товар с полок был начисто раскуплен под новый год, по его мнению, вроде как годились на праздничный стол, он на мгновение задержался у стенда с мишурой. Его дом не был украшен от слова совсем никак, лишь наспех протёртые полы и убранные на свои места вещи могли сойти за хоть какую-то подготовку. Не вытерпев, он всё же наклонился и стал рассматривать остатки. В основном это были порванные и облысевшие мишуры, от одного вида которых испытывались смешанные чувства жалости и смеха. Отобрав три штуки, которые в глазах Се Ляня выглядели более-менее прилично, он на минуту задумался. Зачем? Это уже ничем не поможет, да и надо это ему что ли сильно? Выложив мишуры обратно, он подошёл к кассе. Выложив весь товар и оплатив, он пошёл на выход, на ходу достав телефон, чтобы посмотреть время. Девятнадцать часов. Ещё пять до звона курантов. Сердце невольно защемило. Стараясь игнорировать, Се Лянь убрал телефон в карман куртки и, не посмотрев по сторонам, внезапно наткнулся на кого-то. Подняв глаза, он неожиданно увидел своего коллегу по работе. «Саньлан» как тот представился при первой их встрече. Тот имел весьма высокую репутацию, и многие могли им лишь восхищаться. В основном его боялись, уважали как важную персону, но для Се Ляня он был человеком довольно интересным. Не то, чтобы они много общались, но почему-то этот парень всегда вызывал смешанные эмоции. Иногда, задерживаясь на чашечку кофе, они могли обсуждать всё, что угодно, и при этом Се Ляню удавалось услышать искренний смех Хуа Чэна, всё же он не осмеливался обращаться к нему менее официально. Рассказывая о таких посиделках Ши Цинсюаню, тот удивлялся, как такой холодный и сдержанный человек может вести себя подобным образом. На что обычно Се Лянь пожимал плечами и переводил разговор в более приятное русло. — Гэгэ, что ты забыл тут? — Обратился Хуа Чэн к парню. В его взгляде читалось беспокойство. В правой руке он сжимал большой пакет с продуктами, а левая была убрана в кармане. — Решил купить что-нибудь к празднику. — Ответил Се Лянь, с интересом разглядывая его. — Ты разве не собирался отмечать его с кем-то? — Слегка подняв брови, удивился парень. — Особо нет, а ты? — Решился задать вопрос Се Лянь. — Как-то также, — пожал плечами Хуа Чэн. — Вот ходил, решил купить к столу, а то особо нечего в доме. — Тоже самое. Снова молчание. От чувства неловкости хотелось уйти, но, подумав, что это будет как минимум невежливо, Се Лянь стойко стоял, ожидая хоть что-нибудь от собеседника, попутно разглядывая его. В их компании Хуа Чэн нравился многим девушкам. У него была опрятная внешность, ровный овал лица, глубокие карие глаза и длинные чёрные густые волосы. Его манера речи была спокойной, а голос вкрадчивый и бархатистый. Идеал многих. Но, в отличие от всех, у Хуа Чэна было совершенно другое отношение к Се Ляню. В его действиях чувствовалась искренность и доброжелательность, что уже существенно показывало разницу к другим сотрудникам. — В таком случае мы можем пройтись, если особых других дел у тебя нет? — Коснулся его руки парень. От неожиданности Се Лянь сразу вынырнул из своего потока мыслей, который настигал его всегда, когда не было нужно. — Думаю да. — Пожал он плечами. — Тогда прекрасно. — Усмехнулся Хуа Чэн и повернувшись, направился в сторону выхода. Се Лянь сунул руки в карман куртки и молча пошёл за ним. Улица опять встретила их порывом ветра. Снег всё также продолжал падать большими крупными хлопьями. Кружась, снежинки приземлялись на шапку, куртку и волосы. В компании Хуа Чэна было непривычно. Молчание не было таким напрягающим, когда они шли рядом в тишине. С Ши Цинсюанем, который не замолкал ни на секунду, было весело, но не так приятно. Тот имел привычку задавать иногда не слишком тактичные вопросы, порой ставящие в тупик. Сейчас разговаривать было не нужно, хоть молчание с обоих сторон и ощущалось странно. В голове роились тысячи