Вся суть в завтра.

Подснежник. Прямо как из детских грёз. Такие наивные и тёплые воспоминания, от которых хочется плакать, свернувшись в клубочек. Когда в окружении из родных мне людей, а так же друзей, я могла почувствовать себя в безопасности, не содрогаясь от очередного протяжного воя, рыка и хриплого стона, что издавали те твари. Неужто всё на самом деле? Что мне теперь делать? Куда деваться? И придётся мне продолжить своё существование на одних консервах и тщательно профильтрованной воде. Смехотворно. Как я раньше жила? Помнится мне шведский стол, где основным блюдом была любимая запеканка дяди Вити. Сразу же после той ночи его не стало, как и многих других. И, честное слово, никто не знает, с чем же нам пришлось столкнуться. Инопланетяне ли это или же просто неудавшиеся эксперименты, сумевшие выбраться на свободу. Без понятия. И задумываться об этом как-то не хочется. В день, когда небо обрело красноватый оттенок, а земля превратилась в настоящего ледяного гиганта, усыпанного снегом и морозом, я потеряла всё. И речь идёт не только о родителях, а обо всём. С тех самых пор блюда, имевшие до этого просто ничтожную значительность в нашей жизни, стали поводом для настоящего праздника. Пожалуй, единственный вопрос, застрявший в моей голове, это: Сколько мы протянем? Как долго у нас будет возможность давать отпор этим сущностям и защищаться? Что приходится переживать маленьким детям, не в силах противостоять собственному страху? Слышать каждую ночь, как они, рыча, передвигаются и толкуют о чём-то на своём зверином языке, выискивая нас и поглощая при первой же возможности, становится труднее с каждым разом. Ведь кто знает, чем они решили полакомиться на этот раз. Или кем. И если не мы, то кто? Кто станет рисковать собственной жизнью ради пропитания остальных? Кто посмеет высунуться наружу, не имея чёткого плана и даже представления о том, что эти твари замышляют? Кто решится посмотреть этим нежитям в глаза, не струсив и не рухнув на колени перед ними? Нам тоже страшно. И мы точно так же, как и все, не имеем и малейших догадок, что за сюрприз они нам заготовили. Где вероятность того, что переступив через порог, нас тот час же не пустят на фарш? В следующем месяце мы собираемся в долгий путь прямо до Новосибирска. Без каких-либо сомнений о том, что слухи, дошедшие до нас из далеких краёв, по-настоящему правдивы. Свыше 100 тысяч выживших. В тепле и достатке, не нуждающиеся в чьей-либо помощи. — Что-ж. Поглядим, чего интересного нам приготовила судьба.

***

— Асенька, родненькая моя. Ну куда-ж ты забрела? На кой чёрт тебя потянуло в это Богом забытое место? - На дрожащих от холода и страха ногах через лес пробиралась наша знаменитая троица, сопровождая уже прожившего своё старика. Он, бегло осматривая окрестности, с каждым пройденным метром опускал руки всё ниже и терял надежду найти свою любимую внучку Асю. Вчера вечером ребята веселились, включая саму Асю. Бегали, лепили снеговика и кидались снежками. Ничего не предвещало беды. Тревожно стало только когда вместо привычных семи тётя Лида насчитала всего шесть детишек. Новость о её пропаже начала распространяться с неимоверной скоростью, но делать что-либо просто не было возможности. Ночь. И как все прекрасно знают, в это время просыпаются те жаждущие крови твари. — Вы, главное, не волнуйтесь, Виктор Арсениевич. Давайте Вы вернётесь в убежище, а мы продолжим поиски? Как только мы найдём какую-либо зацепку или же намёк на то, что Ваша Ася всё ещё жива, мы сразу же сообщим Вам об этом! - И правда. Лёша был одним из лучших среди поисковиков. — Или же её хладный труп, - Пробубнил до чертиков бесящий Тоха, кои никогда не пропускал возможности вставить свои пять копеек. Даже если он понимал, что сейчас это ой как некстати. Как и полагается, в следующее мгновение он уже барахтался на спине, судорожно ухватившись за пульсирующий от боли живот, причиной которому стал его друг-собутыльник Ваня. — Не обращайте на него внимания. Это он так шутит. Но старик и так уже всё понимал, и обижаться ему смысла не было. — Нет. Он прав. Эти твари наверняка уже растаскали её по всем туннелям. Мы зря теряем время. Горечи в его глазах не было предела. И оставалось только наблюдать за той одинокой слезинкой, что так отчётливо отдавало чуть ли не настоящей физической болью. — Вы уверены? Мы всё ещё можем хотя бы попытаться. Не стоит падать духом из-за этого придурка, который не может уследить за своим длинным языком. Тот лишь взглянул на Лёшу в последний раз, помотал головой и, развернувшись, направился обратным путём в убежище. — Вечно тебе надо всё испортить. - Влепив подзатыльник еле успевающему за стариком Тохе, Ваня ускорил свой шаг, и через несколько минут тот мог видеть одни лишь силуэты, отдаляющиеся всё быстрее и быстрее. — Да подождите вы меня! Я, правда, не специально. - Как и ожидалось, ответа не последовало. — Блять.