пчёл, которые, жужжа, пытались придумать идею для начала разговора, но как назло, на ум ничего не приходило. — Я могу подвезти тебя до дома, если ты не против. — Неожиданно обратился Хуа Чэн к Се Ляню, когда они незаметно для последнего подошли к машине. Тот приподнял брови и вопросительно посмотрел на него. — Автобусы уже не ходят, всё же уже канун праздника. — А, правда?.. — Растерянно пробормотал Се Лянь, переводя взгляд на ближайший фонарный столб. Исходящий от него свет, заставлял увидеть летящие белые хлопья более выраженными. Подсвеченные, они плавно и красиво кружились в воздухе, постепенно оседая на уже полностью скрытый под снегом асфальт. — К сожалению, — пожимает плечами Хуа Чэн. — Думаю, мне и впрямь будет так быстрее. — Соглашается Се Лянь. — В таком случае, — мужчина проходит к машине, нажимая кнопку на брелке, — приглашаю проехаться. Се Лянь дёргает за ручку двери на переднем сиденье, и та, поддавшись, открывается. Из салона тянет дорогим одеколоном, кофе и немного сигаретами. Сиденья мягкие, а кресло удобно отрегулировано. Передние боковые стёкла слегка затонированы, но низкая посадка машины делает обзор шире. Слева раздаётся хлопок, и вот уже рядом сидит Хуа Чэн, он вставляя ключ, заводит машину и отъезжает с парковки. — Тебе до куда? — Он растягивает слова в своей манере, а его глубокий голос расслабляет. Се Лянь называет адрес, после чего отворачивается в сторону окна. Щёки краснеют. То ли внезапная теплота в салоне машины так влияет, то ли человек рядом. И в этот момент Се Ляню хочется верить, что именно первый вариант как никогда правдив. В компании Хуа Чэна странно, совсем непривычно. Возможно, потому, что сейчас они находятся не в столь формальной обстановке. Ведь даже задерживаясь на кофе, они старались не уходить от темы работы. Иногда разговор сменялся, и они сидели, смеясь и затрагивая что-то более личное, чем отчёты и поведение коллег. От каких-то своих мыслей губы Се Ляня расплылись в улыбке и, отвлёкшись от окна, он посмотрел на сидящего рядом Хуа Чэна. Его рука покоилась на руле, а сквозь кожу отчётливо проступали сухожилия. Волосы были собраны в аккуратный хвост, а глаза расслаблено смотрели на дорогу. В груди как будто что-то сжалось и, резко повернувшись на триста-шестьдесят градусов, остановилось. «Красивый.», неожиданно для себя подумал Се Лянь. Машина затормозила и его глаза встретились с взглядом напротив. — Вроде приехали. — Обратился к нему Хуа Чэн. — Уже?.. — Не поверил Се Лянь и огляделся по сторонам. И впрямь, его двор и дом напротив. — Действительно… Я немного задумался, извини. — Всё в порядке. — Улыбнулся Хуа Чэн. — Ты… — Неуверенно начал парень, — ты вроде бы упоминал что у тебя нет никаких дел, — увидев что Хуа Чэн в подтверждении кивнул, он продолжил. — В таком случае, может, хочешь зайти? — Почему бы и нет. — Он немного приподнял бровь, но не переставал держать губы приподнятыми. Смотря на него, Се Ляню хотелось улыбаться в ответ. Выйдя из машины и забрав пакет с продуктами, он, подождав, пока Хуа Чэн выйдет и закроет машину, направился к своему подъезду. Се Лянь жил в относительно новом районе, из-за чего в доме ещё проводились строительные работы в разных квартирах. Стены лифта были обиты деревянными панелями, чтобы рабочие не поцарапали настоящие чем-нибудь острым. Цифры этажей ещё покрыты плёнкой, так же забывшую снять, а в воздухе витал запах цемента. Наконец, подъехав к нужному этажу, лифт остановился и, выйдя из лифта, парни подошли к квартире Се Ляня. Тот заметно испытывал чувство тревоги, Хуа Чэн не особо хорошо знакомый человек, но ему почему-то хотелось доверять. Вставив ключ в замочную скважину и провернув несколько раз, Се Лянь сжал дверную ручку. Глубоко вздохнув, он надавил на неё. — Добро пожаловать, чувствуй себя как дома! — Открыв дверь и широко улыбнувшись Хуа Чэну, сказал он. Дав ему войти в квартиру, Се Лянь сам прошёл следом и закрыл за собой. Снимая куртку и видя, как Хуа Чэн с интересом осматривается, он немного смутился. — Я думал, у тебя более празднично. — Сказал тот, осматривая коридор. — Я как-то собственно, и забыл про этот праздник. — С горечью усмехнулся с себя Се Лянь, проходя в ванну. — Вот и решил съездить в магазин. У меня даже ёлки нет, что уж говорить про остальное. — У меня тоже, — рассмеялся Хуа Чэн, — так что не переживай. Се Лянь удивлённо поглядел на него. Хоть тот и не был похож на слишком открытого человека, всё же почти все люди любят как-то украсить свой дом к празднику. Но то, что он не один такой, доставляло некой радости и облегчения. Взяв пакет с продуктами, он прошёл на кухню и с неудовольствием увидел, что на столе всё ещё стоит тарелка с недоеденной гречкой. Быстро убрав её в холодильник, пока Хуа Чэн не заметил, он разложил продукты для готовки. Всё, что он смог купить в полупустом магазине, была колбаса, некоторые овощи, мандарины, имбирные печенья и хлеб. Негусто однако. — Я тоже кое-что купил к столу, — послышалось сзади. — Так что можно приготовить что-то общее. — Можно, я не против в принципе. — Улыбнулся Се Лянь. На стол были выложены курица, крабовые палочки, сыр, икру и бутыль дорогого вина. — Не очень много, так как я покупал для себя, уж прошу извинить. — Рассмеялся Хуа Чэн. — Ничего, я тоже, — показывая рукой на приобретённые покупки, сказал Се Лянь. — В таком случае предлагаю приготовить курицу, нарезку и какой-нибудь салат. — Думаю, можно. — Ответил Хуа Чэн, закутывая рукава и подходя к кухонному столу. — Я займусь курицей, если ты не против. — Да, конечно. — Уступил ему место Се Лянь и, отобрав овощи, стал их мыть. — У тебя есть специи и стеклянное блюдо? — Обратился к нему Хуа Чэн. — Да, — развернулся Се Лянь к шкафу рядом и, достав коробку со всеми пряностями, что у него были, положил на стол. — Блюдо было в дальнем нижнем, посмотри пожалуйста. — Да, оно здесь есть. — Открыв нижний шкаф ответил Хуа Чэн. — Тогда прекрасно. — Се Лянь взял деревянную доску, миску и нож. Аккуратно нарезая кружочками огурцы, он думал как же оказалось всё так, что ещё четыре часа назад и представить не мог, что будет готовиться к празднованию нового года так. А сейчас рядом с ним его коллега готовит курицу. На душе было отчего то радостно. Даже такие простые мелочи могли доставить лёгкость внутри. Дорезав салат, Се Лянь принялся наблюдать за ловкими движениями рук Хуа Чэна. Втирая специи прямо в курицу, он делал это так изящно, словно великолепно владел кулинарным искусством. Несколько прядей выбились из хвоста и свисали прямо на глаза. И в скором времени Се Лянь поймал себя на мысли, что хочет заправить их за уши. За быстро сменяющейся чередой событий, он и забыл думать о времени и сейчас, мимолётно глянув на висящие часы, понял, что уже девять часов вечера. «Уже совсем скоро…» — Наверное, стоит пока накрыть стол. — В слух поделился мыслью он. — Да, давай, — невзначай отозвался Хуа Чэн. Достав из другого шкафа посуду, Се Лянь принялся расставлять её на столе, стараясь вспомнить правила сервировки, которую в детстве подглядел у матери. Когда Му Цин и Фэн Синь безостановочно бегали вокруг, он всегда стоял рядом с ней и старался помочь всем, чем мог. — Гэгэ, — позвал его Хуа Чэн, заставляя вынырнуть из потока мыслей. — Я закончил. Курица стояла в духовке, которая была уже включена и настроена на нужную температуру. Стол накрыт, а на нём стояла миска с салатом, лежали имбирные печенья, нарезка из колбасы, сыра и крабовых палочек, а также красная икра. — Ну, раз всё накрыто, и мы ждём только курицу, предлагаю открыть вино. — Весело сказал Хуа Чэн, проходя к свободному стулу и держа в руках бутыль. — У тебя не найдётся штопор? — Вроде где-то был. — Отозвался Се Лянь и, открыв ещё один ящик и нащупав искаемое, протянул парню. Сев на стул рядом, он принялся наблюдать, как тот медленно