***

В конечном итоге даже искать не придётся. Эти злобные твари, будто понимая, что убивая одного из нас, они причиняют нам столько боли, сколько не причиняют обычной физической, возвращают останки. Складывают прямо перед дверью. И смотря на вывернутую челюсть у обглоданного черепа, страшно подумать, через что проходили наши близкие, попав в их мерзкие гноящиеся лапы. — Все готовы? - Бодро воскликнула тётя Лида, на этот раз с намерением не упускать из виду детей. — Да! - Хором крикнули те в ответ. — Ну, тогда пойдёмте! И помните, далеко не уходить! Тяжёлый вздох и через секунду она оказывается уже рядом со мной. — Решили составить мне компанию? - Уголки губ приподнимаются от одной только мысли, что тётя Лида всё же не тот стальной человек, которым она хочет казаться, и ей тоже нужно скидывать свой груз. — Ну почему бы и нет? Всё равно, пока детишки одеваются, делать нечего, - Разинув рот, собравшись продолжить свой монолог, та замолкла и прикрыла глаза рукой. — Я забыла принести со склада продукты для сегодняшнего борща. — Я могу помочь. - В принципе, это не займет и пяти минут. Туда и обратно. — Ох, было бы славно. Спасибо тебе большое, Ляночка. Тётя Лида протянула мне связку ключей и, опершись спиной о пыльную, местами прогнившую дверь, уставилась на меня опечаленным взглядом. — Ты так похожа на свою мать, Что-то в груди закололо и заставило сжаться все органы, стоило лишь упомянуть о матери. Той, которая даровала мне жизнь, ссылаясь на благословение Божье, уже давно нет в живых. Своей верой она чуть ли не погубила всю нашу семью, отказываясь брать в руки пистолет. "—Это грех." - Говорила она. Как либо реагировать на слова тёти Лиды я не стала. Нет смысла. Одна лишь боль. — Но ты оказалась сильнее её. — Тёть Лид... — Не надо. Я понимаю, что тебе неприятно слышать это. Но нельзя же убегать от правды всю свою жизнь. "Да знаю я всё. Я понимаю. Не тупая." - Но вслух ничего не говорю. Глубокий вдох и замечание, вошедшее в одно ухо, успешно покидает мою голову через второе. Вот бы все проблемы решались подобным образом. — Тёть Лид. А что Вы думаете, у меня бы получилось стать одной из разведчиков? Та покосилась на меня, скривив рот, и пошатнулась на месте. — Ляна, зачем тебе туда соваться? Тебе что-ли на месте не сидится? Так давай ты мне поможешь в теплице! Только прошу, не лезь туда. В наше время опасно выходить наружу, не имея, по крайней мере надёжной экипировки, которая в случае чего хоть и не спасёт от острых клыков, жаждущих проткнуть твою плоть, но зато не даст тебе замёрзнуть. — Просто ответьте: Получилось бы? Притупив взгляд в пол та приоткрывает рот, собравшись что-то сказать, но тут раздаётся истошный вопль и всё наше внимание сразу же переключается на него. — Что случилось?! - Мигом раздается за дверью. — Асю нашли! - Послышалось в ответ. И вслед за этим Тётя Лида, попросив меня приглядеть за детьми, кинулась к собравшейся толпе в коридоре. Перед глазами невольно вырисовывается картина обглоданного трупа маленькой девочки, и в горле застывает комок из обиды. Недавно съеденная еда начинает проситься наружу. Но как только дверь открывается и в комнату заходит Тоша, неся на руках замёрзшую, ещё живую девочку, я с облегчением выдыхаю. — Господи! — Что же это такое.... — Вы видели? А она жива? Через толпу пробирается старик и неспеша заходит в комнату напротив. Копошится, ищет что-то и через некоторое время выходит, направившись в нашу сторону. — Вот оберег! Держи! - Он сует мне в руки деревянную, покрытую лаком и зелёной краской, кулон в виде луны. — Это поможет, - Шепчет он мне на ухо и закрывает перед моим лицом дверь. Я с паникой оглядываюсь и вижу, что у Антона состояние не лучше моего. Он кидает на меня умоляющий взгляд, и я вспоминаю, что в шкафу у нас завалялась аптечка ещё с прошлого месяца. Подхожу и открываю дверцу шкафа, после чего мне на голову падает коробка с различными таблетками и препаратами. Я наклоняюсь и поднимаю коробку, предварительно убедившись, что это и есть аптечка. — Понятия не имею, что делать с этим всем, но на, держи, - Я протягиваю коробку и передаю ему в руки, после чего на ватных ногах удаляюсь из комнаты. Я пытаюсь успокоиться, повторяя себе, что всё в порядке, но от этого мне легче не становится. Через какое-то время Тётя Лида проходит мимо меня и заходит в комнату, держа в руках поднос с едой и горячим чаем. Перед тем, как она закрыла дверь, я крикнула: — А с детьми что делать?! — Выпусти на улицу. Погуляй с ними. Видимо, борща сегодня не будет.