вгоняет винт в толстую пробку. Наконец раздаётся громкий хлопок, и кухня наполняется специфическим ароматом. Положив штопор на стол, Хуа Чэн наливает красное, с отдающим кисло-сладким запахом вино в бокалы, так же расставленные Се Лянем. — Тогда выпьем за этот тяжёлый год? — Вкрадчиво спросил Хуа Чэн. Его глаза сверкнули и устремились прямиком на Се Ляня, а рука протянула бокал чуть вперёд. — С удовольствием. — Улыбнулся тот и вытянул руку в ответ. Стенки бокалов соприкоснулись. Раздался звон. Поднеся ко рту и отпив, Се Лянь почувствовал, как горло приятно обжигает алкоголь. Он не имел привычку часто пить, поэтому каждый раз был как первый. Тело заметно расслабилось, а в голове стало легко. Жидкость льётся в рот, заставляя принципы отойти на задний план. Не то, чтобы он быстро напивался, мозг всё ещё работал, хоть уже и не так ясно. Бокал был опущен на стол, а рука подпёрла резко закружившуюся голову. — Гэгэ, ты в порядке? — Стул напротив отодвинулся, и Хуа Чэн поспешно подошёл к Се Ляню, пытаясь заглянуть тому в глаза. Чувства того путались так же, как и мысли. Еле подняв глаза на парня, он неосознанно протянул руку к его подбородку. Хуа Чэн внимательно смотрел ему в глаза, отметив что зрачки заметно расширились. — Саньлан… — Прошептал Се Лянь и прежде чем до него дойдёт, через некоторое время, в полной мере не осознавая своих действий, накрыл губы Хуа Чэна. От неожиданности Хуа Чэн замер, широко открыв глаза. У Се Ляня губы были очень мягкие, слегка обветрившиеся от холода, но при этом очень тёплые. Неосознанно он сам поддался вперёд, закрыв глаза и приоткрыв рот. Внутри разлетались сотни бабочек, врезаясь и отчаянно маша крыльями, делая кульбиты и сталкиваясь друг с другом. Мозг повторял, что Се Лянь не понимает, что делает, но это ощущалось как-то правильно. Хуа Чэна всегда привлекал его коллега. Он казался добрым, всегда желающим помочь остальным, но он видел, что под этим всем скрывается уставший человек. Се Лянь казался ему привлекательным, но он и не предполагал, что когда-нибудь всё обернётся так. Взяв себя в руки, он осторожно отодвинул Се Ляня, увеличивая расстояние между ними. — Гэгэ, ты не понимаешь, что делаешь. — Прошептал Хуа Чэн, внимательно смотря в глаза парню. — Нет, как раз всё и понимаю. — Медленно тянет тот, после чего неожиданно для самого себя добавляет. — Саньлан очень красивый. И всё-таки потеряв самообладание, Хуа Чэн снова тянется к этим пленящим губам, накрывая их своими. Се Лянь хватает его за плечи, но даже не пытается остановить, напротив, лишь впивается глубже, неумело двигая губами. В голове совершенно пусто, хочется отдаться моменту полностью, но часть разума всё ещё пытается настороженно намекнуть, что это не правильно. В этот момент он просто посылается к чёрту. Хуа Чэн дёргает парня на себя, заставляя встать со стула. Медленно, стараясь не разрывать поцелуя, блуждая руками по телам друг друга, они перемещаются в сторону спальни. Се Лянь садится на кровать и тянет за собой и Саньлана. Наконец, оторвавшись от парня, тот часто дышит, смотря на него и приходя к каким-то своим мыслям, настороженно говорит: — Я могу принести воды, всё же ты немного пьян. — Не нужно, — отвечают ему, и руки снова тянутся к воротнику рубашки. — Только Саньлан. Этого уже Хуа Чэн вынести не может и, послав благородные остатки разума куда подальше, зная, что будет потом сильно сожалеть, снова накрывает рот Се Ляня своим. От того крепко тянет алкоголем, виноградом и яблоками. Он такой прекрасный, что хочется отдать весь мир к его ногам. Жадно целуя, Хуа Чэн опрокидывает его на кровать, нависая сверху, раздвигая ноги коленом. — Больше. Мне нужно больше. — Чуть отстраняясь шепчет Се Лянь. Его лицо покраснело, и он вряд ли уже понимал то, что говорит. — Ты пожалеешь потом об этом. — Всё ещё стараясь сохранять мысли трезвыми, отвечает Хуа Чэн. — Не думаю, пожалуйста, Саньлан… — Се Лянь чуть поднимается и, шепча, опаляет своим жарким дыханием его ухо. Шестерёнки где-то далеко в голове Хуа Чэна скрипя останавливаются. Откинув весь здравый смысл, всё ещё пытающийся его остановить, крича что потом будет слишком неловко, он снова с силой вжимается в губы Се Ляня. Жарко, тело распаляется, и Хуа Чэн расстёгивает пуговицы на давящей рубашке. Не переставая целовать, он снимает свитер на приподнявшемся Се Ляне и вжимается губами тому в шею. Тот часто дышит, положив руки парню на плечи. Поцелуями Хуа Чэн спускается ниже, покрывая грудь укусами. Ощущения Се Ляня смешанные. Ему необычно приятно, а алкоголь лишь добавляет телу чувствительность. Дрожащими пальцами он снимает рубашку с Хуа Чэна. Неожиданно его снова опрокидывая на кровать. Языком он чертит к низу живота Се Ляня и вот уже брюки оказываются лежащими где-то на полу. — Какой же прекрасный. — Прерывисто выдыхает Хуа Чэн смотря на него. Тот кажется целым произведением искусства, таким неприкосновенным, словно небожитель. И от мысли, что именно он может дотронуться до него, заставляет голову кружиться ещё сильнее. — У тебя есть презики? — Что-то щёлкает в пьяной голове Се Ляня, здравый рассудок всё же берёт вверх над сознанием. — Вроде были где-то в куртке. — Отвечает Хуа Чэн и не хотя встав, быстрым шагом направляется в прихожую. Вернувшись как можно быстрее, он видит, что Се Лянь никуда не испарился, как почему-то кажется его мозгу. Собственное возбуждение нещадно давит, но он держится и, подойдя к парню, Хуа Чэн переворачивает того на спину. Заполненность внутри себя ощущается сначала довольно болезненно, но, прикусив губу, Се Лянь лишь прерывисто шипит, пытаясь расслабиться. Пальцы Хуа Чэна движутся медленно и плавно, стараясь не причинить парню случайной боли. К двум добавляется ещё один, и в скором времени они уже свободно двигаются внутри. — Я готов, ты можешь… — Не договорив, Се Лянь громко стонет. Кажется, пальцы Хуа Чэна задели чувствительную точку. — Ты уверен, гэгэ? — От стона парня, всё внутри сжимается и он еле как сдерживает себя, чтобы прямо сейчас не наброситься на него. — Более чем. — Отвечают ему. Хуа Чэн разворачивает парня на спину и, быстро сняв с себя брюки и надев презерватив, осторожно входит в Се Ляня. Тот стонет и кусает тыльную сторону запястья. Дав привыкнуть, Хуа Чэн начинает осторожно двигаться. Стенки так хорошо облегают его член, что кажется, будто Сяньлэ создан только для него. Ногами тот обвивает поясницу и притягивает как можно ближе к себе. Рот открывается и снова раздаётся громкий стон. — Да, тут… — Еле осознавая, что говорит, выдыхает Се Лянь. — Быстрее. И не переспрашивая, Хуа Чэн вжимается в тело парня. Движения набирают темп, и плавность теряется, делая их более резкими. Тело Се Ляня вздрагивает и дёргается, он откидывается, и на животе появляются белые пятна вязкой жидкости. За ним кончает и Хуа Чэн, медленно выходя из парня, он обессиленно падает рядом. Через некоторое придя в себя, он берёт с тумбочки пачку салфеток и вытирает живот Се Ляня, затем выбрасывая в мусорку вместе с использованным презервативом. Тот неподвижно лежит и, судя по всему, до него начинает доходить то, что они сделали несколько минут назад. Его щёки покрываются румянцем и дабы скрыть своё смущение, он накрывается одеялом. — Гэгэ, всё хорошо? — Настороженно спрашивает Хуа Чэн, беря конец покрывала, тот тянет на себя. — Неужели всё было настолько неприятно и тебе не понравилось? — Нет, нет, всё в порядке. — Заверяет его Се Лянь. — Тогда я рад. — Усмехается парень. Из кухни тянет приятный запах, и он вспоминает, что курица уже должна была быть вынутой из духовки. Поспешно натягивая на ходу брюки, он зовёт Се Ляня, и тот тоже встав, идёт вместе с ним на кухню. Еда всё ещё стоит на столе, а время на часах уже около полуночи. Сидя на кухне, с жарким на столе и сидящим рядом прекрасным парнем, хочется улыбаться.