***

— Только осторожнее! Далеко не заходите, будьте на виду! - Самая главная странность во всем этом — почему они вернули её в целости и сохранности? Ещё и днём. Может, это не твари забрали её? Сама потерялась? Как-то это всё не складывается у меня в голове... — О чём задумалась? От неожиданности я дрогнула и резко обернулась. — Извини, извини. Не хотел пугать, - Сказал Тоша и облокотился о деревянный забор. — Да так... Как там Ася? — Уже проснулась, что странно. Чувствует себя отлично. - Тоша тяжко вздохнул и добавил: — По крайней мере, она так сказала. На вид она не очень. Кожа бледная, да и сама как ледышка. — Но ведь и дня не прошло ещё. - Я удивлённо посмотрела на него, после чего тот понимающе кивнул и почесал затылок. — В том то и дело. Всё это очень странно. Я понятия не имею, способен ли человек чувствовать себя хорошо после обморожения, да ещё и за день. Я не медик, честно, но мне мало верится, что такое вообще возможно.  — Тёть Лида осмотрела её. Сказала, что у Аси следы когтей на спине и шее. — А разве ей не больно? — Хер его знает. Меня беспокоит, выразятся ли эти царапины как-то на её здоровье. А вдруг в когтях этих тварей яд? Или ещё что. — Правда не знаю. Мы не можем изучить их анатомию. Не имеем возможности. Ещё полутора года назад мы наткнулись на одну тварь. Он шастал вокруг небольшого озера на своих четверых и наблюдал за нами. После выяснилось, что он вырыл яму прямо перед озером. Огромную, длинную, глубокую. Замаскировал её листьями и дразнил нас. Рычал, то приближался, то отдалялся. Мы понятия не имели, что делать, поэтому оставили его так. На следующее утро твари уже не было. Тогда то мы и обнаружили его ловушку, с помощью которой мы сделали один вывод: — Но эти твари умные до чёртиков. И они что-то задумали. — Вряд ли это какой-то гениальный план. Всё, что им нужно - это жрать. Найти способ убить нас и сожрать со всеми почестями. А как они уже знают, мясо легко режется. Антон присел на корточки и уставил свой взгляд в темень между деревьями. Лес, такой опасный и пугающий. Наш дом — их дом. К сожалению. Никто не знает, что с ними делать. Как убивать. Эту тайну нам не раскрывают, говоря: «Прав нет, извиняюсь». — А ты давно была на море? — А? — Говорю, на море давно была?

***

Море. Я помню, как плескалась вода. Чистая, переполненная жизнью и, если честно, тогда она казалась мне радужной. — Я... Не думаю, что готова пожертвовать жизнью ради такого. — Ну почему? Послушай, нам же всё равно терять нечего. Только жизнь. Но её ведь легко могут оборвать. И если не сегодня, то завтра. Не завтра, так послезавтра. Просто так взять и съездить на море посреди ночи без ведома других — затея не самая лучшая. — Вот именно! Если я и потеряю жизнь, то пусть это случится не сегодня. Я поднимаюсь с прохладного бетона и застёгиваю куртку. — Пересчитай детей и возвращайтесь в дом. — Ты так и будешь прожигать свою жизнь, сидя в страхе и неведении? Это же даже жизнью уже не назвать. Сплошное существование, не более. Выживание. — Пусть так. Мне не важно, на что я буду прожигать свою жизнь. Главное, чтобы была возможность. У трупов таковой нет. — Зато у них есть свобода. — Ты предлагаешь просто встать и начать вершить правосудие, приносить мир и спасать людей вдвоём? Ты рехнулся? Мы люди. Обычные, не умеющие ничего люди. Я помогаю по хозяйству, а ты собираешь жизненно необходимые вещи. Всё. Наслаждайся этим. — Но я не хочу заставлять себя наслаждаться чем-то, что мне нахер не сдалось. Ты просто боишься. А чего? Умереть? Ты и так умрёшь. — Хотелось бы и мне быть такой храброй и бесстрашной, как ты. Тогда я бы согласилась с тобой. — Так мне самому страшно. — Ну и что же ты тогда рвёшься туда, раз страшно? — Потому что здесь ничем не лучше. Нечто неподдающееся уму. Я бы с радостью, правда. Но не могу. Я не вправе просто взять и бросить всё. Даже ради этого существования пришлось потрудиться. — Давай в следующем месяце? - Я устремляю взгляд под ноги и замечаю капельки дождя, падающие на бетон. — Пойдём внутрь. Дождь начался.

***